Преданная. Любовь и долг (СИ) - Султан Лия - Страница 44

Я отвечаю. Раскрываюсь, таю в его поцелуе, забываю, где мы, какой час, какой год. Есть только он. Только его руки на моей спине. Только этот миг, который я хочу растянуть в вечность.

Над головой снова нарастает гул - очередной самолёт идёт на посадку. Огни мигают, ветер усиливается, волосы летят в лицо, но он не отпускает. Только прижимает меня крепче, защищая от всего мира.

Огромный самолёт проносится над нами, словно касаясь макушек. Гул стихает, и вместе с ним затихает всё вокруг.

Тамерлан лбом упирается в мой лоб.

— Ты нужна мне, — тихое признание ударяет в самое сердце. — Очень нужна.

— И ты мне тоже очень нужен, — шепчу я, коснувшись кончиками пальцев его подбородка.

В Алматы действительно есть такая смотровая площадка, куда горожане приезжают смотреть на посадку самолетов .

Глава 46

Глава 46

Моё рабочее утро начинается с цветов. Огромный букет роз и голубых гортензий уже стоял в моём кабинете, когда я вошла. Малика приняла его за несколько минут до моего приезда и поставила на низкий столик напротив дивана.

Цветы благоухают на всю комнату, напоминая о вчерашнем вечере. В гортензиях нахожу белую карточку со словами:

«Доброе утро. Надеюсь, ты хорошо спала».

Он предусмотрительно не подписал открытку, но я и так всё понимаю. Проведя ладонью по бархатным лепесткам, улыбаюсь, как молоденькая неопытная девчонка. У меня пятнадцатилетняя дочь, а я сама сейчас краснею, как подросток, при мысли о мужчине, который волнует и завораживает меня.

Сев за стол, открываю ноутбук и пытаюсь работать. Нужно проверить почту, накладные на ткани и фурнитуру, связаться с SMM-менеджером. Но крупные нежно-розовые бутоны отвлекают и перетягивают на себя всё моё внимание.

Откинувшись на спинку кресла, любуюсь ими несколько секунд, а затем закрываю глаза и вспоминаю вчерашний вечер: его объятия, поцелуи, признания, ласковый низкий шёпот, чёрные глаза, сильные руки, твёрдые губы…

Думая о нём, я касаюсь своей нижней губы кончиками пальцев, провожу по ней из стороны в сторону, останавливаюсь и спускаюсь к шее… ниже и ниже. Жар разливается по телу, когда я представляю Тамерлана. Ощущения настолько забытые и сильные, что я сама себя не узнаю.

Я понимаю, что меня, как женщину, влечёт к мужчине намного старше. На него реагирует не только душа, но и тело. То самое тело, которое я три года считала грязным и которому ничего не позволяла.

Звонок мобильного отвлекает меня от мыслей о нём. На дисплее высвечивается имя подруги.

— Ну? — вместо приветствия. — Рассказывай. Ты вчера так и не написала, я чуть с ума не сошла.

— Доброе утро, — усмехаюсь я, садясь ровно и нажимая на клавиатуре клавишу «Enter». Попробую хотя бы поработать во время разговора.

— Не отвлекайся. Говори всё и в подробностях.

От Лааль ничего не утаишь, поэтому я делюсь с ней сокровенным — тем, что сейчас не смогу рассказать ни одной живой душе, даже маме.

— Я же говорила, — довольно вздыхает она. — Я сразу всё поняла, ещё в галерее, по тому, как он на тебя смотрел. Так смотрит мужчина, который пропал.

— Он не пропал, — мягко возражаю я.

— Ты влюблена, Жанель. И это прекрасно.

— Мне хорошо, — признаюсь тихо. — Мне очень хорошо с ним, ты не представляешь. Я знаю Тамерлана шестнадцать лет, но именно сейчас узнаю другую его сторону. И он… потрясающий.

— У-у-у, детка, это очень поэтично. Никто не возил меня смотреть на самолёты.

— Я тебя свожу, — смеюсь я.

— С тобой неинтересно, — бубнит Лааль. — Так, и когда у вас новая встреча?

— Наверное, сегодня… или завтра. Ты не представляешь, как я её жду и боюсь одновременно. Особенно если учесть наше… косвенное родство и множество разных «но».

— А кто сказал, что любовь должна быть удобной? — парирует она. — Ты счастлива? Он тебя уважает? Он рядом, когда нужно? Ну и забудь про эти дурацкие ярлыки.

