Преданная. Любовь и долг (СИ) - Султан Лия - Страница 28

— Мы с папой договорились поужинать вместе. Я сказала ему, чтобы ждал меня в машине, но он меня не послушал. Да, пап?

— Я хотел на тебя посмотреть.

— Ой, тётя Жанель, я совсем забыла. Я хотела бы пригласить вас на свой узату.

Жанель не скрывает удивления. Да и я, признаться, тоже. После всего, что произошло между ней и нашей семьёй, я не думаю, что она согласится добровольно оказаться среди Байзаковых.

— Аяла, спасибо, но понимаешь…

Жанель не успевает договорить, потому что дочь перебивает её:

— Тётя Жанель, Аиша ведь будет? И вы, пожалуйста, приходите. Будьте моей гостьей, — Аяла прикладывает руку к груди. — Я бы очень хотела вас видеть.

Жанель переводит взгляд на меня. Знаю, о чём она сейчас думает. Об Анваре, Касыме, Батиме, обо всех наших родственниках, которые тоже там будут. Три года Жанель ни с кем из нас не пересекалась, и так было бы дальше, если бы не моя дочь.

Глава 30

Глава 30

Жанель

Придя утром в салон, замечаю, что девочки скучковались и что-то живо обсуждают. Клиентов пока нет, а я не босс из ада, чтобы разгонять толпу, но мне по-женски любопытно, что за «осеки» они гоняют(осеки -сплетни).

— Девочки! А что у нас за собрание? — встав в дверях, громко спрашиваю.

Они все тут же встрепенулись, отлипли друг от дружки и принялись поправлять свои чёрные платья, а в свадебных салонах консультанты носят именно этот цвет, потому что на его фоне белоснежные или кремовые оттенки платьев выглядят максимально выразительно. Кроме того, наша работа требует постоянного контакта с тяжёлыми тканями и примерками. На чёрной униформе менее заметны пылинки, мелкие ворсинки или пятна.

— Жанель Алихановна, — начинает за всех Малика и протягивает мне телефон, — вот посмотрите.

— Что это? — подхожу к ней и беру мобильный в руки.

— Ваше платье для Самиры Лаик украла Анар Томирис, представляете?

Разглядываю карусель фотографий в соцсети и, к моему большому сожалению, вижу сходство между платьем, созданным для известной певицы, и тем, что выставила Анар. Мы с ней занимаем одну нишу, но никогда не ссорились, а на мероприятиях и показах всегда здороваемся и вместе позируем для фотографий.

— Рукава такие же, воротник, а корсет хоть и другого цвета, но похож на ваш, — продолжает мой ассистент.

— Я вижу, — спокойно отвечаю я.

Да, ситуация неприятная, но что мне теперь делать? Предъявить ей я ничего не могу, потому что мир моды — он такой. Но на карандаш возьму. Интересно, как она мне будет в глаза после этого смотреть?

— Это нечестно и непрофессионально! — говорит одна из моих сотрудниц. — Там уже пишут, что платье как у Самиры Лаик.

— Правда? — уголок губы взмывает вверх в приятном удивлении.

— Да. Да, — кивают девочки.

— Ну вот и всё, — возвращаю мобильный Малике. — Если тебя копируют — значит, ты создаёшь нечто стоящее. Подражание — самая искренняя форма лести. Не помню, кто это сказал, но очень точно. Поэтому не переживайте, девочки. У нас впереди свадьба дочери владельца «Nomad Airlines». Так что мы себя ещё покажем!

Маленькая мотивационная речь действует на девочек сразу же. Раз уж директор спокоен, то и им волноваться не о чем.

До обеда ко мне приезжает Аяла, которой не терпится посмотреть новые платья от Эли Сааб, которые мы получили из Парижа. Работа по созданию её наряда на узату вышла на финишную прямую, и теперь пришло время выбрать ещё один - на большую свадьбу, которую делает сторона жениха.

Аяла приезжает вовремя, и её сразу провожают в шоурум. Она одна, без подруг и матери, что для меня странно, потому что обычно к нам приходят большой компанией: мама, сёстры, тёти, подружки. Но эта девушка всегда сама по себе, а мне неудобно спрашивать почему.

Консультант Эльвира помогает ей надеть первое платье, а я жду её в зале. Аяла выходит из примерочной медленно, придерживая пышную юбку кончиками пальцев.

