Шепот бота - Беренсевич Павел - Страница 27

Телефон зазвонил, не успел я выйти из круга света, отбрасываемого стоящим на остановке фонарем. Я посмотрел на экран – незнакомый номер. Была почти половина двенадцатого. Я нервно огляделся и секунду размышлял, стоит ли ответить. Я сглотнул и в конце концов провел пальцем по экрану.

– Алло? – осторожно спросил я.

– Не знаю, узнаете ли вы меня, – пискнула дамочка, – но вы некоторое время назад провожали меня на автобус.

Я улыбнулся старой акации, мимо которой каждый день проходил по пути между домом и остановкой.

– Сударыня, – ответил я с достоинством. – Провожать дам по ночам – моя специальность. Я не уверен, что понимаю, с кем именно я в данный момент имею удовольствие беседовать.

– Не выкручивайтесь, сударь. Вы дали серьезное обещание.

– В таком случае, кажется, вы ошиблись номером.

Мы оба смеялись над дурацкой шуткой, и я бы с удовольствием продолжил, но Анка включила собственный голос и сказала:

– Спасибо, что проводил. И за предложение.

– Ерунда, – бесстрастно ответил я. – Так что я могу для тебя сделать?

Это был не телефонный разговор. Нужно было встретиться. И как можно скорее. Что я думаю по поводу завтра после школы? Она предлагает в «Чердаке» – о, ее слова прекрасны, одно другого лучше, а в конце еще «ты замечательный, пока». Я стоял перед домом с телефоном в руке и сохранял новый контакт. Номер: 699 563 255. Имя: … Тут я заколебался. Просто «Анка»? А если кто-то увидит? Я запустил цепочку ассоциаций: Анка – > боксит – > алюминиевая руда – > фольга для выпечки – > рыба на гриле. «Форель» – записал я в контактах. Глупо, зато никто не догадается.

Родители еще не спали. Они сидели в большой комнате и смотрели на меня, будто ожидая отчета. Я не собирался его давать. Я хотел поскорее проскользнуть в свою комнату, но был остановлен быстрым вопросом:

– Ну что? Проводил подругу?

– Да, за тем я и ходил, – проворчал я. – Спокойной ночи.

Первая неудачная попытка их не остановила, и родители предприняли новую:

– А эта твоя Анка очень даже ничего, – сказал папа.

– И вовсе она не моя. Спокойной ночи.

– Немного странная традиция навещать друзей в такое время, – не выдержала мама, а папа за ее спиной заговорщически мне подмигнул.

– Спокойной ночи, – в третий раз сказал я и решительно направился к себе. Прежде чем я закрыл за собой дверь, до меня долетел обрывок разговора:

– Не радуйся, Стефан. Она еще втянет его во что-нибудь, тогда поговорим.

– Ты преувеличиваешь. Во что, например?

– Не знаю. В свои полеты или еще что.

Секунду я стоял в темноте, держась за дверную ручку, и думал. «Кто знает, – размышлял я. – Может, это не такая дурацкая идея». Медленно, погруженный в свои мысли я подошел к компьютеру. Открыл браузер, вбил в окно поиска: «лагерь парапланеризм, цена, безопасность».

Глава двенадцатая

Кафе «Чердак» располагалось, естественно, в подвале. В него нужно было спуститься по лестнице из темного двора-колодца, окруженного с четырех сторон голыми кирпичными стенами.

– Ты не слышал про «Чердак»? – не могла поверить Анка, когда по телефону предлагала место для нашей рабочей встречи. – Сейчас все туда ходят.

Видимо, все приходили в «Чердак» в другое время, а не в среду в три часа, потому что когда в это время я, наклоняя голову под напором почерневшего потолка, влезал внутрь, тут не было не то что всех – никого. Еле живая желтоватая лампочка в черном эбонитовом патроне с трудом освещала шесть или семь свободных столиков. То, что это столики, можно было понять только по тому, что это кафе. В любом другом месте это были бы «кусок ДСП на старой стиральной машине с вырванным пультом управления» или «дверь от шкафа, лежащая на пластиковой бочке». Также разношерстны по стилю были и сиденья. Кег из-под пива, кресло из «Трабанта[9]», корзина для белья, слегка укрепленная прогулочная коляска – словом, все, на чем можно было бы разместить зад.

