КОМСОМОЛ. Трилогия (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 103

Поэтому, быстро прикинув разные варианты «за» и «против», я представился в немецкой манере:

– Ландграф Коршунов Аркадий Ильич, рад знакомству.

Ты смотри, как подтянулись сразу! Вот что титулы животворящие делают. А то вышел из лесу непонятно кто.

Хотя, опять же, странно. А если я бы представился королём Испанским, что – так и поверили бы? А тут – ландграф.

– Русский ландграф у нас в глуши?

– Война – дело такое…

Бауэр кивнул, признавая этот довод. И тут я – была не была! – решил добавить:

– Кроме того, отец мой не только русский дворянин, но также является одним из герцогов Великой Германской империи. Герцог Топплерский.

Это заявление вызвало поражённое молчание в рядах, но спустя пару секунд рослый, потоптавшись, заметил:

– Кажется, Ротенбург‑об‑дер‑Таубер* позавчера сдан…

*Город, рядом с которым находится крошечный замок Топплер.

– Но владетели герцогства Топплер не сдались и всё ещё воюют с врагом! – с напускным холодным высокомерием проговорил я и вернулся к разглядыванию склада‑лагеря. Что‑то не очень я хочу продолжать тему земельных владений. Что же касается того, чтобы атаковать пункт сортировки в лоб… М‑да – вообще не вариант.

– Как, говорите, их забирают?

– Специальным поездом, раз в четыре дня, потом через Вену и Мюнхен, – Бауэр помолчал, – дальше не знаю.

Ну естественно, кто бы посвящал неполноценных недолюдей в такие вопросы.

– И когда следующий?

– Завтра. В пять вечера.

Понятно, почему они суетятся. Даже уже загруженных в поезд людей будет гораздо труднее отбить – наверняка там куда серьёзнее охрана. Да и как обычным обывателям провернуть нападение на движущийся состав – это ж вам не отчаянные парни с Дикого Запада. Хотя, безусловно, есть варианты. Есть…

Я вернул хозяину подзорную трубу.

– Поезд бронирован?

Заговорщики переглянулись. Да что такое, всё клещами тянуть надо! Ответил снова Бауэр:

– Нет. Обычный Kriegslokomotive BR‑52, первый и последний вагоны – охрана. В каждом человек по двадцать… примерно. Оружие – винтовки, плюс по одному лёгкому пулемёту на вагон.

– Я смотрю, вы готовились, довольно много узнали.

Бауэр нахмурился:

– Как лояльный гражданин, которым они меня считают, я до сих пор имею доступ на свой склад.

Ого! Вот это новость! Тут есть и такая категория? Лояльные?

– А что мне было делать? Лезть с голыми руками на пулемёты⁈

Опять наша фамильная болтовня.

– Извините. Прошу прощения, я иногда думаю вслух. Совершенно не хотел вас обидеть. Тем более, что вы же тут, – примиряюще повёл я рукой. – Да ещё сведения мне предоставляете. Поверьте, я это очень ценю. Мне крайне не нравится, когда людей угоняют в рабство! Надеюсь, в этом мы с вами найдём взаимопонимание.

– И всё же, – с сомнением сказал рослый, – я не уверен, что это правильная идея – включить вас в наш отряд. Мы ничего не знаем о вашей уравновешенности и ответственности…

– Да ради Бога! – разозлился я. Не хватало ещё стоять их уговаривать! – Можете дальше пыжиться и изображать из себя морских пехотинцев! А я постою в сторонке и посмотрю, как вас раскатают в блины!

Бауэр сделал шажок, как бы разделяя нас и выставил руки, но обратился исключительно ко мне:

– Не нужно горячиться, молодой человек!

Ах, «молодой»! Вот меня и принизить пытаются. Место моё указать, так сказать.

– А кто вам сказал, что я молод? Моё лицо? Недостаток внешнего вида, меня поздно начинают воспринимать всерьёз. Не совершайте эту ошибку. – Я помолчал, дав им время обдумать это пафосное заявление. – Сколько там, хотя бы приблизительно, человек?

– Я скажу вам точно: триста двенадцать! – бросил рослый. Вот же ершистый тип!

– Точные сведения – это всегда прекрасно. Второй вопрос. Вот вы перебили охрану, освободили людей. Дальше куда? Триста двенадцать человек – немаленькая толпа. Или, – я позволил себе усмехнуться, – вы просто предложите всем разойтись по домам?

