Александра. Большая игра 2 (СИ) - Ростов Олег - Страница 263

После Вячеслава Васильковича в Полоцке правили литовские князья. Но с конца ХIV века Полоцк уже окончательно вошёл в состав Великого Княжества Литовского и им управляли наместники. Вот и сейчас мы ехали по улицам города, направляясь в верхний замок. Укрепления замка меня не очень порадовали. Деревянные стены и башни. Из нижнего замка в Верхний был перекинут мост. В общем-то можно долго обороняться, если правильно организовать оборону, но всё же дерево не самый лучший материал для оборонительных фортификаций. И вообще я была удивлена. В том же Пскове или в Смоленске оборонительные городские укрепления давным-давно были уже каменные или из кирпича, и являлись настоящими твердынями против захватчиков с запада. А вот Полоцк???!!! Не, мне такое не надо. Деревянные стены уберём и воздвигнем из камня и кирпича. Причём сразу с учётом распространения огнестрельного оружия. Так как воевать с Литвой и Польшей, да и остальным западным кагалом придётся ещё долго и моим потомкам в том числе. А Полоцкая земля, должна стать надёжным форпостом Ливонии в этом направлении. То-то что Верхний замок, что нижний не сохранились до 20–21 веков, в отличии от цитаделей Пскова и Смоленска.

Во дворе замка, который был довольно большим, мы спешились. Вперёд, в бывшие княжеские палаты, побежали солдаты моей личной охраны. Меня взяли в плотное кольцо мои палатины и сержант-дамы. А так же остальная охрана под командованием Алексея Кобылы. Мы прошли в большой зал замка, где принимались иноземные послы и иные именитые гости. Там нас встретил Архиепископ Полоцкий и Витебский Евфимий. Рядом с ним находился и католический священник. Судя по одежде, не ниже аббата. Он аббатом и оказался, предстоятелем монастыря бернардинцев, основанного в конце ХV века. Архиепископ был стар и похоже болен. Я видела, что ему трудно стоять, но он стоял, опираясь на свою клюку. Я подошла к нему.

— Здравствуй, Владыко.

— Здравствуй, Царица Ливонская и Великая Княгиня Московская, Александра из рода Комниных Великих. — Я приклонила колено. Вслед за мной это сделали все остальные, кроме Айтан и Аббаса. Персы просто поклонились.

— Благослови, Владыко. — Попросила его.

— Благословлю, но сначала ответь, с чем пришла в Полоцк, Царица? Будут ли вои твои творить насилие над жителями города? Грабить и душегубствовать?

— Не будут, Владыко. Полоцк сдан. А значит никаких грабежей, насилия и убийств. Владыко, мои солдаты и офицеры это знают, это закон, и они не нарушат его. У меня, Владыко, не разбойничья шайка, а армия.

— Благословляю тебя, Царица. — Он перекрестил меня, после чего я поцеловала ему руку. С меня не убудет. Тем более, Архиепископ, это высший церковный сан. По сути, Митрополиты и Патриархи, это тоже архиепископы. — И вас благословляю, чада Христовы. — Сказал он остальным моим сопровождающим. Я выпрямилась. Посмотрела на католического священника.

— Падре. — Поприветствовала его. Он слегка поклонился мне.

— Это аббат Марио Кантоне. Предстоятель монастыря бернардинцев. — Пояснил Архиепископ. К аббату подошли Агнешка, Паула и Саша Ходкевич. Попросили благословения. Я не мешала. Всё же они были католичками. Даже несмотря на то, что Паула вышла замуж за князя Ивана Васильчикова, она всё же оставалась католичкой. Хотя и готовилась перейти в православие. Ульрих Вюртембергский, сопровождавший меня в числе моей свиты, аббату только кивнул, но подходить за благословением не стал. Я не стала заострять на этом внимания.

— Владыко, падре. Завтра, в нижнем городе, соберут всё взрослое население Полоцка, начиная от 15 лет и старше. Полочане должны будут принести мне присягу, клятву на верность ливонской короне. А так же клятву верности Князю Андрею Полоцкому, моему племяннику. Сыну моей сестры, Имперской Цесаревны, Порфирородной и Порфирогениты, Елены Комниной. Тот, кто не захочет приносить клятву, обязаны будут покинуть город в течении двух дней. Препятствий им никто чинить не будет. С собой они могут забрать всё движимое имущество, которое смогут увести. Те, кто останется обязаны будут принести клятву.

