Неправильный попаданец. Книга 1 - Вэй Катэр - Страница 4

Добраться туда оказалось ещё той задачкой. И я уже даже не о немощности своего тела. Тропинка из воспоминаний стёрлась из реальности, заросшая густым кустарником. Причём данные кусты я хорошо знал – малина.

Судя по всему, был конец лета. Во-первых, ещё относительно тепло для севера. Во-вторых, малина уже отошла, а вот колючки остались. Как мы помним, моя попа без штанов, а кустики колюченькие. В общем, удовольствие ниже среднего. Но вот в зарослях я разглядел искомую дверцу.

Попасть внутрь оказалось непросто. Кусты росли вплотную к двери, которая открывалась когда-то наружу. Пришлось дёргать малиновые кусты голыми руками – притоптать их ногами был не вариант: когда я бежал в клозет, то совсем не думал об обуви. Но вот дверь была открыта, а вокруг неё образовался свободный от зелени пятачок.

Здесь всё было так же, как при отце. Я сразу взгрустнул, стоило подумать о нём. «Дьявол, что за дичь? Какой, к лешему, отец? Я детдомовский».

Чувства паренька капитально интегрировались в мои. Такими темпами я вообще могу напрочь забыть, кто я есть на самом деле. Сбросив наваждение, я принялся изучать инструменты и буквально через пару секунд стал счастливым обладателем самодельного мачете. Воспоминания Петрушки подсказывали: оно крайне острое.

Острое-то оно острое, да вот силушки у меня далеки от богатырских. Решив не мелочиться, я собрался очистить весь двор, но уже спустя минуту передумал. Теперь моя цель – тропинка к колодцу. Точнее, создание нормальной тропинки к колодцу. Сказано – сделано.

На удивление, нагрузки пошли на пользу. Каждое следующее движение давалось легче и легче – ровно до момента, когда я разогнулся. Ведь весь путь я проделал на коленях и рубил кусты под корень. Встать, опираясь на колодец, оказалось чуть сложнее, чем после посещения воспоминаний.

Колодец был сложен из брёвен, и работа выполнена добротно: мощный вороток и рукоять буквой Z. Но имелась проблема: цепь есть, а вот ведра нет. У меня задёргался глаз в приступе злости и негодования. Пришлось напрягать память Петрушки, но найти в ней ведро оказалось крайне сложно.

Судя по всему, его он последний раз видел уже после смерти отца. А все воспоминания после этого были как в тумане. Пришлось пробираться на ощупь. Первое же место принесло результат: сарай с инструментами. Тут было всё, и в том числе вёдра.

Посадил одно на карабин, карабин на цепь – и давай крутить вороток. Первое же ведро воды я не раздумывая хотел вылить себе на голову. Точнее, так планировал, но поднять тяжёлую ёмкость выше пупка не удалось.

– Да что же ты будешь делать?!

Пришлось опять тащиться в сарай и искать вёдрышко поменьше – даже не вёдрышко, а кружку. Вот теперь процесс пошёл. Обливаться желания уже не было, так что я просто обмылся при помощи небольшой посудины.

Холод сделал своё дело: зрение явно стало острее, да и в целом самочувствие улучшилось. И тут до меня дошло: я хочу есть. Нет, не есть, а жрать! Прям люто и капитально. А заодно пришло осознание: ел я последний раз позавчера – из помойки, сражаясь за еду со свиньями. Воспоминания об этом событии вызвали во мне рвотные позывы. Благо кишечник был девственно чист, так что результата не последовало.

Я осмотрел деревья в саду-дворе. К сожалению, яблоки ещё не поспели, как и груши, а абрикосы отошли. Желудок призывно заурчал. Пришлось экстренно пробивать тропинку к яблоне: пускай зелёные, но хоть так.

Вот только осознание бестолковости действия пришло поздно. Залезть туда я не смогу, палку докинуть – тоже вряд ли. Проблемы были ещё и с координацией движений. Почесав рукоятью мачете в затылке, я развернулся и направился в дом.

– Не может там не быть никаких запасов…

Так и оказалось: в погребе, прямо в доме, должна быть какая-то крупа. Память была замылена отчасти, но шансы есть всегда. Проблемы начались с порога – даже руки опустились при виде этого логова бандерлога.

