Шепот бота - Беренсевич Павел - Страница 28

– Э-э-э… – ответил я. – А точнее?

Где-то в Австралии, в какой-то дыре – Якандада или как-то так (мы даже до конца не знали, как это выговорить) – приближались выборы мэра. Джим или Том Как-там-его, крутой чувак с крутыми идеями, собирал команду для предвыборной кампании. Нужно было писать информационные материалы для сайтов и формировать его образ. Что я скажу?

– Но… – я простонал. – В смысле? В Австралии???

Да какая разница. Сейчас нужно быть открытым миру. Ведь при современных технологиях весь мир – глобальная деревня. Им нужен кто-то извне, потому что такой человек будет вкладывать меньше эмоций и более объективно смотреть на вещи. Теперь так. Неважно, Польша, Австралия, Фиджи. Можно работать из любой точки земного шара, если очень захотеть. Ну так что я думаю, в конце концов?

По моему мнению, для «в конце концов» было еще рановато. Десятки вопросов были готовы сорваться с моего языка, и все настолько очевидные, что я не мог решить, в каком порядке их задавать. Я хотел было начать с первого попавшегося, но зазвонил телефон. Мой или ее? – мы проверили одновременно. Анки. Она отвечала с несколько недовольным лицом.

– Ну привет, Бартек.

– …

– Не, сейчас не могу.

– …

– Говорю, нет. Я занята.

– …

– А что, у меня не может быть своих дел?

– …

Алюминиевый бак для кипячения белья, дисковый телефон, деревянные санки, банка с засохшим клеем – я водил взглядом по «Чердаку», делая вид, что не слышу. Но я слышал. Все-все…

– Ну печаль. Придется тебе подождать, – голос Анки был холодным и решительным.

– …

– Может быть, но вряд ли сегодня.

– …

– Не знаю. Закончу, как закончу.

Мобильный громко приземлился на стол, Анка раздраженно закатила глаза.

– Ну что за человек! – вздохнула она.

– А ты его знаешь? – спросил я.

– Бартека?

– Какого Бартека! – фыркнул я. – Этого из Австралии.

А, нет. Лично она его не знала, но у нее были выходы на такие заказы. Всякие контакты. Немного через фирму отца, немного через знакомых. Так когда я могу начать? А можно у меня, а то у нее негде? Завтра после обеда?

– Ну хорошо, а я-то зачем нужен? – спросил я, сдаваясь под ее напором.

Она немного смутилась, неуверенно улыбнулась и призналась, что, подавая заявку на участие в кампании, немного преувеличила свое знание английского языка.

– Понимаешь, – объясняла она. – Им там нужен идеальный язык, вот я и написала, что родилась в Лондоне. Впрочем, это правда, только когда мне было три месяца, мы вернулись в Польшу, и английский я знаю только из школы. Я боюсь, что они поймут, если я начну писать что-то сложное.

– Но я тоже не знаю, достаточно ли моего английского, – нервно предупредил я. – Мне хватает, но он не идеальный.

Анка рассеяла мои сомнения, легкомысленно рассмеявшись.

– Ой, не скромничай. Я кое-что слышала об этом. Олимпиады и все такое.

– Ну да, – признался я. – Но, если будет сложный текст, я тоже могу ошибиться.

Она была уверена, что мы справимся. Вообще ей что-то подсказывало, что мы сработаемся. Без меня у нее бы не было шансов. Всем в жизни нужен кто-нибудь, на кого можно опереться. А деньги поделим пополам.

– Нет-нет, – запротестовал я. – Я же не для денег… я только хочу… лагерь, полеты… я знаю, как ты мечтала… я бы не хотел, чтобы ты…

– То есть ты согласен?! – радостно запищала она.

Прежде, чем я успел что-либо сказать, из-за стола в меня ударило живое пламя. Я почувствовал горячее движение и теплый отпечаток на левой щеке.

Если говорить об уборке, то я всегда находил больше аргументов против, чем за.

Жизнь так коротка, чтобы тратить ее на такие непродуктивные дела.

Зачем убираться, если скоро все равно испачкается?

У комнаты есть свой микроклимат и не нужно его нарушать.

Беспорядок – это спонтанность, порядок – узость мышления.

Если носок и книга лежат в одной стопке, оба они одновременно под рукой – чистая экономия движений.

А за уборку? Все без исключения аргументы я слышал от мамы:

«Иногда нужно убираться». А где такое написано?

