Преданная. Любовь и долг (СИ) - Султан Лия - Страница 22

И вот она здесь, остановилась в дверях, не решаясь пройти дальше. На ней строгое чёрное платье, волосы собраны в низкий пучок, лицо без макияжа. Касым тоже теряется на секунду, но потом кивает.

— Жанель…

— Здравствуйте, папа, — она подходит, наклоняется и целует его в щёку. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше, — он смотрит на неё, не веря своим глазам. — Спасибо, что пришла.

Я стою у окна, скрестив руки на груди и наблюдая за ней. Она переводит взгляд на меня и коротко кивает.

— Здравствуйте, Тамерлан-ага.

— Здравствуйте.

Она изменилась. Тринадцать лет назад я впервые увидел наивную девушку с чистым, невинным взглядом, которая смотрела на Анвара как на центр вселенной. Она была красивой, но мягкой и податливой, как глина. Паршивый скульптор Анвар, ох, паршивый.

Мягкость сменила твёрдость. Она держится гордо, расправив плечи и держа голову высоко, как пташка, которая после ранения воспарила вновь. Жанель больше не ищет одобрения и не боится осуждения.

Я неожиданно для себя отмечаю, что восхищён её стойкостью, выдержкой, тем, что она пришла навестить человека, который хотел удержать её в браке со своим сыном.

— Я очень рада, что вы хорошо себя чувствуете. Поправляйтесь скорее, — пожелания Жанель звучат мягко, и это трогает нашего старика сильнее, чем я мог себе представить. — Аиша очень хотела вас увидеть. Я не буду вам мешать.

— Ты не мешаешь, дочка, — останавливает её Касым.

Она едва заметно улыбается и говорит, что побудет внизу. Попрощавшись, выходит из спальни, а я, воспользовавшись тем, что Аиша полностью завладела вниманием деда, иду за Жанель.

В холле второго этажа я нагоняю её. Ковёр на полу приглушает наши шаги.

— Жанель, — окликаю.

Она останавливается и поворачивается.

— Как вы? — спрашиваю.

— Всё в порядке, Тамерлан-ага, — отвечает по-прежнему холодно, подчёркнуто вежливо.

— Я серьёзно. Как вы?

В эту небольшую паузу я невольно опускаю глаза на чёткую линию её губ, что расплываются в вынужденной улыбке.

— У меня всё хорошо, не волнуйтесь.

— Если понадобится помощь, — говорю я, — вы знаете, что можете обратиться.

— Спасибо. Но надеюсь, что после развода в моей жизни наступит белая полоса. И мне не понадобится чья бы то ни было помощь.

Это прозвучало гордо и со скрытым подтекстом. Её визит к Касыму — это не поднятый белый флаг, а жест доброй воли. Она по-прежнему хочет отстраниться от семьи.

— Значит, на этом наши с вами пути расходятся?

— Получается так.

Её слова звучат ровно, но внутри у меня неожиданно остаётся странный осадок. Она все еще обижена - это считывается. Что ж, в этом есть моя вина, которую я признаю полностью. Впервые признаю.

Глава 23

Глава 23

Ясмин

Холодный гель касается кожи, и я вздрагиваю, сильнее впиваясь пальцами в край кушетки. В кабинете УЗИ темно, на подвесном экране напротив появляется изображение моей матки. Я ничего в этом не понимаю и перевожу взгляд на узиста.

— Расслабьтесь, Ясмин, — мягко говорит она, двигая датчиком по моему животу. — Сейчас посмотрим.

Она называет ассистенту какие-то цифры, которые для меня ничего не значат, а потом вдруг говорит:

— В полости матки визуализируется одно плодное яйцо, соответствующее сроку беременности семь недель.

Подтвердилось. Две полоски — это не ошибка, а моя первая беременность. Мне говорят смотреть на экран, и я действительно вижу маленькую точку — плод моей любви, маленькое зёрнышко, которое будет расти у меня под сердцем.

— Поздравляю вас, — коротко улыбается узистка, продолжая смотреть в монитор. — Сейчас послушаем сердцебиение.

Она нажимает кнопку, и комната наполняется быстрым, ритмичным стуком. Так бьётся сердце моего ребёнка. Внешне я улыбаюсь, но на самом деле ужасно боюсь. И этот страх настолько большой, что перекрывает всё остальное.

— Мы закончили, — женщина берёт с тумбочки салфетку и кладёт мне на живот. Я вытираю гель с кожи, и он попадает на пальцы.

