Преданная. Любовь и долг (СИ) - Султан Лия - Страница 3

— Я в тебе не сомневался, — улыбается и, притянув, коротко целует в губы. Противно. — Пойдём, родители нас ждут.

Родители мужа ведут себя так, будто ничего не произошло. Они радушно приветствуют нас, целуют меня, свекровь снова говорит, что я похудела. Батима - хорошая женщина, но часто любит подчеркнуть свою власть и статус. У неё всегда безупречная укладка, маникюр и одежда, только глаза грустные. Тем не менее, вот уже 37 лет она хранит очаг, воспитала моего мужа и дочерей.

Её супруг - Касым Байзаков - человек основательный, строгий, не терпящий возражений. Мягок только с младшими дочерьми, со мной и внучкой - моей Аишей. В 90-е он с друзьями делал первые шаги в бизнесе, а в эпоху разгосударствления и приватизации выкупил погрязший в долгах аэродром. Говорят, предпринимательская жилка у него в крови, иначе он бы не построил империю, которую передаст сыну.

Дядя Анвара, которого я называю Тамерлан-ага, тоже здесь. Он, как всегда, немногословен и собран. Этот мужчина всегда держится особняком и появляется в их доме в кризисные моменты, потому что свёкор ему во всём доверяет и советуется. Иногда мне кажется, что он - серый кардинал семьи, и весьма опасный человек.

На самом деле Тамерлан — не дядя Анвара, а его старший двоюродный брат, которого мы все с уважением называем «ага». Родители Касыма Байзакова - военный лётчик и терапевт - забрали себе на воспитание сына своей погибшей в автокатастрофе дочери. Отец Тамерлана был азербайджанцем. Они погибли совсем молодыми, а дедушка и бабушка Анвара, которых уже нет в живых, усыновили внука, воспитали его и дали образование. Но, по рассказам, он с детства проявлял повышенный интерес к математике и шахматам, поэтому такой расчётливый. На заре создания авиакомпаний он, ещё зелёный финансист, проворачивал сделки, о которых сейчас лучше молчать. По крайней мере, так говорит моя мама.

Светская беседа в гостиной перед ужином прерывается, когда мужчины уходят в кабинет. Мы с ене (свекровью) провожаем их взглядами и знаем, зачем Касым и Тамерлан увели Анвара. Там они будут решать его судьбу. Нашу.

— Кызым (дочка), — гладит меня по руке свекровь Батима, — всё будет хорошо. Я уверена, это недоразумение.

Мне вдруг становится холодно, будто в комнату ворвался ледяной ветер. Мама Анвара говорит мягко, улыбается мне, а мне внутренности скручивает.

— Вы уверены?

— Конечно, — кивает она. — Анвар любит тебя, обожает Аишу. Он — верный семьянин, я ведь сама его таким воспитала. А то, что там… — она замолкает, боясь произнести вслух «Список Айки», — написано… это всё сфабриковано.

Я ничего не отвечаю, только поджимаю губы. Меня обрабатывают, чтобы я продолжала быть послушной и играть роль.

— Женщина должна быть мудрой и переждать бурю, Жанель, — неожиданно говорит свекровь. — На что-то иногда приходится закрывать глаза и рот.

— Терпеть? — изогнув бровь, спрашиваю я.

— Проявить мудрость…

— Хм, — только и могу вымолвить я, приказав себе пока молчать. Ещё не время. Делать из меня дуру я не позволю никому, иначе я не Жанель Мустафина. — Вы не против, если я включу новости? — посмотрев на часы и снова на ене, спрашиваю.

— Включи.

Протянув руку, беру пульт с низкого журнального столика у дивана и нажимаю на кнопку. Переключаю, нахожу нужный канал — АТВ, где уже начинается выпуск. Я знаю, что о «Списке Айки» сегодня говорят все, а значит, и здесь сейчас об этом расскажут.

— Успешная модель и блогер из Алматы организовала крупную сеть «элитных эскортниц», — говорит с экрана диктор. — Она подбирала девушек для богатых клиентов в закрытых группах в соцсетях. Состоятельные мужчины платили за ночь с одной такой красавицей до полумиллиона в час. Сводница обещала подопечным найти спонсоров и устроить их судьбу. В обмен инста-дива брала с них 40% от выручки.

