Делец (СИ) - Шимохин Дмитрий - Страница 25

Где-то за высокими заборами хрипло рвались с цепей псы. Между горами хлама и проулков часто мелькали тени, бродячие собаки, а может и местная шваль, высматривающая одинокую жертву. Рука сразу нырнула под пальто, нащупав револьвер.

Вскоре показался берег реки, где и чернела громада полузатопленной баржи. В крохотной дощатой надстройке, виднелся свет, а из трубы шел дым. Вернулся уже Митрич.

Поднявшись по сходням, с силой рванул на себя дверь. В тесной каюте баржи гудела буржуйка.

Сбросив пальто на ближайший топчан, я опустился на скрипучий табурет.

Митрич сидел на колченогом табурете. Лицо старика раскраснелось. Он торопливо утер усы рукавом, плеснул в щербатые кружки крутого кипятка и пододвинул одну ко мне.

— Вызнал всё, — выдохнул он, обхватив горячую кружку. — Наверху чистая публика обитает, под крышей студенты гнездятся. Место — чисто золото, тут ты прав Сеня.

— С хозяином как вышло? — сделав глоток обжигающего чая, откинулся я к стене.

— Боровище, купец. — Старик презрительно скривился. — Звать Андрей Дмитрич Барянов. Разговаривал через губу, пузом стол подпирал. Как узнал, что под портерную место смотрю, сразу морду скривил. Пожаров, боится, да то что публика пьяная пойдет, солидных жильцов распугает.

— Договорились с ним?

— А то ж, — кивнул Митрич, хитро сощурившись. — Уплату вперед за полгода затребовал намертво. А это шестьсот целковых, вынь да положь. Зато сразу на пять лет сговорились, не выгонит еже ли что.

Постучав костяшками пальцев по столешнице, я потребовал продолжать:

— Что из себя представляет подвал?

— Ооо, он весь готов отдать. А место много. Саженей двести, а то и все триста будет. Там раньше склад был, купчишка снимал, да его кумпаньены с деньгами сбежали, вот он и разорился, и съехал. Оконца крохотные, под самым потолком торчат, чугуном забраны. Пол земляной… сыростью потягивает, но не так и сильно.

— Не плохо, — протянул я.

Митрич возбужденно всплеснул руками, едва не смахнув со стола горячий чайник.

— Ага фарт, Сеня! — выпалил он, и в выцветших глазах мелькнул азартный блеск. — Выходов оттуда несколько. Один прямо на проспект смотрит, можно там вход сделать и вывеску повесить. Второй со двора, широкий, с пологим съездом. Бочки закатывать да подводы разгружать — милое дело! Так еще дверь на черную лестницу имеется. Рядом с ней купец две сухие кладовые держит. Готов их нам уступить, по червонцу в месячишко за каждую просит.

Митрич перевел дух и скребанул узловатыми пальцами небритый подбородок.

— Но строить всё равно придется много. Полы там земляные. Надо песок возить, лаги класть. Сосной всё зашивать наглухо, чтобы гостям ноги не студило. Ну и тамбур у улицы сколачивать.

Митрич загнул узловатый палец.

— Дальше — кухня. Без горячих щей да куска мяса приказчик к нам не пойдет. Нужна печь. — Митрич хитро сощурился и подался вперед, понизив голос до сиплого шепота. — Тянуть новый дымоход, разоримся к чертовой матери. Но я подвальные своды хорошенько простучал. Там в стене старый печной колодец прячется, аккурат от квартир первого этажа.

Старик довольно хмыкнул, потирая ладони.

— Если кирпич аккуратно выбить да жестяную трубу прямо в их тягу, то копеечное дело выйдет. Весь кухонный чад наверх улетит, никто и не почешется.

— Годится, — коротко кивнул я, оценив простоту схемы.

— А вот с освещением, — помощник поскреб подбородок Митрич. — При керосинках чистая публика сидеть не станет, чад один. Нужен газ. Только если траншею копать дорого встанет. Так еще земля мерзлая, как камень, землекопы три шкуры сдерут.

— Предлагаешь в потемках сидеть или керосинки? — задумался я.

— Ни в коем разе! — Митрич довольно осклабился. — Дом-то солидный! У господ на бельэтаже газовые рожки горят, значит, труба уже есть. Найдем толкового слесаря, сунем ему красненькую, и он нам отводку прямо с черной лестницы в подвал кинет. Опять же, экономия.

