Неприкаянный. Тетралогия (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 112

– Я не люблю деньги, а просто понимаю, что приличным людям их нужно много, чтобы оставаться приличными. Или стать приличными, – пробурчали мне в ответ возмущенным тоном, – Я‑то и без денег приличная, просто показать это становится сложнее. А вот чтобы сделать вас такими же, нужны деньги. Пока мы тратим на предметы первой необходимости, но хотелось бы большего!

Внезапно мимо прошествовала странной семенящей походкой Юки, по мере тирады вампирессы всё плотнее прислушивающейся к её словам. Шмыгнув в собственную спальню, кицуне высунулась оттуда и очень негодующе пискнула:

– Приличные люди так не поступают, как ты!

– А ну иди сюда и скажи мне это, глядя в глаза! – гаркнула вампиресса, вынудив белобрысую японку испуганно шмыгнуть к себе и запереться.

Я уже хотел начать расспрашивать о кошке, которая между ними пробежала, но тут позвонила Кси Тинг, наш основной работодатель.

У этой бездушной китайской бабушки для нас появилась работенка.

Глава 4

Мера вины

– Снимай штаны! Снимай штаны, сучонок, и показывай мне яйца! Быстро! Быстро снял или я продырявлю твою тупую тыкву, ушлепок, мать твою!

Как вышло так, что все нормальные люди из моего отряда сейчас охраняют небольшой конвой лодок Триад, а я стою рядом с беснующейся рыжей крохой, размахивающей двумя пистолетами перед группкой в шесть обескураженных человек? Да, и прижимаю дуло выданного мне на дело «моссберга» к голове стоящего на коленях седьмого, который в этом подвале работал охранником?

Ну… попросили. Точнее, наняли. Срочно наняли.

И выдали отличный дробовик!

– Это маленькие, вонючие, потные, мясные яйца! – поставила свой диагноз Момо, когда дрожащий от ужаса человек, могущий похвастать небольшим пузиком и круглыми солнцезащитными очками, спустил свои штаны, – Нет, дебил, покажи мне другие яйца. Те самые, которые у тебя были, когда ты решил прокатить Ла Диспензу с товаром!!

– Я бы никогда не стал обманывать Ла Диспензу, госпожа Момо!!

Банг! Банг! Банг! – малышка, не сводя одного ствола с пригнувшихся людей, держащих руки кверху, выпалила из второго в потолок.

– Ты «не» будешь говорить своей бабе, Матео, когда сегодня придёшь домой без своих кожаных яиц! – рявкнула она совсем нешуточным тоном, – Мы вам, кретинам, никогда не доверяли, так что знаем прекрасно, куда и как товар пришёл! Куда он ушёл тоже знаем, так что меня интересует только одно – что ты су…

Договорить мелкая рыжуля не успела. Люди, к которым она пришла с претензией, взяв меня в качестве страховки, решили рискнуть, схватившись за спрятанное оружие. Хотя, возможно, у них и не было другого выбора.

Дробовик мне очень понравился, но я изначально был готов его бросить, поэтому, отпустив рукоять, успел выхватить свои «тени», открыв огонь по обитателям подвала. Момо тоже не оплошала, всадив в дернувшегося Матео и его соседа по паре пуль, а вот остальных положил уже я, всадив еще и пулю в затылок запаниковавшего охранника, пытавшегося сбить меня с ног слепой подсечкой. Несколько секунд и пять трупов, лишь мы с рыжей стоим, как дураки, с круто выглядящими пистолетами. Ну, у меня они от природы такие, а вот у коротышки какие‑то небольшие, но очень хорошо гасящие отдачу, с насадками на стволы.

– Вот дерьмо! – сплюнула на пол рыжая психопатка, – И кого теперь допрашивать, русский⁈ Ты умеешь допрашивать трупы⁈ Ты можешь с ними разговаривать?!!

– Сильвио просил присмотреть за твоей задницей, – подумав, объяснился я, поднимая с пола дробовик, – Она в порядке.

– Да ты всё испортил!

– Тебя, вообще‑то, пристрелить хотели.

– Я планировала оставить парочку в живых!

– А я ведь предлагал сначала пристрелить лишних… ты же знала, что они вас кинули. Но нет, ты сказала, что разберешься сама…

– Я бы разобралась! А теперь мы не получим ответов! Ты перебил их всех! – малышка гневно уставилась на меня, забавно шевеля носом.