Дальше всё как в тумане. Мне отдают снимки и заключение, снова поздравляют, и я благодарю с ничего не значащей улыбкой.

Я облажалась. Я исправно пила таблетки — каждый день, в одно и то же время. Но две недели назад меня скрутила простуда, я лежала пластом, бредила, пила антибиотики, которые назначил врач. Приём противозачаточных я пропустила, но, восстановившись, снова подключила. Я не придала значения вынужденному «простою», подумав, что должен сработать накопительный эффект. Глупая маленькая ошибка перевернула всё.

Он не хочет детей. Анвар сказал мне об этом прямо: «У меня есть Аиша. Мне достаточно. Я не создан для того, чтобы быть многодетным отцом». Я кивала, соглашалась, пила таблетки, не задавала вопросов. А сейчас несу в себе его наследника.

В машине, которую он купил мне уже в Астане, я думаю лишь о том, как сказать ему? Как преподнести эту новость, чтобы он обрадовался, а не взбесился?

Несмотря на то, что я приняла все условия, втайне я всегда мечтала о мальчике для Анвара. Смуглом, черноглазом, похожем на него. Я хотела родить ему наследника — того, которого хотели бы его родители. Внук от сына смягчил бы их, и они бы приняли меня. А самое главное — он бы меня наконец сделал своей законной женой.

Мысль сменяется на более беспокойную: а готова ли я всем пожертвовать ради перемен? Беременность — это растяжки, лишний вес, бессонные ночи, грудь, из которой течёт молоко, и он будет смотреть на меня уже не как на свою женщину, а как на кормилицу. Он потеряет интерес. Найдёт другую — моложе, стройнее, свободнее. Нет, я не могу этого допустить, я не могу его потерять.

Паника множится внутри, и, как бы я ни пыталась её загнать, не получается не думать о том, что уйдут моя красота и сексуальность, с помощью которых я и отвоевала Анвара у жены.

Дома я думаю лишь о том, как всё ему рассказать. Для начала задобрить. Он любит, когда вкусно и красиво, поэтому я заказываю в ресторане ужин и зажигаю свечи в гостиной, расставляя их так, чтобы свет падал мягко и романтично. Надеваю новое кружевное бельё, сверху — коротенькое чёрное платье без бретелей, которое снимается очень быстро и легко.

Анвар приходит уставший, сбрасывает туфли, кидает ключи и телефон на консоль. Жалуется, что случай с пьяным чиновником на борту вымотал ему все нервы. Он снимает пиджак, садится на диван, а я встаю сзади и разминаю пальцами его плечи.

— Расслабься, — шепчу ему, массируя шею, веду подушечками вверх к затылку и слегка царапаю ноготочками кожу головы.

Анвар закрывает глаза, и я слышу не стон, а скорее утробное рычание хищника.

— Иди ко мне, — велит он, останавливая.

Сев к нему на колени, я глажу его плечи, целую в шею, в скулу, в уголок губ. Он крепко держит меня, заставляя почувствовать своё возбуждение.

Я сползаю на пол и одним движением снимаю с себя кусок ткани, оставшись лишь в бюстгальтере и трусиках. Глядя прямо в его тёмные, горящие глаза, расстёгиваю ремень и следом молнию. То, что я делаю дальше, даёт мне пусть недолгую, но всё-таки власть над ним. Ни одна женщина в мире не знает его так, как я. Не умеет делать так, чтобы он рычал, зарываясь пальцами в волосы, сжимая их, наматывая на кулак.

Он кончает быстро и после берёт инициативу в свои руки и уносит меня в спальню. На несколько минут я забываю обо всём, потому что каждый раз отдаюсь ему без остатка. Отдаю ему всю себя.

Когда всё стихает и мы лежим на свежих простынях, приходя в себя, я понимаю, что вон он — тот самый момент, чтобы сказать о самом главном.

Прильнув к нему и проведя ладонью по волосатой груди, я шепчу ему:

— Анвар, я беременна.

Его тело каменеет. Я мгновенно чувствую, как напрягаются мышцы и его рука замирает у меня на спине.

— Ещё раз? — переспрашивает ледяным тоном, от которого кожа вмиг покрывается мурашками.

— Я хочу родить тебе наследника, — тороплюсь я. — Мальчика. Я бы хотела оставить этого ребёнка, пожалуйста…