— Что еще? — спросил я.

— Нужны столы дубовые, стулья венские. И самовары. Ведерные, тульские. Чай — самая верная жила, навар хороший даст. Только тут загвоздка имеется: воду-то из Мойки или Фонтанки для чистой публики не начерпаешь, брюхо скрутит тут же. Придется водовозов нанимать, воду покупать бочками. Да ледник оборудовать, лед закупать, чтобы припасы не стухли.

В уме начал прикидывать во сколько мне встанет моя задумка. Аванс за аренду. Стройка и переделка склада под таверну. Газовая проводка. Мебель, посуда. Водовозы.

Добавим обязательно. Взятки околоточному, чтобы закрывал глаза на работу после полуночи. И первая закупка товара. Так поди еще поборы любимому государству. Налоги, пошлины и так далее.

Смета неумолимо пробивала потолок и подбиралась к двум с половиной тысячам.

В каюте повисла тишина, прерываемая лишь треском поленьев в топке.

— Отличная работа, Митрич, — ровным голосом произнес я вслух, глядя на пляшущие сквозь чугунную решетку языки пламени. — Место берем. Надо думать как еще заработать и с экономить. Да пока народ прознает и пойдет, тоже дело не быстрое.

Митрич задумчиво почесал затылок, а затем хитро прищурился.

— Есть мыслишка одна. Можно конечно казенным поставщикам кланяться да втридорога платить, — старик понизил голос, хотя на барже, кроме нас, никого не было ну не считая крыс в трюме. — Главное ведь это водка. За то с нас три шкуры сдерут. А ведь ее в столицу рекой гонят, в мимо застав. Зачем покупать, если можно взять бесплатно? Али там и прикупить.

Я вопросительно уставился на него.

— Я в былые годы в этих делах кой чего понимал, — Митрич довольно усмехнулся в усы. — Нынче зимой везут зелье двумя путями. Либо на подводах по льду залива глухими ночами прут, либо по чугунке, в товарных вагонах.

— И что предлагаешь? Встать на льду и подстеречь? — хмыкнул я.

— Не-е, на залив соваться — верная смерть, — старик истово замахал руками. — Там пограничная стража лютует, да и сами хозяева товара ребята нервные, с винтовками ездят. Чуть что в темноте померещится — сразу пулю всадят. А вот чугунка… это дело верное.

Митрич подался вперед, тяжело опершись локтями о стол.

— Запасные пути, темень. Охрана там вечно пьяная, либо спит в тепле, либо вообще самими контрабандистами куплена, чтобы глаза закрывала. Если выследить нужный вагон да аккуратно вскрыть — можно обчистить его без лишнего шума и пальбы. Один удачный налет, Сеня, и наша таверна бесплатным пойлом на полгода вперед обеспечена, а то и на год! Вот тебе и живая деньга. Да и в полицию е побегут, — хмыкнул Митрич.

Никто из них к околоточному с жалобой на пропажу точно не побежит, тут Митрич прав.

— Годится, — я перевел холодный взгляд на старика. — Вынюхай всё: на каких путях стоят эти вагоны, как устроена охрана и когда ожидается ближайший жирный состав. Узнай точно.

Пальцы скользнули в карман. Звякнула жалкая горстка мелочи — от силы рублей десять.

Рука переместилась к глубже. Пальцы извлекли на свет божий хрустящую пятидесятирублевую ассигнацию. Которую Анна Францевна выдала на борзописцев.

Купюра легла на середину стола.

Митрич часто заморгал, уставившись на синеватую бумагу.

— Забирай, — скомандовал, кивнув на деньги. — Дуй к этому твоему Барянову. Всучишь, как задаток за подвал. Обязательно выправь бумагу по всей форме, чтобы этот индюк заднюю не дал и место за нами было. Остальное позже. Да начинай строителей подыскивать. Да и вообще надо наведаться да месте подумать, где и что там будет.

Старик бережно сгреб ассигнацию мозолистыми пальцами.

— Ладно бывай, — поднялся я с табурета и накинул пальто на плечи.

Добравшись до Охтинского моста, на ближайшем перекрестке сел на подходящую конку, и почти до ехал до приюта.

Не большая прогула и вот я в нужном проулке. Калитка черного хода поддалась с натужным скрежетом, пропуская внутрь. И я тут же полез на лестницу в верх.

На чердаке скинул пальто и спрятал кобуру с оружием под свой матрас.