Преданная. Любовь и долг (СИ) - Султан Лия - Страница 43

Он бросает на меня короткий взгляд.

— Почему?

— Потому что сама не люблю, когда мной командуют.

— Я заметил.

Мы выезжаем на трассу. Город постепенно пустеет — дома редеют, машин становится меньше, огни не такие яркие. Я смотрю в окно и не узнаю эти места.

— Куда мы едем?

— Есть одно место, которое я хочу вам показать, — отвечает он. — Вы когда-нибудь видели, как заходят на посадку самолёты?

— Конечно. Я часто летаю.

— А вблизи?

— Нет, никогда, — мои глаза загораются. — А насколько вблизи?

— Скоро увидите.

Мы едем молча какое-то время. Затем я перевожу взгляд с дороги на мужчину рядом. Он сосредоточенно ведёт машину, двумя руками удерживая руль. На запястье поблёскивают часы.

Странно. Я ведь знаю его много лет. Видела десятки, если не сотни раз на семейных праздниках, свадьбах, юбилеях, похоронах. Мы с ним всегда вежливо здоровались и расходились в разные стороны, никогда не задерживали друг на друге взгляды, никогда не обсуждали даже погоду. Помню, он приезжал на поминки по папе, когда прошёл год после его смерти.

И всё же сейчас я смотрю на него совсем иначе, словно впервые.

В полумраке салона его профиль кажется особенно чётким. Прямой нос, волевой подбородок, в тёмных волосах и на висках блестит серебро.

Красивый мужчина. Красивый, взрослый, надежный. Наверное, именно это цепляет меня больше всего. Не внешность, не статус, а ощущение спокойствия рядом с ним.

Машина сворачивает направо, и через несколько минут вдалеке мерцают огни взлётной полосы. Понимаю, что мы приехали на смотровую площадку, о которой я читала. Думала, что здесь всегда многолюдно, но именно сейчас никого нет: только ночное небо, самолёты и мы.

Тамерлан выключает музыку и глушит двигатель.

— Выходим, — говорит он.

Я открываю дверь, и прохладный ветер тут же касается лица и волос. Обнимаю себя руками, но это не спасает — резко похолодало. И вдруг на плечи опускается его пиджак. Он тёплый, пахнущий его парфюмом, несущий в себе ауру силы и власти.

— Не простудитесь, — произносит Тамерлан у самого уха, задерживая свои руки на лацканах. Всё выглядит и ощущается так, будто он обнимает меня сзади.

Повернув голову, оказываюсь с ним лицом к лицу, но ничего не могу сказать. Кажется, я погружаюсь в этого мужчину всё глубже и глубже.

— Спасибо, — шепчу я, кутаясь в пиджак.

— Смотрите наверх, сейчас начнётся.

Мы стоим у машины, подальше от ограждения, и смотрим в пустоту. Огни взлётной полосы уходят в бесконечность, а над головой нарастает мощный гул.

— Боже мой! — я запрокидываю голову, когда один из них проходит прямо над нами. Так низко, что мне кажется, можно дотянуться рукой. Я придерживаю волосы одной рукой и смеюсь в голос, чувствуя на себе взгляд Тамерлана.

— Вы радуетесь, как ребёнок, — замечает он с улыбкой.

— Потому что я радуюсь чуду? — я поворачиваюсь к нему. — Посмотрите, как красиво. Как будто они летят сквозь звёзды. Дух захватывает. Вы поэтому привезли меня сюда?

— Я привёз вас сюда, — Тамерлан делает два шага ко мне, — потому что именно здесь я понимаю, чего хочу на самом деле.

Замираю на месте, опустив руки. Ветер треплет волосы, но я уже их не держу, потому что Тамерлан, оказавшись ближе, приглаживает их ладонями и смотрит мне в глаза.

— И чего вы хотите?

— Вас, Жанель...

Тамерлан больше ничего не говорит, но наклоняется и медленно, осторожно, словно давая мне время отстраниться, касается моих губ своими. Они у него горячие, уверенные, жёсткие. А в его поцелуе нет юношеской торопливости или желания что-то доказать. Только нежность, которую мужчина его возраста уже не боится показывать.

Закрыв глаза, отвечаю ему с тем необъяснимым счастьем, которое сейчас затапливает моё сердце. Возникшее между нами притяжение вспыхивает, как солнце в ночи. Я кладу ладони на его грудь, в то время как он, опустив руки на спину, прижимает к себе сильнее.

