Сказки. Без молочных рек и кисельных берегов - Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович - Страница 2

В ранних повестях Салтыкова, особенно во второй, силен элемент социальной критики. Приехавший из провинции в Петербург «маленький человек» Иван Самойлыч Мичулин пытается получить «место», то есть устроиться на службу, но в петербургском мире бедному провинциалу, не имеющему протекции, места нет. В болезненном бреду герою мерещится огромная пирамида, присмотревшись к которой, он замечает, что она составлена из людей, и в самом основании видит своего двойника, голова которого «была так изуродована тяготевшею над нею тяжестью, что лишилась даже признаков своего человеческого характера…» (1, с. 265). Этот салтыковский гротеск – образ чудовищной иерархической пирамиды, уничтожающей человека, равно как и некоторые другие моменты в тексте, стал причиной особого внимания властей к личности автора. В феврале 1848 года произошла революция во Франции, а затем и революционные выступления в ряде других стран. Повесть Салтыкова, напечатанную в марте, сочли крамольной, в ней, как и в повести «Противоречия», увидели «вредный образ мыслей и пагубное стремление к распространению идей, потрясших уже всю Западную Европу…»[5] В апреле 1848 года Салтыков был арестован и после недолгого следствия отправлен в Вятку. Двадцатидвухлетний юноша, полный планов, надежд и литературных притязаний, на семь лет принудительно был вырван из привычных условий жизни – в Петербург он вернулся уже тридцатилетним.

В Вятке Салтыков начинает службу с низших ступеней чиновничьей лестницы. Через некоторое время он получил должность старшего чиновника по особым поручениям при губернаторе, а еще через два года был назначен советником губернского правления. Служил он, вдохновляясь «идеалами добра, истины, любви». Писательством не занимался, но это вынужденное молчание стало временем творческого возмужания. В ноябре 1855 года Салтыков получил известие об освобождении и в конце декабря навсегда покинул Вятку. Почти сразу же по его возвращении, во второй половине 1856 года, на страницах журнала «Русский вестник» начинается публикация произведений, объединенных общим названием «Губернские очерки». Повествование в цикле ведется от имени надворного советника Николая Ивановича Щедрина, именем которого были подписаны очерки, – так в России появился писатель Щедрин, чей талант был замечен и читателями, и критикой. С этого времени Салтыков начинает подписывать свои произведения литературным именем «Н. Щедрин».

«Губернские очерки» потрясли русскую публику. Со смертью императора Николая I и воцарением Александра II начиналась новая эпоха: «прошлые времена» уходили в небытие и наступал период политических надежд и социальных упований. Этот перестроечный дух эпохи очень точно почувствовал и изобразил Салтыков. «Ведь выбрал же г-н Щедрин минутку, когда явиться», – писал Ф.М. Достоевский[6], выразив настроение многих своих современников. Чиновные взяточники, мошенники, вымогатели пестрой толпой проходят перед читателями, но цикл венчается картиной похорон и знаменательной репликой: «“Прошлые времена” хоронят!» (2, с. 468) Книга Салтыкова принесла ему известность в самых разных кругах читателей, вплоть до членов царской фамилии. Когда происходило одно из очередных служебных перемещений Салтыкова и царю доложили, что речь идет об авторе «Губернских очерков», он произнес: «…пусть едет служить да делает сам так, как пишет…»[7]

«…Писал и служил, служил и писал» (17, с. 473) – так в одном из автобиографических набросков скажет Салтыков об основном содержании своей жизни на протяжении многих лет. Писал – потому что не мог не писать. Служил – потому что служба была основным источником доходов. Об этом приходилось думать еще и потому, что в мае 1856 года Михаил Евграфович становится семейным человеком: он женился на дочери бывшего вятского вице-губернатора Елизавете Аполлоновне Болтиной.

