Неукротимый Бастард 3 (СИ) - Измайлов Сергей - Страница 37

Все выжидательно посмотрели на меня, а я ненадолго задумался.

— Тогда командование принимает следующий, кто лучше всего понимает общую картину боя.

— Кто, например? — тут же спросил Дмитрий.

Я медленно обвёл взглядом ребят.

— Это может оказаться любой из вас.

Евдокия вздрогнула, Софья напряглась, Марк закрыл руками лицо. Несколько секунд никто ничего не говорил.

— Потому что настоящий отряд не должен проигрывать только из-за того, что один человек выбыл из строя, — заявил я решительно. — Даже если этот человек ваш командир.

После этих слов за столом снова повисла тишина, но на этот раз совсем другая, не напряжённая, а осмысленная. Каждый уже мысленно представлял не отдельную дуэль, а совместный бой, в котором победа зависит не от силы одного человека, а от того, насколько слаженно действует весь отряд.

Глава 17

После ужина князь Фёдор Алексеевич Пожарский уже в третий раз пытался сосредоточиться на документах, но тщетно. Стопка бумаг на столе уменьшалась слишком медленно, а мысли вновь и вновь возвращались совсем к другому — к Михаилу.

Подписав последний документ скорее по привычке, чем осознанно, князь отложил перо, аккуратно выровнял бумаги и поднялся из-за стола. За окном медленно догорал закат. Багровые облака лениво плыли над башнями замка, а длинные тени постепенно заполняли двор.

До встречи с бароном оставалось всего несколько минут. Фёдор Алексеевич подошёл к окну, заложив руки за спину и пытаясь отвлечься созерцанием красот природы.

«Хоть бы всё прошло спокойно» — мелькнула мысль.

Сам он уже давно перестал верить в спокойствие. Пальцы сами собой начали негромко отбивать ритм по подоконнику. В этот момент в дверь негромко постучали.

— Входи! — сказал князь неожиданно громко и нетерпеливо.

Дверь сразу решительно открылась, на пороге показался Борис Николаевич Каменский. По его лицу невозможно было понять, хорошие новости он принёс или не очень. Это князю не понравилось ещё сильнее.

— Входи уже, я тебя заждался, — сказал князь, указывая помощнику на кресло перед столом, а сам уселся на своё, вперив в барона нетерпеливый взгляд.

— Добрый вечер, Фёдор Алексеевич, — слишком спокойно ответил барон, усаживаясь напротив.

— Ну? — князь уже с трудом справлялся с эмоциями, но лицо надо держать. — Не томи.

Каменский, как обычно, начал издалека. Сначала коротко рассказал о положении дел в княжестве, о податях, хозяйственных вопросах, донесениях управляющих, затем неожиданно замолчал и несколько секунд просто смотрел князю в глаза.

— Борис! — рыкнул Фёдор Алексеевич и даже немного подался вперёд. — Не испытывай моё терпение!

Барон едва заметно улыбнулся, тянуть дальше с ответом становилось опасно.

— У Михаила всё хорошо, — сказал Каменский, продолжая улыбаться одними уголками губ.

Князь медленно выдохнул, только сейчас он понял, что всё это время сидел, почти не дыша.

— Потихоньку осваивается, проходит испытания, — продолжал барон обыденным тоном. — Всё идёт по плану.

На лице Пожарского появилась короткая улыбка, но совсем ненадолго.

— Куракины наконец успокоились? — с надеждой спросил Фёдор Алексеевич.

— Нет, — барон отрицательно покачал головой. — Но их попытки вывести ситуацию из равновесия выглядят всё более жалкими. Мирон продолжает суетиться, однако заметных успехов не добился.

— Жалкими, — тихо повторил князь. — Но дюже настойчивыми.

— Именно, — кивнул барон.

Некоторое время оба молчали. Князь обдумывал услышанное, а барон тем временем решал, какую порцию информации выдать дальше, потом Каменский негромко произнёс:

— Есть ещё одна новость.

— Какая? — Пожарский сразу поднял взгляд.

— Моим людям снова попался тот самый человек, что выручил нас не раз по пути в столицу.

— Где его встретили? — поинтересовался князь.

— Недалеко от Академии.

