СМЕРШ-1944. Книга вторая (СИ) - Барчук Павел - Страница 15

Девять месяцев назад лейтенант Соколов божился, что чертежи «Колокола» ушли по личному каналу самому Судоплатову. На Лубянку. В самое надёжное место, куда бумаги такого уровня и должны попадать. Карась поверил.

А сегодня в допросной Аптекарь на голубом глазу заявил, что Борисов привез те самые чертежи немцам.

Дальше арифметика простая. Если бумаги ушли Судоплатову — как они всплыли в руках Борисова? Вариант один — Соколов является предателем. Он ухитрился разыграть охренительно сложную схему. Потому что, если считать предателем Судоплатова — это уж совсем какая-то задница получается. Вот такая у Мишки логика.

Светлов вошёл в комнату последним. В руках комсомолец держал стопку исписанных за время допроса листов — стенограмма. Тридцать с лишним страниц, судя по толщине. Лейтенант аккуратно положил её на стол, придавил чернильницей, чтоб не разлетелась.

— Товарищ майор… — обратился он к Назарову. — Я всё записал, слово в слово. Но позвольте заметить…

— Оооо… началось, — процедил Карась. — Готовьтесь, Сергей Ильич, сейчас вы прослушаете лекцию о недопустимости применения буржуазных методов в работе настоящих контрразведчиков.

Майор, который, как и Мишка, уже сидел за столом, бросил в сторону комсомольца насмешливый взгляд. Мол, ну давай, пацан, жги.

Светлов тут же стушевался, снова пошёл красными пятнами. Его задор значительно уменьшился.

— Я просто… — начал он.

— Угомонись, лейтенант, — осёк Дмитрия Сергей Ильич. — Ты лучше смотри на своих товарищей и учись. Если ещё не понял, тебя по распоряжению генерал-майора Ивашутина определили в лучшую группу отдела. У них результативность — одна из лучших.

— Товарищ майор, — снова подал голос Мишка. — Я остаюсь при том же мнении. Лейтенант ещё не готов к серьёзной операции.

— Ты, Карасев, тоже угомонись, — сухо ответил Назаров. — Хватит из пустого в порожнее переливать. Светлов, — начальник повернулся к лейтенанту, — Приткнись уже куда-нибудь, хватит маячить перед глазами, и давайте к делу.

Комсомолец молча кивнул, отошёл к окну.

— Значит так, орлы. Что мы имеем по совокупности после допроса Аптекаря. — Сергей Ильич выдержал короткую паузу, пробежался взглядом по всем нам поочерёдно и начал загибать пальцы. — Насчет Борисова все понятно. Наши предположения подтвердились. Есть только один большой минус — искать его придется самим. Дальше… Место высадки — бухта в трёхстах двадцати метрах западнее сарая. Теперь это точная информация. Пароль — «У вас есть спички?». Ответ — «Только австрийские, они плохо горят». Прежде чем пришвартоваться к берегу, будет сигнал с моря — две вспышки, пауза, ещё одна. Ответ с берега фонарём — три короткие.

Майор помолчал немного, затем продолжил.

— Гостя должны отвести на квартиру Яши Хромого. Сутки на отлёжку, смену одежды, ассимиляцию. Стандартная процедура для агентов, приходящих морем. Потом вступает Гуревич. Его задача — забрать Гостя и отвезти его на точку, где планируется работа над этим их… — Сергей Ильич поморщился, — Над этим их «Колоколом», чем бы эта хреновина ни была. Получается, Соколов был прав, сволочи затеяли диверсию таких масштабов, что волос дыбом встаёт…

— Соколов у нас вообще много чего знает, поэтому и прав, — хмыкнул Карась, — Жаль от большого ума ни черта товарищам не рассказывает.

Это был даже не камешек в мой огород, а настоящий булыжник. Я выпад проигнорировал.

— Карасев, хватит уже! — рявкнул Сергей Ильич, — Все тебе не так и не то. Светлов —дурак. Соколов — молчун. От дела не отвлекаемся! Так…

Назаров задумчиво почесал пальцем бровь.

— Ну по крайней мере становится понятно, что под четвёртым причалом действительно часть оборудования. Вишь как вышло, они хотели успеть до прихода Красной Армии, думали, время ещё есть… Но мы попёрли фрицев знатно и Одессу взяли раньше, чем рассчитывал враг… Четвёртый причал нам не горит. Сейчас главное разобраться с Гостем. Мы должны его сегодня взять, товарищи оперативники. Должны! Слышали, о чём говорил Гуревич? Несколько десятков… Это что ж за оружие такое… Чем стреляет? Или и правда эта твоя…

Майор покосился в мою сторону, пытаясь вспомнить термин.