Глядя на Архиепископа и на аббата, подумала, что уния ещё не заключена. Униатов в Литве ещё нет. Тотальное окатоличевание православного населения здесь только начинается. Нет, оно и раньше было, но не в таком масштабе, как после Брестской унии. И не будет уже. Так же, как и террора в отношении православных. Об этом я позабочусь. Из католических священнослужителей тут только аббат. Епископа нет. Хотя я помнила, что в Полоцке, где я бывала как-то, ещё в прошлой жизни, как туристка, католический епископ имел место быть. А здесь только аббат.

В зал, из внутренних покоев замка, вышла молодая женщина моего возраста. Даже немного младше. В дорогом платье. За руку вела мальчика, лет 9–10. Она смотрела на меня. Подошла ко мне и с какой-то надеждой в глазах спросила:

— Вы же Александра? Королева Ливонии?

— Совершенно верно. А Вы кто такая?

— Я Софья, княгиня Верейская. Скажите, Ваше Величество, что с моим мужем? Где он?

Я удивлённо смотрела на неё. Потом вопросительно посмотрела на Архиепископа.

— Царица, Софья Васильевна, жена графа Альбрехта Гоштольда, воеводы Полоцкого. — Ответил мне Архиепископ. Я вновь посмотрела на женщину.

— Я сожалею, княгиня. Но Ваш муж погиб. Погиб как настоящий воин и истинный рыцарь. — Архиепископ с аббатом стали креститься. Софья покачнулась. Побледнела. Стояла некоторое время, закрыв глаза. Потом взглянула на меня. А она сильная женщина!

— Как он погиб? — Задала она вопрос.

— Я предложила сдать город. Воевода отказался, ибо для него это стало бы позором. А он не мог допустить, чтобы на семью пала хотя бы тень этого. Но, как умный человек, он понимал, что город всё равно будет взят моими войсками. Моя армия больше и лучше вооружена. Однако в случае штурма, город подвергся бы грабежу и насилию. Увы, княгиня, таков закон войны. А граф не хотел подобного. Но и просто так сдать город не мог. Тогда он вывел свои отряды полоцкого ополчения и наёмников в поле напротив моих войск и предложил поединок. Суть поединка заключалась в том, что если он одержит победу, то я отведу свою армию. Если он проиграет, то город сдастся, без сопротивления. Так как я женщина и царствующая особа, то он не мог вызвать меня на поединок. Вместо меня вышел Герцог Ульрих Вюртембергский. Вот он, княгиня. — Герцог склонил голову. — Они сошлись в поединке на глазах у двух стоящих армий. И Альбрехт проиграл. Бой был до смерти одного из поединщиков. Ваш муж погиб, но не допустил бесчестия для своей семьи и избавил Полоцк от печальной судьбы тех городов Литвы, которые решили мне сопротивляться. Его похоронят со всеми почестями.

Когда я говорила, в большой зал занесли тело Альбрехта. Княгиня Софья подошла к мужу, которого положили на пол зала. Встала на колени. По её щекам побежали слёзы. Я видела, что латы Альбрехта на груди были смяты и пробиты. Ульрих не стал уродовать лицо графа, он нанёс удар по телу, своей «Утренней звездой». Кстати, страшное оружие в умелых руках. Оставляет чудовищные раны.

— Матушка! — Услышала я возглас Божена. Резко оглянулась. Божен пытался удержать Герцога, так как тот стал заваливаться на бок. К ним подскочили Богдан и Айно. Они уложили Ульриха тоже на пол, не дав ему упасть. Я быстро подошла к ним. Свой рыцарский шлем Ульрих уже давно снял и держал в руках, когда мы зашли в замок. Я смотрела в лицо Герцогу. Оно было бледным. Вот же чёрт! Я присела рядом и убрала с левой стороны груди накидку-плащ с гербами Вюртемберга. Что и следовало ожидать. Доспех Ульриха с левой стороны был так же пробит. Повреждён наплечник. Из-под него, где он соединялся с нагрудной бронью сочилась кровь. Всё же граф достал его. И ведь молчал, упрямец такой. Чтоб его!

— Так, Божен, Богдан, Айно и Илья, подняли Герцога, аккуратно. — Оглянулась на Архиепископа. — Владыко, где у вас тут покои, куда можно положить Его Светлость?

— Я покажу, Ваше Величество. — Ответил за Архиепископа аббат. — Пойдёмте.