— Что он делал? — Пожарский немного нахмурился.

— Просто стоял на вершине холма и смотрел в сторону корпусов, — спокойно ответил Борис Николаевич.

— А потом? — не успокаивался князь.

— Исчез.

— Просто исчез?

— Именно так, — медленно кивнул Каменский. — Мы были совсем рядом, люди бросились за ним сразу же. А когда поднялись наверх, там уже никого не оказалось.

Фёдор Алексеевич медленно опустился обратно в кресло.

— Были какие-то особенные следы? — спросил князь.

— Никаких, ваше сиятельство, — покачал головой барон. — Ни человеческих, ни конских, будто его никогда там и не было.

Князь задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кожаного кресла.

— Какой же всё-таки уровень подготовки, — произнёс он тихо, словно разговаривал сам с собой.

— Боюсь, значительно выше, чем мы предполагали, — спокойно ответил Каменский. — Меня больше всего беспокоит даже не то, что мы не можем его выследить.

Пожарский вопросительно посмотрел на помощника.

— А что?

— То, что он намеренно позволяет нам знать о своём присутствии.

В кабинете стало совсем тихо.

— У меня сложилось впечатление, — продолжил барон, — что он заранее знает, когда начнется наблюдение. Осознанно позволяет обнаружить себя, а затем уводит людей по ложному следу и исчезает. Он словно специально показывает: «Вы меня видите, но догнать всё равно не сможете».

Фёдор Алексеевич резко поднялся и снова подошёл к окну.

— И всё же, кто он такой?

— Не знаю, — пожал плечами Каменский. — Но одно могу сказать совершенно точно: этот человек подготовлен так, как не готовят обычных разведчиков. Нам до него по скорости перемещения, как улитке до кузнечика.

Князь усмехнулся.

— Я всё чаще вспоминаю разговор с советником государя, — задумчиво произнёс Фёдор Алексеевич. — Как думаешь, может ли этот человек иметь отношение именно к тайной канцелярии?

Каменский ненадолго задумался.

— Так-то всё может быть, — барон снова пожал плечами, словно весь вечер делал гимнастику. — Но прямых доказательств нет. Зато есть другое, он ещё ни разу не сделал Михаилу ничего плохого, наоборот, каждый раз появлялся именно тогда, когда возникала смертельная опасность. И каждый раз вмешивался ровно настолько, насколько было необходимо, не больше и не меньше.

— Тогда прекращайте за ним следить, — спокойно сказал князь.

Барон удивлённо поднял глаза.

— Совсем?

— Совсем, — уверенно кивнул князь. — Если он действительно настолько хорош, то мы лишь покажем ему собственную беспомощность. Случайные встречи фиксируйте, но людей за ним больше не отправляйте.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — Каменский поднялся с любимого кресла и направился к выходу.

Уже возле самой двери неожиданно остановился и обернулся, несколько секунд молчал.

— Есть ещё одна мысль, — тихо произнёс Борис Николаевич.

— Какая? — устало поинтересовался князь.

— Если существует человек, который тайно охраняет Михаила, — барон сделал небольшую паузу. — То вполне может существовать и тот, кто столь же незаметно наблюдает за ним для наших врагов.

Пожарский невесело усмехнулся.

— Спасибо, успокоил перед сном.

Барон лишь виновато развёл руками и вышел, дверь тихо закрылась, в кабинете вновь воцарилась тишина. Фёдор Алексеевич долго смотрел на зелёное сукно стола. Потом медленно поднялся, подошёл к окну. За стенами замка окончательно сгущались сумерки. Где-то далеко, за сотни вёрст отсюда, сейчас ужинал Михаил. Наверное, смеялся вместе с новыми друзьями, обсуждал прошедшую тренировку, строил планы на завтра и даже не подозревал, сколько людей уже ведут вокруг него свою игру.

— Дай ему Бог сил, — тихо произнёс князь. — И мудрости отличить настоящего друга от того, кто лишь кажется другом.

Он медленно пошёл через кабинет. Тревога не отпускала, потому что Фёдор Алексеевич слишком хорошо знал одну простую истину: настоящая опасность редко приходит с обнажённым мечом, гораздо чаще она улыбается и протягивает руку первой.