КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 131

Ужас окатил меня столь леденящей волной, что… я сам не понял, что я сделал.

Все бегущие разом упали. По земле двора с металлическим стуком покатилось их «вооружение».

– Герр Аркадий! – из столовой выскочил Тобиас.

Несколько секунд всего прошло.

Ага.

Тоже, кстати, с винтовкой – оба перед сном выбрали себе в шагоходе что получше.

Со всех сторон бежали люди.

– Что⁈ Что случилось⁈

Я заглянул в лицо застреленного (или правильно говорить 'застрелившегося?):

– Это тот тип, что пытался отнять винтовку у Хольцера!

– Шмидт! – обличающе воскликнул рослый Эггер. – Это и есть винтовка Хольцера! Герр Хольцер! – Сам эггер, а за ним с десяток людей бросились в отнорок за складами, где был укрыт поезд. Оттуда послышались возбуждённые крики, сливающиеся в гул, и вскоре показалась процессия, бегом в несколько пар рук волокущая обмякшее тело.

Ядрёна колупайка, башку деду пробили, ироды!

А бегут прямо ко мне.

Испугавшись, что сейчас старика положат прямо на грязную землю, я крикнул:

– В столовую, в столовую несите! Отто! Приготовь лавку!

Отто, которого явно подбрасывало на адреналине, лающе выкрикнул:

– Так точно! – и побежал внутрь.

Кто‑то зажёг свет.

Внутри столовой стало тесно от народа, и я потребовал:

– На улицу! Все на улицу, живо! Остаются Мюллеры, Эггер и Аккерман!

Старик Хольцер был ещё жив, хотя и очень плох. Пульс почти не ощущался.

Чё делать будем? Лечить сиренью?

Ну нет уж, это на крайний случай. Пока зелёная есть – буду пробовать вливать…

– Герр Аркадий, – с испугом в глазах спросил Эггер, – что вы собираетесь делать? Не думаю, чтоб старина Хольцер хотел стать неупокоенным умертвием…

– Ну что вы! Всё же я обучался и классической магии тоже. Я плохой лекарь, господа. Но попробую продержать раненого до прибытия пани Софии. Они ведь должны вскоре подъехать.

Это сообщение вызвало вздох облегчения среди присутствующих. А я сформировал столь сильное целительное заклинание, сколько мог. И ещё. И ещё…

Что‑то слабовато у нас получается.

Потому что мы не целители. Не бухти давай под руку.

– Дети мои, что случилось⁈

Тревожный голос отца Бенедикта вызвал у меня невыразимый восторг! Я и забыл про него!

– Идите сюда, скорее! Отец Бенедикт, я в сторону леса пронесусь, немного энергии собрать, ваша задача: поддерживать раненого до прибытия госпожи Морачевской.

– Святые угодники… – священник забормотал молитву, но я уже видел формирующийся меж его растопыренными пальцами конструкт и с чистым сердцем бросился к лесу. Под деревьями всегда «зелёнки» побольше, а я изрядно просадил свой запас. Через некоторое время меня окликнули:

– Герр Аркадий!

– Я здесь, Тобиас!

– С вами всё в порядке? – он сделал несколько шагов на голос, пытаясь разглядеть меня за деревьями. – Приехали герр Бауэр и фрау София.

А я и не услышал за гвалтом разбуженного лагеря

– Да, я уже иду.

Пани Морачевская сразу же принялась командовать. Впрочем, мне её явление было только на руку. Увидев в столовой уже вполне здорового, хоть и немного растерянного Хольцера, я порадовался за старика, а фрау лейбмедика с номером, если мне не изменяет память, два решил сразу пригрузить заданием. Иначе она сама нам тут дел насочиняет, с неё станется:

– Пани София, мне нужно, чтобы вы тщательным образом осмотрели пострадавших и произвели необходимые целительные манипуляции.

– Прямо сейчас? – удивилась она.

– А когда? Семь утра, нормальное время. Или вы предпочитаете, чтобы они начали падать в обморок при погрузке?

– О, Господи… Конечно же нет. Но как… Голова кругом. Дайте мне хоть список!

– Списки вам предоставит герр Аккерман, – я жестом подозвал крепыша, который уже смотрел в нашу сторону, услыхав своё имя. – Герр Аккерман, отличная возможность ознакомить людей со своими группами. Обращайте особое внимание: пусть они запоминают свой номер и соседей по группе. Сейчас госпожа лейбмедик проведёт общий медосмотр и окажет при необходимости целительную помощь. В таком же порядке будем приглашать на принятие пищи. Объявите всем?

