Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 280

— Поняла, Матушка. Так ещё. Ты говорила найти того, кто имеет на аглицкий трон больше прав, чем Генрих Тюдор. Есть такой. Ричард де ла Поль. В настоящий момент живёт в Меце. Год назад капитул города Меца передал Ричарду в пожизненное владение особняк Ла-От-Пьер неподалёку от Сен-Симфорьена. Особняк передали за небольшую плату, которая и пошла на ремонт запущенного особняка.

— Как интересно! И к какой династии принадлежит этот добрый молодец? Ланкастеры, Йорки?

— Йорки. Он сын герцога Саффолка Джона де ла Поля и Елизаветы Йоркской, сестры королей Эдуарда IV и Ричарда III. И с точки зрения права, Ричард де ла Поль имеет больше прав на аглицкую корону, чем Генрих VIII Тюдор. Кстати, Ричард и претендует на неё. Генрих пытается добиться выдачи ему де ла Поля, но каждый раз получает отказ.

— Замечательно. Значит будем иметь ввиду этого де ла Поля. Хорошо бы его сюда заманить, к нам. Подумай над этим. Можем ему что-нибудь пообещать и даже дать в пожизненное пользование.

— Хорошо, Матушка.

— Правильно, что нашего Лондонского резидента вывезли. — Сказала я.

— Мы сразу их всех вывезли, в тот же день, когда Генрих определился с датой выхода своего флота, о чем и сообщил Томасу Уолси. Джейкоб всё это услышал и передал на следующий день нашему агенту, который и курировал его. Вечером резидента и его семью вывезли из Англии на каботажном судне.

— Спасибо, Марфа. Что по самому Генриху?

— Его флот остановился в Копенгагене. Там к нему присоединились оставшиеся датские военные суда. Генрих на приёме у Кристиана хвастал, что разгонит твой флот, Матушка, парой выстрелов из кулеврины. Что заберёт всю казну Ливонии и меч «Эскалибур». Ибо только он имеет право им владеть.

Я усмехнулась. Покачала головой.

— Ох уж мне эти хвастливые англосаксы. Значит парой выстрелов из кулеврины? Ну-ну. Казну мою захотел? — Я засмеялась.

— А ещё, что, отдаст тебя Великому Государю Московскому за огромный выкуп. И не только за золото и серебро, но и за земли на севере Великого Княжества Московского.

— Какой у него аппетит, совсем не детский, хотя сам сопляк сопляком. Наговорил этот петух Лондонский на пять четвертований, шесть колесований и десять расстрелов с последующим повешеньем и сожжением на аутодафе. Ай-яй-яй, Генрих. Придётся мне де ла Поля вытаскивать на свет божий. Зачем на английском престоле хвастун и мудила? Правильно, не зачем. Значит в Копенгагене?

— Да, Матушка. Его флот сильно растянулся. Мало того, два корабля уже успели затонуть. Один кое как сумел выбросится на берег.

Я усмехнулась.

— Такими темпами, он до меня вообще может не дойти. Но на это наплевать. За свои слова всё равно придется отвечать. А Англия мне заплатит за такого болтливого короля. Я каперов своих спущу на них, как стаю голодных волков. Благо я своих разбойников из берегового братства на Русь не увезла. Вот и будут отрабатывать у меня прощение и хорошую, безбедную жизнь в моём королевстве.

— А не сбегут, Матушка? Всё же тати, хоть и морские.

— Марфа, но ты же не сбежала⁈

— Матушка!

— Что Матушка, Марфа? По сути, ты с Гаврилой тоже татями лесными были. Но не сбежала. У Гаврилы в его подручных не мало бывших татей служит. И никто не горит желанием сбежать.

— Ты дала нам много. Мы же не полоумные бежать от такого.

— Не обижайся, Марфа. И я им дам то, от чего они не убегут. Надёжность, уверенность в будущем, защиту и хорошую обеспеченную жизнь. Что сам Кристиан? Тоже пойдёт на корабле?

— Нет, Матушка. Кристиан высадился на Шведской земле со своими войсками. Будет двигаться по суше на Стокгольм. Стен Стуре уже знает и готовит встречу. С ним разговаривали. Он сказал, что надеется справится своими силами. Кстати, Кристина, его жена, вновь беременна. И ещё. Папа римский отказал Стену Стуре в булле на королевскую власть. Ответил, что у Швеции есть король.

— А вот это он зря сделал. Теперь Реформации в Швеции ничего мешать не будет.