«Лучшую пору моей жизни я размыкал по губернским городам…» – писал Салтыков (15–2, с. 283). В губерниях он занимал высокие административные посты: вице-губернаторствовал в Рязани (март 1858 – апрель 1860) и Твери (апрель 1860 – январь 1862), затем, после краткосрочной отставки, продолжил службу в должности председателя казенной палаты[8] в Пензе (ноябрь 1864 – ноябрь 1866), Туле (ноябрь 1866 – октябрь 1867) и Рязани (октябрь 1867 – июнь 1868). Только в 1868 году с бюрократической деятельностью было бесповоротно покончено. Салтыков вышел в отставку в чине действительного статского советника, который по Табели о рангах соответствовал армейскому чину генерал-майора.

Его служебную деятельность с полным правом можно назвать образцовой: он был энергичен, принципиален, не считался с затратами личного времени и сил. Начав службу в Рязани, писал брату, что работает «в полном смысле слова, как каторжник <…> ежедневно, не исключая и праздничных дней, не менее 12 часов» (18–1, с. 196). Так же обстояло дело и в Твери. В Рязани и Твери Салтыков, как вице-губернатор, возглавлял губернское правление, в которое «входили все учреждения в губернии, судебные, административные, хозяйственные, благотворительные и прочие»[9]. Кроме того, в отсутствие губернатора он исполнял обязанности начальника губернии. Через его руки проходили бесчисленные «дела о злоупотреблениях помещичьей властью», и он детально вникал в них, добиваясь наказания виновных. Занимался вопросами жизни городского населения, положением фабричных рабочих, проблемами загрязнения окружающей среды. В его ведении находились земские и городские полиции, надзирал он за положением в тюрьмах и больницах, за состоянием строительных работ и др. Все вопросы, подлежавшие обсуждению губернского присутствия (органа, в который входили высшие чины губернского правления), вице-губернатор предварительно рассматривал сам и по многим вопросам писал или редактировал решения.

Чиновничья служба фактически не оставляла времени для занятий литературой, но Салтыков все-таки ухитрялся писать. В 1857–1868 годах главным объектом его внимания были преобразовательные процессы в социально-экономической сфере и реакция на них в помещичьей и чиновничьей среде (сборники «Невинные рассказы», «Сатиры в прозе», «Письма о провинции» и др.).

Вице-губернаторство Салтыкова в Твери совпало со временем подготовки и проведения крестьянской реформы. В 1861–1862 годах Тверь оказалась своеобразным центром оппозиционных настроений. Программа либеральных преобразований, предложенная чрезвычайным собранием тверских дворян, была изложена в Адресе, направленном Александру II. Салтыков не имел непосредственного отношения к событиям, но, судя по некоторым обстоятельствам, негласно участвовал в выработке документов.

В очерках, написанных в Твери в начале 1860-х годов, впервые появляется город Глупов. Но прообразом его послужила не только Тверь, в равной мере на это могли претендовать и Вятка, и Рязань, а позже еще и Тула, и Пенза – любой из губернских, уездных и даже столичных городов – словом, вся Россия. Уже в первых рассказах появляется тема истории Глупова, которой нет: «У Глупова нет истории. Всякая вещь имеет свою историю; даже старый вице-губернаторский вицмундир имеет свою историю <…> ay Глупова нет истории. Рассказывают старожилы, что была какая-то история и хранилась она в соборной колокольне, но впоследствии не то крысами съедена, не то в пожар сгорела…» (3, с. 484). Слово «история» каламбурно обыгрывается: в нем совмещаются понятия о процессе и об описании процесса. К этому каламбуру автор возвращается в «Истории одного города», где использован прием найденной истории – записей четырех летописцев, развернутых в причудливом повествовании.

Основные события, изображенные в романе, хронологически ограничены 1731–1825 годами, но условность этих временных границ подчеркнута числом градоначальников – 22: именно столько самодержцев было на Руси, начиная с венчавшегося на царство Ивана Грозного и до правившего в 1860-е годы Александра II. Отвечая на упреки, Салтыков писал, что «не “историческую”, а совершенно обыкновенную сатиру имел <…> в виду, сатиру, направленную против тех характеристических черт русской жизни, которые делают ее не вполне удобною» (18–2, с. 82). Материал же для сатирических обобщений ему давала вся российская история – от Гостомысла до современности. «Сумасшедше-юмористическая фантазия» Салтыкова (И.С. Тургенев) гротескно заостряла факты и ситуации действительной жизни, обнажая их подлинное содержание и сущность.