Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 281

Напрасные слова я выдохну устало.

Уже погас очаг, я новый не зажгла.

Я пела, все девушки сидели тихо, как мышки. Слушали меня. Заметила, как тихо открылась дверь и в покои просочились палатины.

Напрасные слова — виньетка ложной сути.

Напрасные слова нетрудно говорю.

Напрасные слова, уж вы не обессудьте.

Напрасные слова, я скоро догорю.

У вашего крыльца не вздрогнет колокольчик,

Не спутает следов мой торопливый шаг.

Вы первый миг конца понять мне не позвольте,

Судьбу напрасных слов не торопясь решать.

Придумайте сюжет о нежности и лете,

Где смятая трава и запах васильков…

Рассыпанным драже закатятся в столетья

Напрасные слова, напрасная любовь.

Допела песню. Пальцы последний раз прошлись по струнам.

— Как хорошо сказано: «Придумайте слова о нежности и лете, где смятая трава и запах васильков…» — Грустно произнесла Ксения.

— Не грусти, моя княжна. — Сказала ей улыбаясь. — Давай развеселимся. Спела им куплеты Тристана из фильма «Собака на сене». Девушки хихикали над монахом и монашкой, которые решили сыграть в шашки в постный день. Улыбались над ревнивым поваром и хохотали над мясником, влюбившимся в блондинку.

«Ах, — сказал, — отменная грудинка!»

А потом сказал смелей:

«Замечательный филей!»

Ай-яй-яй! Ай-яй-яй!

Замечательный филей!

— Матушка, скажи, — спросила меня Агнеша, — а что было сегодня? Что ты чувствовала, когда Пресвятая Дева Мария обнимала тебя?

Все, кто был в покоях, смотрели на меня в ожидании. Я продолжала тихо наигрывать на струнах мандолы. Что было и что происходит, я сама до конца не понимала. Сослаться сейчас на игру света, как-то не получалось, хотя и был день, когда мы оба с Джейкобом впали в транс. Я видела всего лишь свет вокруг нас с мальчиков. На этот раз со мной никто не говорил. Зато очень много показали. Всё же элемент мистики имел место быть. Но что это, божье проявление или наоборот? И если раньше я одна впадала в транс, то сейчас это произошло не только со мной одной, но и с ещё одним человеком и мы видели оба одно и тоже. Но высказать своему двору, свои сомнения в том, что это Богородица я не могла, это бы странно выглядело.

— А что там было… «Эскалибур» показал нам с Джейкобом своё великое прошлое. Всех, кто держал его в руках во время битв и сражений.

— И кого он показал, Матушка?

— Короля Артура, Агнеша. Его битву с саксами в 414 году от Рождества Христова на берегу реки в Уэльсе. А потом показал Карла Мартелла во время его битвы у Пуатье, когда он остановил натиск армии Халифата Омеядов. А после показал Жанну д Арк. Орлеанскую Деву, когда она прорывалась к Орлеану, чтобы снять с него осаду, которую вели английские войска.

Все перекрестились за исключением Айтан и Аббаса.

— Матушка, что правда? Король Артур? — Задала вопрос опять Агнеша.

— Правда, княжна. Очень близко его видели. В нескольких шагах от себя. На нём были римские доспехи, а в руках «Эскалибур».

Мои пальцы прошлись по струнам. Я вновь испытала ярость и накал тех битв. Как летят из под копыт боевых коней куски земли, как падают на землю убитые и их тут же затаптывают скачущие следом…

Средь оплывших свечей и вечерних молитв,

Средь военных трофеев и мирных костров

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от мелких своих катастроф.

Слова баллады сами полились из меня. Все притихли. Даже переговариваться перестали.

И пытались постичь

Мы, не знавшие войн,

За воинственный клич

Принимавшие вой, —

Тайну слова «приказ»,

Назначенье границ,

Смысл атаки и лязг

Боевых колесниц.

Струны мандолы звенели и в них уже слышался лязг боевой стали. Я видела, как загорались глаза мои палатинов и сержант-дам.

