Преданная. Любовь и долг (СИ) - Султан Лия - Страница 56

Он открывает глаза, смотрит с тёплой, чуть лукавой улыбкой и отвечает:

— И вы на меня, Жанель Алихановна, очень сильно влияете.

На несколько секунд между нами повисает тишина. Все, что есть: шум Босфора, крики чаек и наше дыхание. Глядя в его тёмные глаза, снова попадаю в сети. С удовольствием так попадаю, лелея в душе нежность и желание.

Тамерлан медленно проводит ладонью по моей спине, притягивая меня ближе. Его другая рука поднимается и обхватывает моё лицо. Большой палец нежно гладит мою щёку.

— Ты даже не представляешь, что со мной делаешь… — шепчет он хрипло.

Аэропорт Стамбула шумит вокруг нас, люди проходят мимо, самолеты садятся и взлетают, а мы стоим в стороне от основного потока пассажиров, возле зоны регистрации. Тамерлан провожает меня. У него самого ночной рейс чуть позже.

Я крепко обнимаю его за талию, зарывшись лицом в его рубашку. Такой сильный, умный, любящий и заботливый. Я — по уши влюбленная и немного сумасшедшая.

— Три дня оказалось так мало… — шепчу я, с трудом сдерживая ком в горле. — Надо было брать пять. Или семь.

Тамерлан крепче прижимает меня к себе.

— Я тоже так думаю, милая. Время пролетело, будто его и не было. Но мы вернёмся. Обязательно вернёмся сюда. В тот же отель, на тот же балкон.

Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

— Обещаешь?

— Обещаю, — отвечает он серьёзно и нежно одновременно. — Теперь мы увидимся дома. Я расскажу всё Касыму. Сам.

Я киваю, чувствуя, как глаза становятся влажными.

— Ты знаешь, как лучше. Я тебе доверяю. Полностью.

Тамерлан берёт мою ладонь в свою и целует взглядом. Сдерживается, ведь здесь не приветствуется, когда это делают публично.

— Пора… — тихо говорю я, хотя каждая клеточка тела сопротивляется.

Тамерлан кивает, но руку не разжимает. Мы стоим ещё несколько секунд, просто глядя друг на друга. Потом он притягивает меня в последнее, очень крепкое объятие. Я обхватываю его за шею, поднимаюсь на цыпочки.

— Я люблю тебя, — шепчу я ему прямо в ухо. — Очень люблю. Уже скучаю.

— И я тебя люблю, моя Жанель, — отвечает он низким голосом. — Больше, чем ты можешь себе представить. Мягкой посадки. Когда ты прилетишь, я буду еще в небе.

Мы отстраняемся друг от друга. Он всё ещё держит меня за руку, не желая отпускать. Пальцы размыкаем медленно, неохотно. Последнее касание кончиков пальцев и… надо идти.

Я разворачиваюсь и бреду к стойке регистрации. Каждый шаг даётся тяжело. На середине пути я не выдерживаю и оборачиваюсь.

Тамерлан стоит на том же месте и смотрит мне вслед. Высокий, статный, в тёмной рубашке. Его взгляд полон тепла, любви и лёгкой грусти. Он поднимает руку в прощальном жесте. Я улыбаюсь сквозь слёзы и тоже машу ему.

Ещё немного, — говорю я себе. — Совсем скоро мы будем вместе дома.

Глава 60

Глава 60

— Ты с ума сошёл?! — рычит Касым, хлопая ладонью по столу. — Как ты мог так поступить?! Как ты мог, Тамерлан?! Где была твоя голова? Из всех женщин в этом городе… почему именно она?

Вот оно. Началось. Я знал, что этот разговор будет тяжёлым, но не думал, что так быстро. Хотя… чего я ожидал? Она была его невесткой. Матерью его внучки. Для него это предательство. А для меня — наконец-то жизнь.

Когда шасси коснулось взлётно-посадочной полосы, я включил мобильный и первым делом позвонил Жанель. Услышав её сонный голос, улыбнулся и успокоился. Мы дома, пусть пока врозь, но скоро это изменится.

— Как хорошо, что ты позвонил, — спросила она, а я услышал эту её улыбку, что, должно быть, играла на любимых губах. — Сегодня я всё расскажу Аише и маме.

— Днём я поеду к Касыму и поговорю с ним.

Жанель вздохнула и прошептала:

— Удачи.

После полёта я вырубил телефон и отключился на пару часов, а когда проснулся, обнаружил пропущенные от брата. Без задней мысли перезвонил ему и сказал, что прилетел, но вместо вопросов о поездке он попросил меня заехать как можно быстрее в офис.

