Беги за мёртвым кроликом (СИ) - Иевлев Павел Сергеевич - Страница 71

— Ты же не удалил их с флешки?

— Нет, там куча свободного места. Я не удаляю картинки, никогда не знаешь, где пригодятся. Сделал копию на ноут.

— Отлично. Я же смогу их посмотреть, раз они на флешке?

— Конечно. Это просто геймарт. Какая-то мистическая хтонь про привидения и компьютеры, выглядит как интересная идея из числа тех, которые так и остаются инди-недоделками.

— Почему?

— Слишком концептуально. Слишком заморочено. Слишком сложно. Слишком психотично и специфично. Иногда такие вещи внезапно выстреливают, как «Алиса МакГи», случайно попав в какое-то коллективное бессознательное, но чаще всего там нет ничего кроме самопрезентации автора: «Приходите, санитары, посмотрите я какой!» На уровне концепта — красиво, отвал башки, но как проект тухло, потому что тараканы у всех свои, и никому не интересно играть с чужими. Хотя арт прикольный, жаль, что не помню, к чему. Я даже попытался найти ТЗ, перетряхнул всю почту по примерным датам, но нет.

— А на флешке?

— Нет, я проверил. Там только картинки по папкам. Из структуры можно прикинуть, что какая-то сюжетка у меня в исходниках была, явно на основе файла-­синопсиса разложено, но где он? Уже не отыскать. Слишком много цифрового мусора накопилось с тех пор.

— Да, это общая проблема. Слишком много надо помнить, никто не помнит всего, каждый запоминает свой кусочек, и эти фрагменты реальности никак не хотят собираться в общую для всех картину мира.

— Поэтому ты хочешь получить мой кусочек и сделать его своим? :)

— Да, нечто в этом роде, ты прав :) Так дашь мне свои заметки?

— Знаешь, я в сомнениях. Там очень много... Личного. О тебе. Обо мне. О нас.

— Ты уже всё прочитал?

— Нет. Только несколько заметок наугад.

— А почему?

— Не знаю. Как-то очень дискомфортно их читать. Неприятно и даже немного страшно.

— Слушай, может быть, это странный совет...

— Да ладно, чего уж там...

— Не читай их.

— Почему?

— Тебе не приходило в голову, что забыть те события — твой собственный выбор? Выбор того тебя. Человека, который был максимально в курсе ситуации, а значит, имел основания для такого решения? Сейчас ты фактически идёшь наперекор самому себе, своей более информированной итерации.

— Слишком сложно. Зачем бы я такое с собой сделал? А главное — как?

— Наверное, у тебя были причины и нашёлся способ. Кому ещё доверять, если не самому себе?

— Я просто не могу представить, зачем бы я отказался что-то помнить.

— Но ведь это как раз нормально сейчас!

— В каком смысле?

— До Цифры люди тонули в избытке информации, не имея физической возможности разобраться во всём, что нужно знать. Новый тариф? Новые услуги? Изменение ставки по вкладу? Новая вакансия? Новый налог? Обновление прошивки? Пересмотр аренды? Отслеживать не хватит часов в сутках, люди проверяли и перепроверяли каждый шаг, потом понимали, что окончательно запутались, и вообще никакого шага не делали. Потом пришла Цифра и все, наконец, выдохнули: паралич информационной избыточности перестал давить на голову, появилась возможность действовать, а не тонуть в интерпретациях. Но у этого есть цена: больше нет чёткого бэкграунда. Всё, что мы знаем, действительно только на текущий момент. Определённое настоящее требует неопределённого прошлого, во имя хоть какого-то будущего. Мы не можем больше сказать: «Было вот так».

— Ну, это-то все знают... Актуализация токсичного ретроследа, всё такое. Но тебе-то зачем мои заметки?

— Надо кое-что узнать. Они же хранились в локале, не актуализировались, своего рода «капсула времени», слепок, как твои рисунки.

— Но ты узнаешь из них только то, что знал тот я!

— А может быть, мне именно это и надо?

— Нафига?

— Может, я хочу спасти тебя от твоего прошлого, например?

— От моего? Или от своего? Что-то мне подсказывает, что они пересекались. Слишком уж тебе нужны записи. Что там может быть такого важного для тебя? Думаю, мне все же стоит прочитать их сперва самому...

— Ну да, давай, Иван-Царевич, кидай в печку жабью шкурку! Сказки никого ничему не учат... Пойми, если разрушишь суперпозицию, то как было уже не вернёшь.

— А надо?

— Откуда мне знать, что тебе надо? Ты сам-то в курсе?

— Да. Пригласи меня к себе. Домой. Я хочу к тебе в гости!

— Серьёзно?

— Абсолютно! Обещаю надеть чистые носки, не сморкаться в занавески и не обращать внимание на бардак.

— Эй! С чего ты взял, что у меня бардак?

— А разве нет?

— Ну... Ладно, я приберусь.

— Так ты согласна?

— Да. Но с тебя флешка. И ты перенесёшь туда записи, а не скопируешь.

— А как ты узнаешь, что я не оставил себе копию?

— Поверю на слово.

— Замётано! Где и когда?

Цифровое общество — счастливое общество!

Исследование QBism aposteriori Co

В условиях становления информационного общества человек поначалу сталкивался с хронической перегрузкой памяти. Количество данных, необходимых для повседневной и профессиональной деятельности, в какой-то момент превысило возможности когнитивных механизмов мозга. Попытки обработать значительные массивы небытовой информации приводили к устойчивому стрессу, снижению концентрации и росту тревожных состояний.

Актуализируемая цифровая память поменяла распределение когнитивных функций между человеком и средой. Сведения, не носящие операционного характера, делегируются цифровым ассистентам, обладающим функцией автоматической актуализации. Человеку не нужно удерживать в памяти контекстуально нерелевантные данные, которые сохраняются в цифровой среде, но выводятся из операционного контура до возникновения запроса.

Эта практика привела к уменьшению психологического давления, снижению социального «стресса неуспешности» и общему увеличению продуктивности общества. В условиях актуализируемой памяти ценность человека определяется не по объёму усвоенной им на протяжении жизни информации (априорам), а по способности к апостериорному обновлению ожидания в рамках агентной ответственности.

Глава 24. Версионное управление фактами

Агентство визуальной среды. Рекомендации для контент­мейкеров устаревших материальных форм

Агентство визуальной среды обращается к создателям визуального контента, работающим в формате аналоговых техник (нецифровой живописи, скульптуры, материального перфоманса и так далее) с напоминанием, что в выставочном и коммерческом обороте произведений искусства допускается только цифровая репрезентация в форме, обеспечивающей проверяемость, воспроизводимость и актуализацию контекста.

Материальное творчество не ограничивается, оставаясь полноправным этапом художественного процесса, однако его экспонирование на официальных площадках не допускается, в целях сохранения актуализируемости визуальной среды. Материальные техники фиксируют произведение в неизменяемой конфигурации, что затрудняет корректное сопровождение, обновление описаний, атрибуции и контекста, при этом цифровая экспозиция, напротив, позволяет корректно транслировать авторский замысел вне зависимости от условий экспонирования.

Цифровая версия принимается как базовая операционная форма произведения, именно она используется для оценки, конкурсного отбора, общественно значимых публикаций, коммерческого распространения и архивного хранения. Материальный оригинал рассматривается как рабочий носитель и в публичном обороте не участвует. Это относится ко всем работам, созданным в рамках коммерческих заказов, грантовых программ, профессиональных конкурсов, выставок, фестивалей и иных официальных мероприятий.