«Приятнее жить в чистоте». Ну, это вопрос вкуса.

«Стыдно приглашать гостей в такую комнату». А Яцека я приглашал, и он не жаловался.

Поэтому ничего странного, что затеянная мной большая уборка, причем по собственной воле, причем в будний день, причем с пылесосом по верхним полкам, привлекла внимание родителей и даже несколько их взволновала.

– Ты хорошо себя чувствуешь, сын? – спросил папа, вернувшись с работы.

– Хорошо, а что? – буркнул я.

– Ничего, просто обычно ты не рвешься убираться.

– Иногда нужно убираться!

– Конечно, – согласился он. – Правда, это «иногда» у тебя нечасто случается.

– Приятнее жить в чистоте!

– Конечно, конечно, – он изображал полную серьезность. – Ты ждешь гостей?

Я холодно ответил, что если они хотят знать, то придет Анка и мы будем работать.

– А, то есть теперь это называется «работать»! – правда, этого папа вслух не произнес, но я слишком хорошо его знал, чтобы понимать, что он думает.

Последний мешок с бумагами, пластиковыми бутылками и пакетами из-под чипсов я вынес на помойку без пяти шесть. Потом я только проверял, приглаживал, выравнивал и сдувал.

Я первым подбежал ко входной двери через каких-нибудь семь секунд после звонка. Анка стояла на коврике и сосредоточенно стирала следы нашей улицы с подошв.

– Заходи, заходи, – пригласил я ее как можно более деловитым тоном.

Она вошла и еще на пороге наклонилась над шнурками своих черных, немного запачканных грязью ботинок.

– Что ты, не снимай, – сказал я.

Сняла. Только потом Анка положила на пол неизменную сумку с котиком на заборе и некоторое время боролась с молнией на куртке. Я услышал за спиной поторапливающий кашель и бросился помогать.

– Здравствуйте, – Анка наклонилась в сторону двух голов, с любопытством выглядывающих из гостиной.

Я потянулся к правому рукаву куртки, но она начала с левого и обошлась без меня. Мне оставалось только повесить.

– Здравствуйте, – поздоровался папа. – Кого это к нам сегодня занесло?

– Да вот, с попутным ветром, – пошутила Анка.

Мама предложила чай и какие-то вкусные печеньки, которые она как раз купила, но я сказал, что, к сожалению, у нас куча работы и вряд ли будет время на десерт. Конечно, мне сразу за это досталось:

– Может, ты о подруге подумаешь?

Я заскрипел зубами и посмотрел на Анку.

– Хочешь печенье?

Она лукаво улыбнулась и защебетала:

– Раз твоя мама говорит, что они такие вкусные, наверное, стоит попробовать.

Мама смерила Анку взглядом от головы до пят; казалось, что она вносит поправки в свое первоначальное мнение. К счастью, договорились, что угощение мы возьмем в комнату, чтобы не пришлось ни тратить время, ни отказываться от печенья. Мы пошли ко мне, я без напоминаний пропустил Анку вперед.

– Вау! – воскликнула она. – Какой порядок! Как ты это делаешь?

– Я просто стараюсь не мусорить, – бросил я небрежно.

Она поводила глазами по полкам и разным углам, немного с восхищением, немного с сочувствием.

– Я бы долго не смогла в таком идеальном порядке, – подытожила она. – У меня бы мозги свернулись.

«Черт, так и знал!» – выругался я про себя, меня охватила злоба на родителей и их токсичные уроки, которые так отравили мне мозг, что я пытался тряпкой и пылесосом произвести впечатление на небесную девушку. Ну ладно, как есть, так есть. Худшее, что я мог сейчас делать – заламывать руки и копаться в ошибках. Надо было сжать зубы и постараться изменить плохое впечатление.

– Так что? За работу? – спросил я.

Анка вынула из сумки розовый самолетик. Взяла его двумя пальцами, потом со свистом сделала круг над моей головой и начала пикировать в мою сторону. Я рефлекторно протянул руку – произошла посадка. Я немного удивился, что она хочет играть, ведь она так спешила с этой работой, но раз уж я показал себя таким занудой, не следовало портить впечатление еще больше. Поэтому я взял машину за корпус на уровне крыльев и облетел комнату: сначала над письменным столом, потом у книжной полки и у двери. Пролетая над кроватью, я увеличил высоту почти до потолка и оттуда направился обратно в сторону аэропорта. Она удивленная взяла у меня самолет, отцепила кабину пилота и открыла usb-штекер.