— Легко сказать…

— А ты попробуй, — она вздыхает. — Кстати, я сегодня заеду к тебе на обед. Освободи окошко. Всё равно ты там одна сидишь и страдаешь.

— Не страдаю я…

— Конечно. Жди, буду около часа.

Она отключается, а я всё-таки заставляю себя прогнать образ Тамерлана из головы и поработать.

Но не проходит и получаса, как Малика заглядывает в кабинет с растерянным лицом.

— Жанель Алихановна, там к вам… посетительница. Требует, чтобы я её впустила.

— Кто?

— Батима Байзакова.

В груди холодеет от одного имени. Три года она не искала со мной встреч, вчера демонстративно игнорировала, а сегодня зачем-то пришла.

Нет, это не случайно.

— Пусть войдёт, — говорю Малике, и она выходит за дверь, чтобы пригласить мою бывшую свекровь.

Ене входит в кабинет с высоко поднятой головой. На ней бежевый брючный костюм и сумочка на длинном ремешке. Она вцепилась пальцами в светлую кожу, явно ища в ней опору.

— Здравствуйте, мама, — приветствую её, спокойно поднимаюсь из-за стола и иду к ней. — Что вы хотели?

Она не отвечает, но молча окидывает взглядом кабинет и останавливается на букете Тамерлана.

— Я видела вас вчера, — произносит она ледяным тоном. — С Тамерланом.

Я, как могу, сохраняю спокойствие. Сердце бешено стучит, но я держу удар.

— Мы с Тамерланом-ага действительно разговаривали. И что в этом такого?

— А то, — Батима делает шаг ко мне, — что я видела, как ты садишься к нему в машину. Я ещё раньше всё про вас поняла. Видела, как вы смотрели друг на друга на свадьбе и вчера на выставке. Но то, что ты села к нему…

— И что? — перебиваю её. — Мы взрослые люди, Батима-апа. Вам не кажется, что вы лезете не в своё дело?

— Не в своё? — она повышает голос. — Ты — келин, бывшая жена моего сына! Он — брат моего мужа. И я не позволю тебе опозорить нашу семью этой связью!

Я не успеваю среагировать. Её рука взлетает, и пощёчина обжигает мою щёку.

— Бесстыдница, — шипит она. — Легла под Тамерлана. Что скажет Аиша, когда узнает? Что скажет Анвар?

В глазах темнеет, а скулы сводит от напряжения. Щека горит от удара. Я потираю её ладонью и вместе с тем чувствую, как изнутри вырывается гнев, такой сильный, что я могу в нём пропасть.

Я делаю шаг вперёд и несильно толкаю её в грудь.

— Не смейте поднимать на меня руку, — цежу сквозь зубы. — Ваш сын однажды уже это сделал, и я чуть не убила его. Не надо повторять его ошибки.

Батима бледнеет, но не отступает.

— Мы пригрели змею на груди! — не унимается она. — Это был твой план, да? Развелась с Анваром, чтобы подобраться к Тамерлану. Сшила платье для Аялы, выбила приглашение на свадьбу, соблазнила его. Я как чувствовала — ты кобра.

— Уходите, — говорю я, указывая на дверь. — Уйдите.

— Я всё расскажу Касыму! — бросает она.

— Рассказывайте, — я развожу руками. — Вперёд. Мне не страшно. Мне вообще нечего скрывать и нечего стыдиться!

Батима смотрит с презрением, но я не опускаю глаза. Я выше этого. Я знаю, что моей вины нет, а мои чувства — это не грязь. Они светлые и настоящие.

— Ты ещё пожалеешь, — произносит она.

— Вон, — я беру её под локоть и веду к выходу. — Вон отсюда.

Она не сопротивляется — видимо, слишком шокирована моей прямотой и силой. Батима вылетает в коридор, оборачивается, хочет что-то сказать, но я закрываю дверь перед её носом.

Знаю, что Малика меня прикроет и выведет её, но сейчас меня трясёт.

Я быстро беру со стола телефон и сажусь на диванчик. Убрав волосы от лица, звоню Тамерлану. Он берёт трубку очень быстро, и я говорю первая:

— Тамерлан, только что заходила Батима. Она видела нас вчера, когда я садилась к тебе.

— Что она сказала? — сохраняя хладнокровие в голосе, спрашивает он.

— Что расскажет о нас твоему брату. Она всё поняла.

Глава 47

Глава 47

Тамерлан

Всё совещание я провёл как на иголках, то и дело поглядывая на часы. Батима уже, должно быть, дома, и мне нужно поехать к ней и поговорить.