Вдоль стен на импровизированных полках стояли доисторические радио, корпусы телевизоров, пузатые банки, кожаные лыжные ботинки, порванный плюшевый мишка, перевязанная веревкой стопка древних газет и десятки других атмосферных аксессуаров. Интерьер дополняли вязанные крючком паутинки, развешенные по углам и раскиданные в творческом беспорядке. На стойке, которая, несомненно, тоже имела богатое прошлое, стоял патефон с черной пластинкой, но треск музыки времен вечеринок наших бабушек, похоже, раздавался из какого-то современного устройства, спрятанного от глаз. Я неуверенно осмотрелся и подумал, что подожду на улице, но мысль о мрачном дворе тоже не воодушевляла. Поэтому я стоял на пороге, разрываясь между желанием уйти и остаться, пока девушка за прилавком не спросила, чем она может помочь.

– У меня встреча в три с подругой, – начал объясняться я. – Просто ее пока нет. Я, наверное, пойду подожду в арке…

– Садитесь, – прервала девушка. – Зачем торчать на улице.

Тогда я присел на краешек колченогой прикроватной тумбочки, опиравшейся на протез из двух томов советской энциклопедии, и достал телефон, чтобы занять чем-нибудь глаза и руки. Анка пришла в пять минут четвертого – с распущенными волосами, платяной сумкой с белым котиком на черном заборчике и взглядом, полным исключительно положительных ожиданий. Она помахала мне от входа, но, прежде чем подойти, сердечно расцеловалась с девушкой за стойкой.

– Прости за опоздание, – сказала она, садясь напротив меня на плотно скрученный в виде пня матрас. – Классное место, да?

– Угу, – промычал я.

Мы взяли по чаю, но десять злотых на морковное пирожное я пожалел, объяснив свой отказ обильным (и, к сожалению, вымышленным) вторым завтраком. Я передал Анке сахарницу, но она не хотела, поэтому чай сластил только я.

– То есть на этот раз мы сами договорились, да? – спросил я весело.

Кажется, Анка не поняла юмора. Она посмотрела на меня с удивлением, а ее сморщенные брови требовали объяснения.

– В смысле сами? А с кем нам нужно было договариваться?

– Сами – в смысле самостоятельно, – рассмеялся я. – В прошлый раз кто-то сделал это за нас.

– А! – поняла Анка. – Лучше не вспоминай об этом Львове!

– Почему? Кажется, не так уж плохо получилось, – с улыбкой заметил я.

Она не спорила и не соглашалась.

– Ты говорила, что знаешь, кто это был? – осторожно спросил я.

Анка сделала глоток чая, сжала губы, аккуратно поставила кружку в самый центр потрепанной пробковой подставки.

– Теперь знаю, – загадочно сказала она и посмотрела мне прямо в глаза.

Я раздумывал, продолжать ли допытываться или терпеливо молчать. Любопытство победило.

– Ну и кто? – спросил я.

– Сначала я думала, что это был ты, – призналась она. – Но потом оказалось, что этот маньяк написал доносы всем святым, и стало очевидно: просто кто-то из нашей сферы хотел прикончить «Драбмедиа».

– Ты так думаешь? – неуверенно спросил я.

– Конечно, – фыркнула она. – А у кого еще были причины?

Мне, например, приходил в голову Бартек, но, разумеется, я не стал этого озвучивать. Впрочем, может, Анка была права. В этой сфере действительно все средства хороши. В свое время я лично в этом убедился, когда средь бела дня стал жертвой нападения на «Сковородке».

– Ладно, неважно, – Анка махнула рукой. – Главное, что мы встретились, главное, что мы здесь, и главное, что есть работа.

– Точно, – поддакнул я. – Так говори, в чем дело. Снова шепоты?

Анка поморщилась и начала излагать суть дела. Было видно, что она тщательно все продумала, поскольку темп, в котором она выдавала информацию, был по-настоящему спринтерский. Чем больше она говорила, тем больше мои глаза напоминали огромные фары какого-нибудь древнего автомобиля.

Нет, на этот раз речь шла не о шепотах, а о настоящем пиаре. К тому же политическом. Международный проект, работа с иностранным языком, настоящее влияние на реальность, а бабки такие, что две недели – и можно забыть о долгах. Что я думаю?