Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 264

— Несите Герцога куда укажет падре. Фрося, где мои инструменты?

— При мне, Матушка. Вот. — Показала сумку моя главная служанка.

— Хорошо. Пойдём с нами. Поможешь мне с Герцогом. Не хватало мне ещё, чтобы он умер!

Ульриха унесли в одну из комнат замка. Там по моему указанию палатины избавили его от доспеха, сняли одежду, раздев Герцога до пояса. М-да. Рана была не совсем приятная, но терпимая. Я ощупала его левое плечо. Кости были целые. Основной удар принял на себя щит. Да, копье Альбрехта пробило его, потеряв при этом основную силу удара. Дальше копьё принял на себя доспех. Его тоже пробило, но копьё окончательно потеряло кинетическую энергию удара, к тому же оно сломалось. Наконечник оставил рваную рану на плече, вырвав небольшой кусок плоти. И если бы Ульрих сразу сказал мне о ранении, то ничего подобного не случилось бы. Я бы зашила ему оперативно рану, забинтовала бы его и всё. Ну походил бы в бинтах, как египетская мумия, но это же не страшно. А сейчас что??? Он молчал, терпел, и потерял много крови. Рану я ему почистила. Зашила и наложила тугую повязку.

— Богдан, где тут слуги? Найди кого-нибудь. Пусть возьмут одежду Его Светлости, постирают и приведут в порядок.

— Слушаюсь, Матушка.

Богдан ушёл, но вскоре вернулся с какой-то женщиной в годах. Сунул ей в руки окровавленную одежду Герцога и велел выстирать и зашить, где порвалось.

Женщина сбледнула, глядя на мрачное выражение лица моего палатина. Поклонилась ему, чуть не до пола.

— Не изволь беспокоится, боярин. Всё сделаем. — После чего спешно ушла. Остальные палатины скалили зубы.

— Богдан, да ты у нас боярин оказывается. Когда это Матушка тебя в бояре возвела? Мы что-то пропустили? — Ехидно спросил товарища Божен.

— Божен! — Богдаша смотрел на друга недовольно.

— Что?

— Иди в зад.

— Фу, как грубо, Богдан. Что о тебе Матушка подумает?

Я слушала их и качала головой. Мои фрейлины хихикали, глядя на палатинов.

— Богдан, Божен, вам делать нечего? — Задала им вопрос.

— Никак нет, Матушка-Государыня. — Тут же ответили в унисон оба палатина.

— И чем же вы оба заняты?

— Службу несем, Матушка. Тебя охраняем и ждём повелений твоих.

— Ну-ну. Распорядитесь насчёт ужина. А то я что-то проголодалась и ещё пусть приготовят куриный бульон, для Герцога. Ему он сейчас полезный будет. Кровь восстанавливать.

Я расположилась в покоях, рядом с покоями, где лежал Герцог. Фактически, я, мой двор, охрана под командованием Алексея Кобылы, люди Ульриха, командный состав моих полков и прочие заняли большую часть верхнего замка. Спустя пару часов меня позвал Божен.

— Матушка, Герцог в себя пришёл.

— Это хорошо. — Прошла к нему. Он лежал на постели, был бледный. Села рядом с Ульрихом. Смотрела на него. Покачала осуждающе головой.

— Ульрих, ай-яй-яй, Герцог, Ваша Светлость. Это что за ребячество? Почему не сказал, что ранен?

— Я воин, моя Королева. Рыцарь. А рыцарю не след показывать свою телесную боль. А ранения украшают настоящего мужчину. Я хотел потом, когда бы занял свои покои, заняться раной с помощью своих людей.

— Господи, глупости какие. Ты хоть понимаешь, что потерял много крови и мог умереть? Да-да, Ульрих, именно умереть. Рана на вид ужасная, но ничего страшного для твоей жизни не было бы, обратись ты ко мне раньше. — Он смотрел на меня и улыбался. Я тоже улыбнулась. Погладила его по руке. — Выздоравливай, Ульрих. Тебе сейчас покой нужен и хорошее питание. Я распорядилась, чтобы тебе приготовили куриный бульон. Будешь его есть. Он тебе очень полезен. Курочку поешь. Завтра тебе приготовят мясо. Так что, будешь восстанавливать потерянную кровь. У нас впереди, Ульрих, ещё много дел. И обещаю тебе, ты не пожалеешь.

— Мой меч принадлежит тебе, моя Королева.

— Ну раз он принадлежит мне, тогда ты должен выполнять мою волю, Ваша Светлость. И моя воля будет в том, чтобы ты побыстрее поправился. — Некоторое время мы с ним молчали. Потом я произнесла. — А красиво ты скакал на коне и выбил из седла Альбрехта. Он тоже не плохой воин ведь был?