– Может да, а может нет… – пробормотал я в ответ, доставая смартфон, – Сейчас у Алебастра узнаем. Что‑то они не произвели на меня впечатление тех, кто озабочен цифровой безопасностью. Дай сюда смартфон этого Матео.

Через полчаса мы уже ехали в другом направлении, а Момо, злая до этого момента, вообще бесилась, аж подпрыгивая на сиденье. Не удивительно, учитывая, как собирались подставить их с Касадоре. Совсем не удивительно.

Ехали мы, причем, почти ко мне домой. Всего‑то на двадцать метров в сторону, в чужой храм, куда мелкая засранка собиралась зайти буквально с ноги.

Так она и сделала, тут же заорав на весь приход и, конечно, размахивая своими пистолетами:

– В этом мире слишком много русских! Вылезайте, русские! Есть разговор!

Технически, в устах этой жопастой мелочи, фраза звучала как «выходите поговорить, есть общая тема для обсуждения», но, в случае восприятия совершенно невинных обитателей православного храма, предваряющая словесная конструкция о том, что в мире слишком много  русских звучит довольно угрожающе, с прицелом уменьшить их количество. Бывшие вояки, а никем иным обитатели прихода быть не могли, восприняли поступившую информацию как заявление о штурме, поэтому первым делом к ногам девушки прикатилась граната, шипящая тугими струями дыма.

– А? – удивилась Момо, но тут же была выдернута мной и быстро вытащена из здания.

– Теперь ты получишь злых русских, надышавшихся дымом, – объяснил я ей, а затем, не отпуская прижатую к груди девушку (ей очень удобно было закрывать предплечьем рот), принялся кричать в щель приоткрытой двери церкви о недопонимании, которое возникло на этом этапе деловых переговоров. Когда информация внутри была усвоена, наружу полился кашляющий русский мат, а вслед за ним и бойцы прихода, вооруженные до зубов, но одетые как попало.

– Дхи‑с‑пен‑за! – прокашлял отец Василий, наряженный в белую майку‑алкоголичку не первой свежести, да вполне новые семейные трусы, – И ты! Какого черта тут малявка этого одноглазого мудака⁈

– Да нормальный он мужик, в натуре, – ответил я на русском, продолжая играть с бесящейся Момо в куклу, – Но ваши тёрки сейчас не тема для разговоров. Вас хотели подставить. Если бы вышло, вместо вот неё зашло бы что‑нибудь крупнокалиберное…

Меня укусили за руку, так что пришлось освобождать мелкого демона, который тут же разразился грязной площадной бранью. Стволы, между прочим, Момо не доставала, понимая, что нервные люди с красными глазами и автоматами могут её совсем неправильно понять. Что уважают по всему миру? Правильно, калибр семь и шестьдесят два миллиметра, делающий из человека труп быстро, решительно и бескомпромиссно. Рыжая прекрасно понимала эту нехитрую истину.

Через пятнадцать минут я, она, отец Василий и еще пять человек, суммарно на трех машинах выдвинулись к тем, кто решил немного пошалить с православным храмом и одним из самых одиозных торговцев оружием в Апсародае.

– Баркеры? Чернокожие? – удивился сидящий рядом со мной поп, придерживающий одной рукой ручной пулемет Калашникова, – Мы этим голозадым ничего не сделали, просто отказались платить за проезд наших грузов. Там платить не за что, это просто макаки с пушками.

– Они довольно долго в Старом городе, бородатый! – похожая на ребенка Момо, для которой переднее сиденье было велико, сунулась назад, объясняя, – Вы пришли, не проявили уважение, пользуетесь их территорией! Считайте, опустили их на дно! Вот они и решили ответить! Хотя, может быть, это из‑за того, что я как‑то раз установила пару противопехотных мин у их логова…

– Что ты сделала⁈ – выпучил глаза как поп, так и сидящий около него боец.

– Они меня называли «бешеной насадкой на член»! – гневно фыркнула Момо, едва не вынудив меня подавиться хохотом, – А я – «бешеная насадка на член Ла Диспензы»!!

Это было сказано с такой непередаваемой гордостью, что я всё‑таки взвыл от хохота, за что и подвергся пинкам тут же среагировавшей миниатюрной женщины. Правда, вскоре мне снова пришлось её держать в охапке, потому что злые русские служители православной церкви начали объяснять не ожидавшим их визита неграм различные прописные истины. Ну, те из них, где в помещение первой заходит товарищ граната, калибр имеет значение, а в спину убегающим стрелять – одно удовольствие.