– У нас есть план, – выдал Бауэр.

– И куда вы собираетесь их эвакуировать?

– В трёх километрах, там, – он ткнул рукой на северо‑запад, – в северной части Кюбрунвальда моя лесопилка. Там ещё не побывали…

Я понимающе кивнул. А он продолжил:

– Там есть большой барак, плюс крытый ангар для хранения пиломатериалов и есть запасы еды, заготовленные для десяти работников на месяц. Так что экономно можно накормить всех раза три‑четыре. К тому же женщины едят поменьше, чем лесорубы, а тем более дети.

– Дети?.. Вы же говорили, здесь только работники?

– Да, в соответствии с общим приказом по территориям, занятым Коалицией – рабочие от шестнадцати и не старше сорока пяти лет, и так называемый сменный контингент – дети от шести лет и старше.

Это сообщение ударило меня как обухом по голове. Если до того я был готов плюнуть и уйти, оставив этих упёртых австрияков разбираться со своей роднёй по собственному разумению, то теперь… я не мог. Просто не мог.

– Мой барак приспособлен для жилья, – рассуждал Бауэр, – и даже в ангаре есть печи, небольшая аптечка…

– А дальше? – перебил я его.

– Дальше?

– Куда такую прорву людей дальше? В вашей Европе куда ни плюнь, в кого‑нибудь попадёшь. Если в таких промышленных масштабах «заготавливают» людей, то это происходит повсюду. Вы не спрячетесь.

– У нас есть оружие! – воинственно воскликнул невысокий заговорщик. – Мы будем сражаться!

– Это даже не смешно, – сердито оборвал его я. – Достаточно пары самолётов… Да что там «пары»! Достаточно одного самолёта с бомбами, пулемётом и камерой, чтобы размолотить ваше убежище, расстрелять оставшихся и снять всё это в назидание остальным! Прославитесь на весь мир!

Мелькнула мысль привезти спасённых на «скрытый» Миллеровский хутор, но опять же, это всё промежуточное решение, это ненадолго. Да и не вместится триста человек в дома!

Там и еды на всех не наберёшь, совсем не вариант.

Верно. Спасённых надо за линию фронта. Всех разом. И как?

Австрийцы смотрели на меня, насупившись.

Глава 25

РАДИ ОБЩЕЙ ЦЕЛИ

ПОМОЖЕМ ЛИ МЫ ДРУГ ДРУГУ?

Нижняя Австрия, окрестности Хёрерсдорфа

14 января 1948 года, вечер

Аркадий

Но если есть связь – это решит разом и мою проблему, и их! Стопудово!

– У вас есть какая‑то связь с вашими военными? – требовательно спросил я всех разом. – Или, что было бы лучше – с командованием русского экспедиционного корпуса?

Я думал, что мне ответит рослый, но сказал Бауэр:

– Даже если бы была возможность, – он помялся, – вы думаете, кто‑то пришлёт помощь? Спасательный отряд, так глубоко в тыл? Мне кажется, это крайне маловероятно.

Я криво улыбнулся:

– На ваше счастье, у меня найдётся, что им предложить. Уж поверьте, они не то что дирижабль пришлют, они фронтовую операцию постараются сделать! Но для этого мне нужно связаться с русскими. Нам нужно, – поправился я. – И прежде всего – вам.

Бауэр – это было по глазам видно – сомневался.

– Рихард, – тронул его за плечо самый старший из группы, седой бюргер, – он – наша единственная надежда. Броситься на пулемёты мы всегда успеем, но если у русского ландграфа получится…

– Слишком вовремя он появился! – сердито буркнул рослый. – Вы о этом не думали?

– А по‑моему, это вы слишком вовремя! Иду, никого не трогаю – а тут вы, – зло улыбнулся я, принимая внутреннее решение, что если они сейчас упрутся рогом, я ночью вскрою сетку и выведу детей. – Могу и дальше пройти. Разбирайтесь со своими проблемами сами.

Если верно то воспоминание, как я когтями танковую броню рвал, то и с заграждением из колючей проволоки у меня выйти должно! Нужен только правильный настрой, а не вот эти дурацкие сомнения. И выведу.

На хутор или на мельницу. На мельницу даже надёжнее. А там уж будем думать, что дальше.