Милан. Том 7 (СИ) - "Arladaar" - Страница 4

Анна Александровна сделала жест вилкой в воздухе, так увлеклась своим рассказом.

— Это был как будто другой мир. И не забывай: мы были дети! Дети, которые не видели много хорошего, и при этом впитывали всё как губка. Мы приходили сюда и смотрели в окно этого ресторана и видели, как люди сидят за столиками, обедают, в зале играет живая музыка. Да, здесь была своя группа, причём очень известная на весь город. И мы проникались всем этим, завидовали этим людям. Мы мечтали, что когда вырастем, будем днями ходить сюда, жить в этой гостинице, даже имея свою квартиру, и питаться только в этом ресторане. Сидеть в красивой одежде, есть, пить и танцевать под медленные красивые мелодии. Вот так, Саша, мы жили. Как обычные простые люди. Поэтому я всегда говорю, что мы, наш род, из рабочих!

Надо сказать, на Сашку речь мамы произвела очень большое впечатление. Анна Александровна открылась с какой-то другой, более скрытой стороны. Ведь она поделилась потайными воспоминаниями своего детства. Но удивительно другое: если бы Анна Александровна не была так увлечена своей речью, а Сашка так внимательно не слушала её, они бы обратили внимание, что Людмила притихла и внимательно уставилась на мать. И даже выражение её лица стало другим, каким-то печальным и отрешённым. Ещё бы! Ведь она на 100 процентов была согласна с мамой! Потому что у неё ощущение от гостиницы было абсолютно таким же. Да и как им не быть другими: ведь это она вместе с Анькой, Максом, Стасом и Сашкой ходили к этой гостинице и иногда по полчаса стояли и разглядывали в окнах людей, ужинающих и танцующих здесь. Это она с друзьями, сидя на лавочке напротив в скверике внимательно наблюдала за входными дверями в отель.

Она видела, как приезжают на такси важные люди с кожаными дорожными чемоданами и саквояжами, входят внутрь, теряются там, как будто попадая в параллельный мир. Ведь им-то советской шпане туда хода не было! А один раз она помнила это совершенно точно, когда проходила мимо гостиницы, зыркая по сторонам, её остановил какой-то мужик в клетчатом костюме, шляпе, и с большой толстой сигарой в уголке рта. Он что-то сказал ей и протянул пачку редкой и дорогой жвачки «Орбит». Сколько ей тогда было? Лет 10… Потом он что-то сказал ей, обомлевшей от счастья, и пошёл прочь. Это был один из самых счастливых дней в её жизни… Она потом долго думала: зачем этот дядька, судя по всему, какой-то важный иностранец, дал ей жвачку? Ведь она стоит на базаре… целое состояние! Рублей пять, не меньше! То, что такая жвачка стоит сущие копейки, она узнала только сейчас…

…Когда уже почти закончили ужин и собрались покидать ресторан, к ним подошёл и слегка поклонился пожилой мужчина в костюме и белой рубашке. На лице модная нынче небритость, присущая скорее, молодым людям.

— Здравствуйте, прошу меня извините, что нарушаю ваш покой, — сказал мужчина, обращаясь к Людмиле. — Хочу сразу представиться. Я Иван Эдуардович Журанков, главный редактор телеканала «Екатинск днём и ночью». Хотел бы задать вам нескромный вопрос: вы олимпийская чемпионка по фигурному катанию Арина Стольникова?

Кажется, визит инкогнито не получится… Анна Александровна припомнила этого человека. В конце 1980-х — начале 1990-х он был корреспондентом основной местной городской газеты «Екатинский рабочий». Потом параллельно работал в перестроечной демократической газете «Наше время», где публиковал острые статьи, критикуя партию и так называемый «застой», сам будучи при этом комсомольцем и коммунистом. Потом, в середине 1990-х, когда в городе появился свой местный телеканал, ушёл туда журналистом и ведущим программы происшествий «Скверный день» и демократической передачи «Утренний чай с мэром». Человек неоднозначный и острый на язык и сенсацию. Вот надо же попасться… Не успели приехать, а уже ногой в… Чего ему надо? Естественно, Арька его не знала.

— Да, я Арина Стольникова, — согласилась Люда. — А это моя мама и одногруппница Саша Смелова.