Рушится наш старый мир, прошлое и узы, что нас связывали. Ещё один гул раздается в ушах, а над головами пролетает следующий самолёт. Волосы развеваются на ветру, но мне всё равно: я продолжаю тонуть в поцелуе и ласке мужчины, в которого с каждой секундой влюбляюсь всё сильнее.

Самолёт садится, гул стихает, но по телу до сих пор проходят приятные вибрации от поцелуя, его рук на моей спине, от того, как он смотрит на меня сейчас, отстранившись лишь на пару сантиметров.

Его дыхание касается моих губ. Он не торопится говорить, но смотрит, изучает, с божественной нежностью проводит пальцами по волосам, задевая висок и щёку. И мне так хорошо от его прикосновений: легко, невесомо, правильно, как будто наконец звёзды сложились так, как надо, пусть и с опозданием на много лет.

— Тамерлан, — шепчу, проведя ладонями по его рубашке. Кажется, я даже чувствую, как бьётся сердце под тканью.

Он накрывает мои пальцы своими и не отрывает взгляда. Улыбка на его губах не похожа на те, что были прежде. Он сохраняет ещё свою сдержанность и строгость, но я уже вижу в нём перемены.

— Вы дрожите, — замечает он. — Пойдёмте в машину.

— Подождите, — останавливаю его, опускаю глаза и поджимаю нижнюю губу. Дыхание сбивается, потому что теперь я растеряна от неизвестности. — Что между нами? Что мы будем делать дальше?

Тамерлан неожиданно обнимает меня одной рукой и целует в лоб с такой лаской, которую я никогда не видела от мужчины. Всё, что было у меня с мужем, давно забылось. Я сама заставила себя забыть, стереть из памяти. Но даже так я знаю: такой безусловной и безграничной нежности я от него не видела. А Тамерлан… он такой другой. Он Мужчина, рядом с которым в моём сердце расцветает райский сад, а душа обретает крылья.

— Для начала я предлагаю перейти на ты, — глубокий голос проникает под кожу, разносится по артериям. Мозг реагирует на его низкий шёпот щекочущими мурашками и давно забытой тяжестью внизу живота. — И я хочу видеть тебя каждый день.

Поднимаю на него глаза и разглядываю, не говоря ни слова, его мужественное лицо, исполненное решимости, достоинства и очарования, которого я раньше не замечала.

— Я попробую называть тебя на «ты», — обещаю ему, не в силах преодолеть желание коснуться его лица. Я делаю это впервые, и он от неожиданности дёргает бровями, на мгновение закрывает глаза и вновь их открывает. — Это будет нелегко.

— Мне важно, чтобы ты знала, Жанель… я чувствую, — он делает паузу в поисках нужных слов, — я уже давно чувствую, что ты стала частью моей жизни. Рядом с тобой становлюсь другим человеком. Меня тянет к тебе так сильно, что я уже не могу сопротивляться.

— И когда ты хотел мне об этом сказать? — легонько усмехаюсь я. — Наша поездка сюда — чистый экспромт.

— Не сегодня, — отвечает он после короткой паузы. — И не завтра.

Я удивлённо моргаю.

— Тогда когда?

На его губах появляется едва заметная улыбка.

— Когда был бы уверен, что не напугаю тебя своим признанием.

Он проводит большим пальцем по моей щеке и добавляет уже тише:

— Ты привыкла видеть во мне человека, который всегда знает, что делает. Но рядом с тобой я ошибался не меньше других мужчин. Слишком долго молчал и убеждал себя, что справлюсь.

— С чем?

— С эмоциями.

Я не могу и слова промолвить, потому что понимаю, о чём он. Ведь я так же, как и Тамерлан, бежала от этих чувств, убеждая себя, что не могу ничего к нему испытывать.

— Это признание? — облизнув от волнения губы, спрашиваю его.

— Да. Чёрт, — качает головой. — Я хотел многое сказать, но впервые растерян, как мальчишка. Потому что ты для меня очень важна, Жанель. Настолько, что занимаешь все мои мысли.

Знаю, что он никогда не бросает слов на ветер, я понимаю — это правда. И, желая подтвердить свои слова, он ведёт ладонью по моей щеке, касаясь пальцами уголка губ. Это прикосновение отдаётся в каждой клеточке.

Я закрываю глаза, когда Тамерлан вновь меня целует, и на этот раз уверенно.