— Радиация, — мрачно подсказал я.

— Ага, она самая, — согласился Назаров и тут же хлопнул ладонью по столу. — Значит, действуем! Карасев, Соколов, Светлов. Дуйте на Большой Фонтан. Тихо, без шума. Осмотрите сарай, бухту, подходы. Прикиньте, где кого сажать, как перекрыть отход к морю. К пятнадцати ноль-ноль жду вас с готовой схемой. Инструктаж группы захвата — в семнадцать. Всё, времени в обрез. Работайте.

Мы поднялись, направились к выходу. Все трое.

— И еще, — окликнул нас майор уже на пороге. — Надеюсь, не надо говорить, что надо переодеться? Никакой формы. Изображайте рыбаков, случайных прохожих, местную шушеру — кого угодно.

— Сделаем, товарищ майор, — заверил Мишка.

Вышли в коридор. Светлов топал первым, я за ним. Не успел сделать и двух шагов, как сзади раздался голос Карасева.

— Погоди, Соколов. Не торопись. Нам с тобой надо кое-что обсудить.

Глава 8

Мишка развернулся и двинулся по коридору не к главной лестнице, а к той, что пряталась в самом углу. Она вела к чёрному входу. А тот — на задний двор Управления.

Светлов дёрнулся следом.

— Стоять, — рявкнул Карась, обернувшись. — Дуй в столовую. Попроси у тёти Паши стакан чаю. Пей медленно, пока мы не вернёмся.

Комсомолец замер, пялясь на Карася несчастным взглядом. Ему тоже хотелось вот так ходить с товарищами и говорить о чём-то важном. Не спроста же меня командир группы позвал. Точно какие-то вопросы государственной важности. Однако перечить Мишке или задавать вопросы лейтенант не стал. Развернулся и с унылым видом пошёл к центральной лестнице.

Мы с Карасем спустились вниз, через запасной выход выскользнули на улицу.

Апрельское солнце жарило вовсю. После сумрачных коридоров Управления, особенно после подвала, двор показался неимоверно светлым. У дальней стены стояла «полуторка» Сидорчука, за баранкой никого. Наш старшина где-то бегал по своим водительским делам.

В тени старой яблони, возле стены, был врыт ржавый железный бак с песком. Оперативники давно приспособили его под пепельницу. Сюда и направился Мишка.

Дошёл до бака, привалился плечом к стене, вытащил папиросы. Достал одну, размял, чиркнул спичкой. Затянулся глубоко, только после этого поднял на меня взгляд.

— Соколов. Давай коротко.

Голос ровный. Ни злости, ни сарказма. Хреново, значит, Карась закусился всерьёз. Когда бывший марвихер шумит и матерится — всё нормально. Если начинает говорить вот так, без эмоций — жди беды.

— Давай, — согласился я.

Карась ещё раз затянулся, стряхнул пепел в бак.

— Ты говорил, что отправил чертежи в Москву. А теперь они вдруг оказались у немцев. Не бьётся.

Я не стал спорить или оправдываться, так же спокойно ответил:

— Не бьётся, Миша. Правда твоя.

Карася такой ответ немного удивил. Он прищурился одним глазом, вторым пытался что-то разглядеть на моей физиономии.

— И? — спросил капитан.

— И расклад такой. В сорок третьем я тебя не обманул. Отправил, как рассказывал. То, что документы не дошли до Москвы, узнал, как и ты, в момент допроса Аптекаря. Тебе известно, как я работаю. Слепая ячейка. Куратор — на Лубянке, в глаза его не вижу. Даже позывного его настоящего не знаю. Все общение, вся связь — через закладки. Оставляю пакет в оговорённом месте. Через сутки-двое прихожу — пусто. Значит, курьер забрал. Каким маршрутом идут документы, через сколько посредников — мне знать не положено.

— Понял. Дальше, — кивнул Карась.

— Дальше — ничего. По моей линии обратная связь возможна только одним способом: через новое задание. Если куратор ставит следующую задачу «в развитие темы такой-то» — значит, материал дошёл, его посмотрели, работают. Если новых задач нет — значит, либо всё ещё лежит на столе анализа, либо у куратора руки не дошли, либо поменялись приоритеты. Молчание — норма. Тревогу поднимать не положено. Это правило слепой ячейки. Инициатива снизу означает контакт. Контакт означает риск засветить и себя, и куратора, и всю сеть. Мы работаем в изоляции ровно для того, чтобы если кто-то из нас споткнётся — остальные не попадали.