Пышное платье с открытыми плечами и вырезом в форме сердца сияет в лучах утреннего света, проходящего через панорамные окна, благодаря серебряному бисеру и пайеткам. Пояс на талии работает безупречно: он добавляет скульптурную выразительность и подчёркивает объёмную форму, превращая её силуэт в произведение искусства.

— Потрясающе, — хвалю я искренне, делая шаг навстречу. — Ты выглядишь как королева.

Аяла подходит к зеркалу, поворачивается вполоборота, изучает себя долго, придирчиво. А потом я вижу лёгкое движение бровей, которое выдаёт сомнение.

— Оно очень красивое, тётя Жанель, — признаёт, поглаживая ткань на юбке. — Но я, наверное, хотела бы… не такое пышное.

— Понимаю, — киваю без тени разочарования. У каждой невесты свой образ, и моя задача — помочь ей найти тот самый.

Аяла примеряет ещё два платья. Первое — сдержанное и элегантное, второе — с лёгким акцентом на бёдрах. Оба сидят безупречно, но я вижу — не то. Взгляд Аялы остаётся спокойным, но не загорается.

— Я сейчас, — говорю я, беря в руки айпад с каталогом Эли Сааб.

Листаю страницы. Пышные, очень пышные, с рукавами-фонариками, с длинным шлейфом, с корсетом… Стоп.

Прямое платье.

Оно затесалось между двумя объёмными нарядами, но я замечаю ровные линии, сдержанный вырез, изящную вышивку по краю съёмной юбки. Это то, что нужно.

— Эльвира, — поднимаю голову, — принеси из хранилища платье номер 47-E. То, которое пришло в последней партии.

Пока мы ждём, я подхожу к примерочной и осторожно стучу в дверь.

— Аяла, можно войти?

— Да, конечно.

Она стоит перед зеркалом в белоснежном халате. И в её глазах я вижу усталость, которую невесты обычно скрывают за улыбками.

— Я хочу показать тебе один наряд, — предупреждаю, взяв её за руки. — Он не кричащий, не пышный, но в нём есть душа. Мне кажется, он отвечает всем твоим требованиям.

— Спасибо, тётя Жанель, — робко улыбается Аяла. — Мне с вами почему-то очень спокойно и легко. Будто мы уже давно друг друга знаем.

— Но ведь так и есть. Мы знакомы не первый год, Аяла. Я помню тебя ещё девочкой.

— Нет, — качает она головой, и её лицо становится серьёзным. — Я не об этом. Мы никогда не были с вами близки. Но сейчас… сейчас мне очень нравится с вами общаться.

— Спасибо тебе, — отвечаю я. — Ты выросла прекрасной девушкой. Твой папа может тобой гордиться.

В этот момент в дверь стучат, и Эльвира вносит платье, аккуратно упакованное в защитный чехол. Я выхожу и жду её на диванчике в зале.

Через несколько минут она выходит, и я сразу вижу, что на этот раз у нас стопроцентное попадание.

Платье из микадо с квадратным вырезом сидит на ней как влитое. Тонкая вышивка из бисера — цветы, стебли, объёмные лепестки из органзы — оживает при каждом движении, будто ветер колышет живой сад. Съёмная верхняя юбка с вышивкой по краю выглядит изящно, не перегружая силуэт.

Образ получается спокойным, утончённым, не кричащим, но запоминающимся.

Аяла подходит к зеркалу, и сейчас её глаза наконец сияют. Она проводит ладонью по юбке и поглаживает вышивку.

— Да. Это то, что мне нужно. То, что я хотела. Потрясающе.

— Это твоё платье.

После примерки Аяла приглашает меня на обед. Время как раз подходящее, поэтому мы идём в ресторан неподалёку от салона.

Разговор течёт легко: о платьях, о деталях образа, о том, какие туфли и аксессуары лучше подойдут на «кыз узату», а какие - на «беташар». Она с блеском в глазах рассказывает о своём женихе с красивым именем Альмир. Оказывается, они учились в одном университете в Лондоне, только он на два года старше. Поначалу просто дружили, часто собирались вместе с другими ребятами как земляки, а потом разлетелись кто куда. Год назад они случайно встретились на родине, снова стали общаться, и в итоге дружба переросла в любовь.

— Это очень хорошо! — говорю, как эксперт. — Как говорила героиня фильма «Москва слезам не верит»: «Любовь любовью, а человека нужно узнать».

Конечно, я же сама влюбилась в картинку: в красивого, весёлого, обаятельного мажора. Я была чуть младше Аялы, и мои чувства были яркими, сильными, вспыхнувшими, как самая большая звезда на небосклоне.