Не люблю форс-мажоры, но голос Касыма звучал так, будто случилось что-то серьёзное и нам придётся срочно что-то решать. Но всё оказалось куда проще: меня кто-то опередил и сдал Касыму. Он узнал о нас с Жанель ещё до моего прилёта. Такую реакцию я ожидал, но хотел всё сделать по-другому.

Я молчу несколько секунд, давая ему выговориться. Внутри меня — ни страха, ни вины. Только твёрдая, спокойная уверенность.

— Откуда ты узнал? — спрашиваю. — Я был максимально осторожен.

Касым горько сморщился, качая головой.

— Твоя бывшая жена мне позвонила. Она видела вас в стамбульском аэропорту. Вы обнимались…

Ему неприятно даже говорить об этом, а вот я лишь усмехаюсь.

— Значит, Наира решила вмешаться напоследок. Спасибо, что сказал, я приму меры.

— Тебя только это волнует?! — Касым повышает голос. — Ты! Как ты мог с ней?! Она была женой моего сына! Невесткой в моём доме! Она — мать моей внучки!

Я делаю шаг вперёд. Голос остаётся ровным, но внутри уже копится раздражение.

— Да, была. Была, — повторяю с нажимом. — Но в прошлом. Анвар сам её унижал своими связями с эскортницами, сам предал. И ты это прекрасно знаешь.

— Это не даёт тебе права! — Касым бьёт кулаком по столу. — Ты мой брат! Мой партнёр! Ближе тебя у меня никого нет, и ты подводишь меня! Спишь с… с… — он задыхается, не в силах продолжать, но это окончательно меня злит.

— Если на то пошло, у тебя нет права читать мне мораль, — перебиваю я, повышая голос. — Всю жизнь я поступал по совести и делал всё во благо семьи. Твоей в том числе. Когда ты изменял своей покойной жене, я знал об этом. Все знали. Но я молчал. Никогда тебя не осуждал. Не предавал. Ни разу. А сейчас, когда я наконец-то нашёл женщину, которую люблю, ты готов меня разорвать?

Мы уже почти кричим друг на друга. Касым краснеет, тяжело и учащённо дышит, и я вспоминаю, что он сердечник. Ещё одной смерти я не хочу.

В висках стучит кровь, но держу себя в руках.

— Ты хоть понимаешь, что это значит для семьи?! — качает он головой. — Для Аиши! Как отреагирует Анвар?

— Как отреагирует Анвар мне все равно. Он никто для Жанель, не забывай об этом. И не впутывай сюда Аишу, — жёстко говорю я. — Это наша с Жанель жизнь. Не твоя. Не Анвара. Наша.

Касым буравит меня яростным, разочарованным взглядом.

— А она? Она-то чем думает, ложась в постель с дядей бывшего мужа?

Я смотрю ему прямо в глаза.

— Я тебя не бью, потому что ты сердечник, — жёстко и грубо заявляю я. — Ты будешь уважать её впредь, потому что она станет моей женой. Нравится тебе это или нет.

Касым молчит несколько секунд, потом выплёвывает с горечью:

— Моя внучка никогда не назовёт тебя отцом. Даже не надейся.

Я киваю спокойно и твёрдо.

— Я этого не жду и не собираюсь занимать место Анвара в жизни Аиши. Я просто хочу быть с Жанель.

Брат всё ещё горит, его безумные глаза налились кровью, а руки трясутся от гнева. Он понимает, что разговор бессмысленный и я не собираюсь отступать.

— Мы поговорим, когда ты успокоишься, — решаю первым поставить точку на сегодня. — Ты должен понять, что я не буду жить в тех рамках, которые навязывает мне общество, ты или кто-то еще. Если я полюбил её, пусть она и твоя бывшая невестка, то я буду с ней.

Развернувшись, иду к двери. За спиной слышу тяжёлое дыхание брата.

— Тамерлан…

Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

— Я всегда думал, что, если весь мир отвернётся от меня, ты останешься рядом. А теперь я смотрю на тебя и не узнаю, — говорит он уже тише, успокоившись. Но именно эти слова ранят сильнее всего.

— Позвони, когда остынешь, — прошу его на прощание.

Выйдя из кабинета, прикрываю за собой тяжёлую дверь. Секретарша боится поднять на меня взгляд и делает вид, что усердно печатает.

Всё, что надо, я сказал и не жалею ни о едином слове.

Я люблю своего брата, безгранично им восхищаюсь и никогда не предам. Он знает о моей ему преданности, знает, что ради него и с ним я пойду и в огонь, и в воду. И я действительно закрывал глаза на его поступки в прошлом, от которых страдала Батима. Когда-нибудь мне прилетит за это бумеранг. А может, уже прилетел.