— Очень приятно, — Журанков без интереса посмотрел на Анну Александровну и Сашку. — Скажите, а можно задать вам несколько вопросов? Для нашей новостной программы? Я думаю, ваш приезд будет большой сенсацией для наших людей.

Анна Александровна, предчувствуя конец их спокойной жизни, встретившись взглядом с Людой, слегка покачала головой, однако Сашка взяла ситуацию в свои руки.

— Конечно, можно задать! — заявила Смелая. — Аря, ответь на несколько вопросов! А то я отвечу!

— Ну хорошо, — согласилась Люда. — Спрашивайте.

— Давайте пройдём в вестибюль, — предложил мужчина.

— А что вы здесь делаете? А у вас оператор есть? — спросила Смелая, когда вся компания расселась в вестибюле на большом угловом диване, обитом синей экокожей.

— Нет, оператора у меня сейчас нет, — покачал головой Журанков. — Я здесь нахожусь как частное лицо: просто пообедать зашёл. Просто я случайно увидел Арину и сразу узнал. Поэтому решил задать несколько вопросов, которые, возможно, будут интересны нашим людям. Итак, Люда, ваш визит в Екатинск носит официальный характер?

— Нет, неофициальный,-отрицательно качнула головой Людмила.- мы приехали сюда как обычные люди, в частном порядке. Моя мама отсюда родом, и я захотела узнать откуда растут наши корни.

— Так это же мегасенсация будет! — оживился Журавков. — То есть ни администрация города, ни наши спортивные чиновники не знают, что вы сюда приехали?

— Никто не знает, — согласилась Люда. — В наших планах пробыть здесь день, максимум два, и, скорее всего, послезавтра мы уедем, потому что мне в понедельник уже на тренировку. Меня отпустили всего на 3 дня.

— Удивительно! — не поверил Журавков. — Слушайте, а вы не хотели бы участвовать в нашей вечерней программе «Вечерний Екатинск»?

— Я думаю, что нет, — не согласилась Люда. — Мы приехали сюда не для участия в телепрограммах, цель у нас совсем другая. Прошу извинить.

Журанков задал ещё несколько вопросов, потом Анна Александровна сказала, что они устали, девушки сегодня после соревнований, и, пожалуй что, с разговорами надо заканчивать.

Потом, когда возвращались в номер, мама сказала что завтра об их визите узнают все.

— Весь город будет гудеть! — заявила она.

— С чего бы это? — удивилась Смелая.

— А вот увидишь, Саша! — рассмеялась мама. — Этот город в конце 1980-х годов буквально жил и горел фигурным катанием. Им здесь болели абсолютно все! Ты просто представь себе: у нас в городе не было ни футбольной команды, ни хоккейной команды высокого уровня. Местные всегда болели за свердловский хоккейный «Автомобилист», типа, из одной области, почти земляки. А тут, представь себе, в наших дебрях появилась мировая звезда фигурного катания, которая представляет именно наш город и нашу спортивную школу. Боже, да тут такое началось… И я приняла во всей этой движухе самое активное участие! Сейчас, конечно, этот движ понемногу сошёл на нет и приобрёл скорее статус официоза и бюрократии. Но тогда это движение было по-настоящему народным. Самым широким, которое знает история. Такой шорох навели мы с Люськой!

Люда внимательно слушала маму, ведь она этого периода жизни своего родного города, к сожалению уже не застала…

…Опасения мамы насчёт шума в городе оправдались. Утром, во время завтрака Анна Александровна заметила странного мужика в костюме и плаще, постоянно подходившего к окнам и, приставив руку ко лбу, старавшегося разглядеть внутренности ресторана.

— Наш клиент! — усмехнулась Анна Александровна.

— Как понять: «наш клиент»? — с недоумением спросила Люда.

— Я даю 146 процентов гарантии даю, что он нас высматривает! — с уверенностью заявила мама. — Вчера вы знатно засветились!

— А что им надо-то? — с недоумением спросила Люда. — Сейчас же страсти по фигурке тут кончились.

— Милая, догадайся, чем живёт провинциальный город на Урале? — понимающим тоном ответила мама. — Здесь каждая мелочь, самое мельчайшее событие: потерявшаяся собака или драка среди школьников — это новость глобального масштаба! Плюс каждый провинциальный журналист любит прославлять свой город, где нужно и где не нужно. А что ещё делать людям, если они живут в обыденной обстановке? Поэтому твой приезд сюда — это, безусловно, событие громадного масштаба.