— Да. Я знал его, ещё раньше. Мы встречались с ним в Вене у Императора. Он действительно был хорошим воином. Настоящим рыцарем и романтиком. Человеком чести. Мне искренне жаль, что он пал от моих рук. А ты знаешь, Александра, ведь Радзивиллы, особенно Николай Радзивилл, с Альбрехтом Гаштольдом были врагами? А ведь, как я знаю, ты тоже Радзивиллов не жалуешь⁈

— Не жалую, это мягко сказано, Ульрих. Одно только то, что у меня в плену находится Анна Радзивилл с двумя своими сыновьями. — Говоря это прокручивала в голове слова Ульриха. А ведь Коля Радзивилл засветился в связи с кончиной Елены Ивановны, Великой Княгини Литовской и Королеве Польской.

— Ульрих, скажи, что тебе известно по поводу смерти жены Великого Князя Литовского и Короля Польского Александра Ягеллончика, Елены Иоановны?

— При дворе Императора шли разговоры, что не просто так умерла Польская Королева. Ей не было и сорока, и детей у неё не было. И что якобы она была очень богата, но у неё всё отобрал Сигизмунд, а саму её отправил в Браслав, где она и умерла. И что именно Николай Радзивилл настаивал на том, чтобы вдовствующую Королеву держали в Браславе и не отпускали в Москву, к брату, грандпринцу Василию, твоему мужу, куда она просилась уехать.

Я кивнула. Ну это я и так знала.

— Ладно, Ульрих, отдыхай. Тебе сейчас поесть принесут. Куриный бульон. Чтобы всё съел. Я встала и вышла. Нам тоже приготовили. Палатины накрыли стол, к которому сразу потянулись мои княжны.

— Куда полезли? — Успела одёрнуть их. — Руки мыли? Нет? Вперёд, руки мыть. Полейте друг другу.

Когда ели, а за столом сидели со мной не только сержант-дамы и просто фрейлина Настя Лопухина, но и мои палатины, спросила Ксюшу.

— Ксения, скажи, а что князья Верейские?

— Ну так, Матушка. — Ответила Ксения, обгладывая куриное крылышко. Доела, сложила косточки рядышком с собой, вытерла губы платочком. — Князь Михаил Андреевич Верейский приходился внуком Великому Князю Московскому Дмитрию Донскому и был двоюродным дядей Великого Князя Иоанна Васильевича, батюшки нынешнего Государя. А Василий Михайлович, сын его служил Иоанну Васильевичу. Ходил походами на казанцев, стоял на Угре против Ахмат-хана и воевал новгородцев. Так вот, он посватался к племяннице Великой Княгини Софье Фоминичне Палеологине, матушке нынешнего Государя. Племянницу ту звали Мария Андреевна Палеологиня. Ныне покойный Государь, Иоанн Васильевич разрешил их брак и Василий обвенчался с Марией. Но потом случилась очень нехорошая история, Матушка. Шли разговоры, что Софья Фоминична подарила своей племяннице какие-то украшения из Великокняжеской казны, в качестве приданного для Марии. Но не сказала об этом своему мужу Великому Князю. А он, когда у его старшего сына, ныне покойного, Ивана Молодого, родился сын Дмитрий, решил за это отблагодарить свою невестку Елену Стефановну, подарившую ему внука. И как раз хотел подарить ей те украшения, которые уже были подарены Марии. И когда он узнал, что тех украшений нет в казне сильно осерчал. Повелел отобрать у Марии те украшения, а самого князя Василия Михайловича и его жену княгиню Марию Андреевну заточить в темницу. Но князя Верейского успели предупредить, и он бежал в Литву с маленькой дочерью Софьей и своей женой, Марией Андреевной верхом на двух конях. А Мария Андреевна, как говорил мой батюшка даже в мужскую одежду переоделась, чтобы не быть узнанной. И с собой они успели захватить только те украшения, которые были подарены Марии Софьей. Великий Князь Литовский Казимир Ягеллончик хорошо принял князя Верейского с женой и дочерью и даже выделил ему в удельное владение Любич и ещё земли в Литве. В Москву князь так и не вернулся, хотя Софья Фоминична сумела выхлопотать у Великого Князя прощение для Василия Михайловича.

— Он жив сейчас? Князь Василий Михайлович?

— Нет, Матушка. Умер он ещё как лет пятнадцать назад и все свои земли в Литве передал своей единственной дочери, Софье. А Софья и вышла замуж за Альбрехта, которого сегодня и убил на поединке Ульрих, Герцог немецкий.