– Да, конечно!

– Кстати, в первую же группу впишите герра Бауэра.

– А он?..

– Он ещё не знает об этом, но я ему скажу. Герр Бауэр сопровождает тот ценнейший груз, без которого беглецов не примут на борт.

– Я понял, герр Аркадий. Изменения в списки будут внесены незамедлительно.

– Можете приглашать первую группу.

– Но, наверное, не здесь? Иначе как же варить еду? И посуда…

– Да, конечно. Спросите у герра Бауэра, наверняка у него здесь есть что‑то вроде кабинета управляющего.

– Да, мы там ночевали!

– Вот туда и перенесём медосмотр.

Пани Морачевская, поражённая стремительностью разворачивающихся событий, проследовала за Аккерманом молча, без единого возражения, чем страшно меня поразила. Четверо воспитанников прошли за ней гуськом, с любопытством стреляя глазами во все стороны.

ЖАЛЬ, ЧТО У НАС НЕТ КОМАНДЫ…

– Герр Аркадий! – позвал меня здоровяк Эггер. – Если вы освободились, то можно вас?

У дверей столовой в ряд лежали девять тел. Восемь – тех, с которыми я что‑то сделал, и чуть в сторонке – девятый, Шмидт с простреленной головой.

– Нас наверняка будут спрашивать, – начал Бауэр.

– В таком случае вам нужно опросить Отто и Тобиаса, они появились на месте происшествия первыми, но остаются здесь, как вы понимаете. Со своей стороны, – я описал события так, как их запомнил до момента общего появления.

– Вы всегда спите в щитах? – с любопытством спросил Хольцер, уже отмывший кровавые потёки с волос.

– Конечно!Особенно если возможно появление врагов. Я и прыгнул на этого Шмидта так смело, потому что знал, что даже десять винтовочных выстрелов разом мою защиту не пробьют. Но… чтоб человек сам себя застрелил об щит рикошетом – признаться, такое я вижу впервые.

– А те восемь?

– Об этом, господа, я, к сожалению, говорить не могу. Это секретная информация. Единственное – если бы они не бросились на парнишку, остались бы живы.

На самом деле, я не вполне понимал сам, что сделал с ними. Похоже, разом вытянул жизненные силы.

Мы так с экипажами бронекоробок  разбирались, – вспомнил Зверь, – на том поле.

Да… Похоже, для такого действия мне нужно быть на грани эмоционального взрыва. Ужас. Ярость. Такое.

Надо это записать в тетрадку.

Надо. Прямо сейчас и запишем.

И тут я обратил внимание, что один из трупов в итальянской шинели.

– А этот откуда?

– Похоже, Шмидт задурил головы не только своим приятелям, – мрачно хмыкнул Эггер, – но и столковался с паровозной командой. Это машинист. Вон тот – помощник.

– А вон тот – кочегар, – кивнул я. – Узнаю. Но надо же, какое скотство! Если они не хотели лететь с нами – почему сразу спокойно не ушли? Зачем мутили воду здесь? Если выбрались ночью из вагона – почему просто  не ушли, а начали нападать?..

Повстанцы переглянулись между собой, словно спрашивая друг друга: можно ли мне говорить такое? Наконец начал Хольцер:

– Они всегда были странными, вся их семейка. Ходили слухи, что их прапрабабка путалась с вампиром. Она была целительницей и даже немного предсказывала.

– Скажи уж прямо – гадала, – поморщился Эггер.

– Пусть «гадала», – не стал спорить Хольцер. – Дед, старый Ганс, не был лицензированным магом, но делал атрефактные ножи. Продавал очень дорого и в основном чужакам. Говорили, что он отнимает силу у своих же детей и внуков, чтобы напитывать артефакты, поэтому все младшие Шмидты и получились абсолютными пустышками. Эрик, – он кивнул на подстреленного, – всегда от этого бесился. Он вбил себе в голову, что после смерти деда вся сила перейдёт к нему.

– А дед умер? – спросил я, подозревая, что знаю, о каком Гансе идёт речь.

– Неделю назад его расстреляли франкские офицеры из команды сбора рабочей силы. И ни один чёрный нож ему не помог.