Вся мебель, кроме шкафов, поломана; вещи разбросаны по полу, как и предметы быта. Часть их была явно не отсюда, а принесена со свалок: в частности, ящики, куски бочек, сломанные стулья. Петрушка строил для себя домики и сидел в них сутками.

Сейчас, вспоминая свои – его чувства, я ощущал, как отвращение к нему уходит. Мне было его безумно жалко. В целом за всю жизнь я не жалел никого – не имел такой привычки. Но конкретно этот парень был совершенно не виноват в своём состоянии.

Его сломали, как вещь, и выкинули. А он пытался собрать себя в единое целое, таская с помойки запчасти и выстраивая вокруг крепости. Я сжал кулаки. Ненависть была лишь к магу, да ещё к людям, конченым людям, которые издевались надо мной – ним.

Откинув ностальгию и злость, я стал пробираться к кухне. Жрать хотелось до тошноты. Кухня выглядела точно так же, как и весь дом: хлам, домики, полусгнившие тряпки. Раскидав по углам мусор, я расчистил пол в центре и смог найти кольцо-ручку люка.

Открыть удалось раза с пятого, если не с десятого – я уже думал, что не получится. Внизу было темно, так что пришлось чуть подождать, пока моё и так не лучшее зрение пообвыкнет. И – о чудо! – первый же мешок оказался с гречкой. Я схватил жменю и поплёлся наверх.

Крупа вполне нормальная. Хотя я с самого детдома ненавижу каши и крупы, но сейчас… Подняв с пола первую попавшуюся кастрюлю, нырнул вниз и наполнил её на четверть. Выполз на свет, и тут до меня дошло: а на чём готовить? Вроде как Средневековье же? Нет? Где печка русская в центре дома?

Я осмотрелся – и тут же выпал в осадок. Электричество, мать его! Лампочки на потолке, выключатели на стенах, даже розетки – самые обыкновенные. Следующий шок – радиаторы под окнами и трубы, ведущие к ним.

– Да ладно? У вас что, и газ тут есть, что ли?

Осмотревшись более детально, я выяснил: газа нет, всё на электричестве, и есть даже плитка на две конфорки. Только вот Петрушка ею пользоваться не умеет – точнее, разучился. Годам к восьми, аккурат спустя год после приезда мага.

Очередное воспоминание начало загонять меня в апатию. Чтобы убедиться в бренности бытия, я вышел на улицу и посмотрел на столб. Так и есть! Свет отключили за неуплату. Будь у меня своё тело, подкинул бы провода за пару минут, но в теле Петрушки даже думать на эту тему бессмысленно.

Уже собирался сесть на ступеньку с кастрюлей в обнимку, как гениальная мысль пробила мозг: костёр! Дрова должны быть с другой стороны дома. Там же и баня. Я тяжело выдохнул, поставил кастрюлю на крыльцо и взял мачете. Сегодня у меня очень активный день.

Новая тропинка далась мне тяжелее – голод крайне плохо сказывался на организме. А когда я увидел пустую поленницу, врезал себе ладонью по лицу.

– Идиот! Там в доме хлама на выброс – вагон. Бери и жги.

Я на крейсерской скорости отправился в обратный путь. Не успел я дойти до крыльца метров пять, как из кастрюли выпрыгнул хомяк.

Натуральный – причём здоровенный, откормленный – хомяк, а щёки его были чуть ли не вдвое больше его самого: наглая тварь затолкала за них безумное количество гречки и пыталась свалить в закат. Но животинка переоценила свои силы и, едва подпрыгивая, бежала – прямо как я сейчас. Особенно не задумываясь, я подкинул мачете, перехватил его за лезвие и метнул в хомяка.

Лишь когда кинул, подумал, что зря: теперь ещё придётся выискивать железяку в кустах. Как же я ошибался! Попасть-то я попал, только не остриём, а рукоятью. Правда, туда, куда хотел: в шею, между головой и тельцем.

Гречка изо рта ворюги посыпалась во все стороны; сам зверёк, что-то пискнув, приземлился плашмя и замер. В целом грех расстраиваться: вор нейтрализован, гречки ещё целый мешок, а главное – огромная тушка хомячка.

В целом это даже и не хомяк, а целый тушканчик. Исполинских размеров – почти капибара. Я подошёл к тельцу, потыкал в него палочкой, а то, не дай бог, палец откусит. Нет – пациент скорее мёртв, чем жив. Я приподнял его за заднюю лапку – больше килограмма однозначно. На моём лице появилась алчная улыбка.