Слово «спонсоры» срабатывает для меня как триггер. Значит, Анвар стал спонсором для одной из таких девушек. Он арендовал ей квартиру, покрывает все её хотелки и оплачивает путешествия. Он трахает её, потом приходит домой, ложится со мной в одну кровать и…

Я кусаю губы, когда смотрю на экран и думаю о том, что он клянётся мне в любви, воспитывает со мной дочь, привозит меня к своим родителям, а сам уже год спит с проституткой.

— Подозреваемая под арестом с июня этого года, — голос журналистки врывается в мои мысли. — В её скандальный список клиентов, который неизвестные слили в сеть, сплошь известные фамилии. Это певец К.Н., сенатор Батыр Ахметов и сын владельца авиакомпании «Nomad Airlines» — Анвар Байзаков.

— Ааах, — свекровь хватается за сердце. — Они же не имеют права называть имена! Почему они не говорят, что это сфабрикованный список?!

— А он сфабрикованный? — сжимая пульт в руке, я вновь смотрю на неё, и мои губы становятся тонкими, почти прозрачными.

— Жанель.

Повернув голову, вижу в дверях Анвара. Насупившись, он смотрит на меня строго. Вероятно, ему хорошо влетело от отца и дяди. Надеюсь, на этом всё, и мы поедем домой. Об остальном я подумаю завтра.

— Мы уезжаем?

— Нет. Нас с тобой ждут в кабинете.

— Зачем?

— Просто пойдём в кабинет, — давит он.

— Иди, кызым. Иди, — просит свекровь. — И помни, что я тебе сказала.

Бросив на неё прощальный взгляд, я чувствую только жалость. Сколько вот эта мудрая женщина закрывала глаза? Ведь я знаю, что мой свёкор - очень авторитарный человек. Но раньше у меня был отец - влиятельный политик со связями, а теперь я просто «за мужем».

Глава 4

Глава 4

Кабинет Байзакова-старшего находится в самом дальнем крыле дома, куда почти не доносился шум семейной жизни. Я была там всего пару раз, потому что во-первых, это святая святых, а во-вторых, женщин здесь по определению быть не должно. Разве что домработница заходить прибрать и смахнуть пыль с книг.

Внутри стоит запах кожи, древесины и едва уловимый аромат табака — не резкого, а дорогого.

Кабинет выдержан в глубоких темных тонах. Вдоль одной стены поднимается библиотека — высокая, до самого потолка. Тяжелые полки из темного дуба заполнены книгами: экономика, история авиации, биографии, редкие издания о навигации и старые атласы. Некоторые корешки уже выцвели, другие, наоборот, блестели новой типографской краской. Между книгами стояли небольшие модели самолетов — точные копии тех, что когда-то входили в парк его авиакомпании.

В центре комнаты стоит массивный рабочий стол. На нем лежат аккуратные стопки документов, кожаная папка, тяжелая ручка. Касым Байзаков восседает в черном кресле за столом и смотрит на меня по-отечески мягко, и в то же время строго. У стены - глубокий кожаный диван цвета горького шоколада. На нем сидит Тамерлан-ага - «серый кардинал» семьи, без которого не обходится ни одно важное решение. Хитрый лис, как называет его сам Анвар. Если мой свекор – мажоритарный акционер авиакомпании с 60 процентами, то у Тамерлана их 40, но есть и другой бизнес, никак не зависящий от Касыма.

Выдержав взгляд свекра, я поворачиваю голову к его брату. Он в этот момент тянется за бокалом виски, что стоит на низком столике из темного стекла. Мы встречаемся взглядами, но я не могу его прочитать. Он вообще человек-загадка, всегда в тени, но всегда незаменим.

— Жанель, дочка, проходи, — свекор жестом приглашает сесть в кресло напротив стола. Незаметно расправив плечи и сжав кулачки, я подхожу ближе и опускаюсь перед ним. Анвар занимает соседнее кресло. — Я позвал тебя, потому что нам нужно решить, как действовать дальше.

— Вы имеете в виду, что нам делать после того, как Анвар попал в список элитной сутенерши? — задаю ему встречный вопрос, а ему это не нравится, ведь надо сначала дослушать. — Его имя только что озвучили в новостях. На всю страну.

Касым недобро косится на сына. Я тоже смотрю на мужа, а он впивается пальцами в подлокотникиа и хмурит брови.

— Папа, я тебе уже сказал, что не имею к этому никакого отношения. Да большая часть мужчин там просто так. Полиция не исключает, что он сфабрикован для шантажа.