— Совершенно верно, Матушка. Шведы возмущены ответом Рима. Там уже звучат призывы к секуляризации земель Церкви и особенно земель монастырей. И вообще уже говорят открыто, что шведской Церкви нужно выйти из под руки Рима.

— Ну что же. Это внутреннее дело Швеции. Мы вмешиваться не будем, если там пнут под зад папистов. Для нас стратегический союз со Швецией гораздо важнее… Марфа, а давай ка мы с тобой флаг сделаем!

— Какой флаг, Матушка? — Удивлённо спросила Марфа.

— Флаг, который будут поднимать наши каперы! Весь чёрный и на чёрном фоне белый улыбающийся череп, а под ним две скрещенные кости. И зваться он будет «Весёлый Роджер»! — Я посмеялась, вспомнив приключенческие романы и фильмы про пиратов. — Богдаша! — Позвала палатина. Он тут же заглянул. — Пусть принесут чёрное полотнище.

— Много?

— Ну давай так, восемь метров в длину и три с небольшим в ширину. И белой ткани. Этой всего два метра на один.

— Понял, сейчас, Матушка.

Метрическую систему мы с Ленкой вводили упорно. На Руси она приживалась не очень быстро. Быстрее шло в Ливонии, так как мне старались подражать. Богдан исчез за дверью. Сейчас ещё никаких весёлых роджеров не существовало. Пираты, какие имелись либо вообще никаких флагов не поднимали, либо поднимали флаги каких-либо государств, чтобы ближе подойти к жертве и накинуться на неё внезапно. А вот мой «Весёлый Роджер» будет отличительным знаком моих каперов.

Через полчаса Богдан затащил тюк чёрной ткани и свёрток с белой.

— Молодец, Богдан. Спрашивать не буду, где взял. Надеюсь, деньги заплатил?

— Зачем, Матушка? Это я у твоих белошвеек взял. Выбирали правда долго.

— У белошвеек? Замечательно. Теперь снова к ним сходи, пусть возьмут нитки, иголки и ножницы. И сами придут. Двух хватит. Эльзу старшую над белошвейками и пусть возьмёт себе помощницу.

— Понял.

Дождавшись белошвеек, объяснила им, чего хочу. Разложили чёрное полотнище. На белом я сама нарисовала два улыбающийся черепа и четыре кости. Белошвейки вырезали их. Потом быстро закрепили там, где я указала с обоих сторон флага. Само полотнище сложили и унесли к себе. Эльза пообещала, что флаг к завтрашнему утру они сделают.

— Ну вот и всё, Марфа. Остаёшься с завтрашнего дня на хозяйстве. Дождёшься этого хорька, ключника Великой Княгини. Мне надо знать кто и по чьему указанию отравил Елену Иоанновну, сестру моего мужа. Ключник явно знает. И жил он хорошо в Киеве. И под другим именем. Просто так имя менять не стал бы. И деньги где взял? Хотя я удивлена, он очень опасный свидетель. Почему его не устранили? С этим тоже разберись.

— Хорошо, Матушка. А ты сама уезжаешь?

— Да. В Ригу. Контр-адмирал доложил мне в письме, вчера получила, что флот в полной готовности. Экипажи разбавили пиратами, захваченными мной в полон. Будут отрабатывать моё прощение. А потом пойдут каперами на Балтику и в Северное море. Будут кошмарить датчан и англосаксов. Датчане у меня вспомнят набеги варягов, а англосаксы набеги викингов.

Я подошла к окну. Смотрела в него и думала о своём. Как говорили в 21 веке, танки надо давить пока они чайники. А англичане сейчас ещё именно чайники. Нормальные корабли делать пока не умеют, но быстро учатся. Не даром именно Генриха VIII Тюдора позже назовут отцом английского флота. Чего на мой взгляд допустить нельзя или потом все огребутся от англосаксонской алчности и двуличия. Пусть сидят, как мыши на своих островах. И пока я жива, их будут мои каперы постоянно тревожить. Жечь верфи, грабить прибрежные городки и деревни. Так, чтобы они от побережья убежали в глубь своей Британии. В своё время викинги их так долбили, что они боялись в море выйти. Вот и повторим это.

Вечером, как обычно, собрались мои сержант-дамы. Тут же была Фрося и пришла Марфа. Девушки попросили меня поиграть и спеть или рассказать интересную сказку. Я улыбнулась. Взяла мандолу. Заиграла.

Плесните колдовства в хрустальный мрак бокала.

В расплавленных свечах мерцают зеркала,