И злодея следам

Не давали остыть,

И прекраснейших дам

Обещали любить;

И, друзей успокоив

И ближних любя,

Мы на роли героев

Вводили себя.

Конское ржание, лязг мечей и боевых топоров. Треск щитов и крики ярости. Я вновь это слышала…

Только в грёзы нельзя насовсем убежать:

Краткий век у забав — столько боли вокруг!

Попытайся ладони у мёртвых разжать

И оружье принять из натруженных рук.

У Аббаса заиграли желваки на скулах. Глаза Айтан зловеще блеснули. Наверное, перед их глазами встали сцены, как османы убивали их родных…

Испытай, завладев

Ещё тёплым мечом

И доспехи надев, —

Что почём, что почём!

Разберись, кто ты: трус

Иль избранник судьбы,

И попробуй на вкус

Настоящей борьбы.

Ксения, глядя куда-то поверх меня, поглаживала ножны со своей саблей. Она вообще редко с ней расставалась, предпочитая форму Корпуса, нежели красивые платья. Настоящая Амазонка. И может быть сейчас вспоминала свой первый абордаж, когда она прострелила ногу князю Рюгенскому…

И когда рядом рухнет израненный друг

И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,

И когда ты без кожи останешься вдруг

Оттого, что убили его — не тебя, —

Ты поймёшь, что узнал,

Отличил, отыскал

По оскалу забрал —

Это смерти оскал!

Ложь и зло — погляди,

Как их лица грубы,

И всегда позади

Вороньё и гробы!

Никифор опустил голову, смотрел на ладони своих рук, сжимая их в кулаки и разжимая. Богдан положил руку на плечо Никифора, словно хотел поддержать его и сказать, что он не виноват, вот только слов не находил. Илья сидел мрачный и насупившийся. Божен закусил нижнюю губу. Даже у всегда спокойного и молчаливого Айно дёрнулась щека. Они все вспоминали своего товарища, Стёпу…

Если мяса с ножа

Ты не ел ни куска,

Если руки сложа

Наблюдал свысока…

Они все вновь стали смотреть на меня…

Если путь прорубая отцовским мечом,

Ты солёные слёзы на ус намотал,

Если в жарком бою испытал что почём, —

Значит, нужные книги ты в детстве читал!

Ударила по струнам последний раз и замолчала.

— Матушка, а какие книги нужные? — Спросила меня Ксения. — Я читала только Псалтырь и Библию. А ещё житие святых. А других книг у нас и не было. — Слова Ксении подтвердили Агнеша, Паула и Саша.

— А я вообще ничего не читал. — Сказал Божен. — Я неграмотный был. Грамоте только у тебя, Матушка, научился.

— Это не страшно, Божен. Ксюша, а разве Библия это не нужная книга? Поверь, очень нужная. Чему она учит? Учит она любить своих родителей и почитать их. А через них почитать предков своих. Чтобы вы никогда не забывали, кто вы, откуда пошёл род ваш. Любить отчину свою. Это очень нужная книга. — Ксюша улыбнулась. Я посмотрела на Айтан и Аббаса. — И Коран тоже нужная книга. — Аббас кивнул мне. — Ладно, девушки, юноши мои. Всё, готовимся ко сну. Завтра у нас трудный день. Мы выдвигаемся в Ригу. Флот готов, и контр-адмирал ждёт нас. Английский флот уже в Копенгагене. Пора выяснить, что по чём. Тем более, Генрих, король английский хвастал, что разгонит наш флот парой выстрелов из кулеврины. Посмотрим.

— Парой выстрелов? А не много на себя берёт этот королишка аглицкий? — Возмутился Богдан. Его поддержали остальные. Я осуждающе покачала головой.

— Богдан, разве так можно говорить о коронованной особе? Ай-яй-яй. — И усмехнулась, глядя ему в глаза. Он тоже улыбнулся.

— Простит, Матушка. Но так хвастать, это совсем головы на плечах не иметь. Но ладно, встретимся с ним, посмотрим, какой он воин!