СМЕРШ - 1943. Книга пятая (СИ) - Барчук Павел - Страница 25

Куда деть все, что было? Погибших солдат, расстрелянных женщин и детей, угнанных в Германию подростков, печи, в которых сжигали людей просто за то, что они не соответствуют чьим-то критериям. На хрен! Война должна закончится так, как должна. Иначе я буду думать, что в этом мире вообще не осталось ни черта хорошего.

Если ублюдок сказал правду и смерть лейтенанта Соколова действительно повлечет за собой отключение сознания самого Крестовского… Что ж. Значит, придется пустить этот вариант в ход. Разменять собственную, едва начавшуюся жизнь на уничтожение Пророка — цена вполне приемлемая.

Помимо этого была еще одна мысль, которую я так и этак крутил в голове. Говорить ли Котову и Карасю о Понырях? О той встрече, которую назначил шизик. По идее, мои товарищи теперь считают лейтенанта Соколова засланцем чуть ли не от самого Абакумова. Что я охочусь конкретно за Вороновым, они тоже в курсе. А мне нужна их помощь. Да, думаю, стоит рассказать. Но, как обычно, слегка в измененной версии.

От мрачных размышлений периодически отвлекла пульсирующая боль в ключице. Наспех сделанная Карасем перевязка помогала слабо. Кровь продолжала сочиться, пропитывая сукно. Тело отчаянно требовало покоя.

Напротив, сбившись в кучу, сидела арестованная семейка смолокуров. Игнат смотрел в пол, сцепив челюсти так, что того и гляди зубы начнут крошиться. Настасья тоже молчала. Отвернувшись пялилась в темноту. Эти двое уже понимали, какое будущее им светит. А вот дочери еще на что-то надеялись. Они тихонько скулили, но поглядывали в нашу с Мишкой сторону с явным желанием сотрудничать. И это хорошо. Надежда — отличный стимул для взаимодействия.

Игнат, Настасья ничего не скажут. Уверен. Девки — могут. Их мужья тоже. Если они хотя бы предполагают, куда ушел Петька, сдадут гада без малейших сомнений.

Перевел взгляд на Карася. Старлей устроился у самого борта. Сидел насупившись, не спускал глаз с пленных.

Мишка заметил, что смотрю на него, коротко дернул плечом, поправляя ворот гимнастерки. Там, между сукном и нательным бельем, лежали чертежи «Колокола». Карасеву явно не нравилось быть носителем украденных документов.

Мы въехали в Свободу. Как только машина вкатилась на территорию бывшей школы и двигатель заглох, Карась спрыгнул на землю, откинул борт.

— На выход, контра, — скомандовал Мишка.

Арестованные, помогая друг другу, выбрались из кузова. Девки жались к мужьям, тихонько всхлипывая. Парни затравленно озирались. Лишь Игнат вел себя уверенно.

Глава семейства спрыгнул с борта тяжело, по-медвежьи, тут же выпрямился, расправив плечи. Настасья Петровна встала рядом с мужем, оправила платок так спокойно, будто они приехали не в Управление СМЕРШ, а на воскресную ярмарку.

Сидорчук без лишних церемоний подтолкнул Игната стволом винтовки в спину, указывая направление. Тот двинулся к зданию бывшей школы твердой походкой. Гренадерша шла рядом.

— Справишься? — Карась глянул на меня с тревогой.

— Ну из машины в состоянии выбраться, — усмехнулся я, — Не совсем же при смерти.

Старлей молча кивнул и пошел вслед за арестованными.

Чтобы спуститься на землю, мне пришлось изрядно напрячься. На самом деле помощь не помешала бы. Просто не хотел снова использовать Карася в качестве персонального санитара.

Сел на край, свесил ноги. Грязный асфальт двора казался неимоверно далеким. Задержал дыхание, оттолкнулся правой рукой и соскользнул вниз. Обычное движение отозвалось в ключице электрическим разрядом. В глазах на мгновение вспыхнуло белое поле, а в ушах появился тонкий, противный писк.

Я замер, вцепившись пальцами в борт «полуторки». Чувствовал, как по спине струится холодный пот. Досчитал до десяти, заодно дождался, когда желудок вернется на место и приступ тошноты отступит. Потом медленно отлепился от машины, двинулся вслед за смолокурами, которых сопровождали Карась и Сидорчук.

Первый шаг дался с трудом, второй — чуть легче. Старался держать спину ровно, не заваливаться влево. «Костыль», сделанный старлеем, немного облегчал задачу.

На крыльце появился дежурный лейтенант. Увидев нашу честную компанию, одернул гимнастерку, шагнул навстречу.

— Принимай пополнение, Сорокин, — скомандовал Карасев. — Пособники диверсанта. Весь выводок.

— Есть, товарищ старший лейтенант!

Дежурный распахнул дверь и крикнул в полумрак коридора:

— Сержант Панин! Троих бойцов на крыльцо, живо! Принять задержанных!

Не прошло и минуты, на улицу выскочили красноармейцы с автоматами. Окружили смолокуров, профессионально оттеснив мужиков от причитающих женщин. Одна из дочерей попыталась заголосить, но строгий окрик конвойного заставил ее поперхнуться воздухом и замолчать.

— Куда их, товарищи оперативники? — деловито уточнил дежурный.

— В подвал, — Не задумываясь, ответил Мишка,— Рассадить по одиночкам.

Лейтенант коротко кивнул. Отдал приказ красноармейцам. Процессия потянулась внутрь здания бывшей школы. На самом пороге Игнат обернулся. Зыркнул исподлобья так, словно обещал непременно достать нас с Карасем даже с того света.

Не успела семейка исчезнуть за дверью, створка снова распахнулась, на крыльце появились Назаров и Котов.

Лицо у майора было злющее, брови нахмурены. Краснота на щеках тоже имелась, но уже не особо выраженная. Скорее — остаточное.

Андрей Петрович наоборот выглядел максимально флегматичным. Такое чувство, будто капитан поймал состояние дзен и ему очень сильно по фигу на все происходящее. Обычно у Котова такое выражение лица появляется, когда на него орет начальство

Похоже, мы застали самый конец разбора полётов. И я даже, кажется, знаю, на какую тему. Видимо, капитан решил не дожидаться нашего возвращения, доложил Сергею Ильичу о Воронове. «Обрадовал» его живучестью старого товарища.

Назаров медленно спустился по ступеням, подошел к нам с Карасевым. Котов следовал за ним.

— Ну… товарищи оперуполномоченные, пойду-ка я машину проверю. Всю дорогу что-то стучало…— тихо высказался Сидорчук, а потом, совершенно гадским образом, шустро рванул к «полуторке». Слился.

Старший сержант явно хотел оказаться подальше от Назарова.

— Ну что, заговорщики? — начал майор подозрительно спокойным голосом, — Товарищ капитан мне тут такие сказки рассказал — заслушаешься. Ганс Христиан Андерсен плачет в сторонке слезами зависти. Значит, Воронов у нас восстал из мертвых и уже несколько дней спокойно бегает по лесам. Офицеров Генштаба ворует, красноармейцев убивает. А мы, как обычно, только пыль сзади глотаем. И от начальства важные факты утаиваем.

Я посмотрел на Котова. Пытался понять по выражению его лица, что именно он рассказал Сергею Ильичу. Если конкретно — сдал капитан меня Назарову или нет?

Котов сохранял невозмутимость сфинкса. Верный признак того, что досталось ему от майора по первое число.

— Товарищ майор, мы… — начал было Карась.

— Мы! Вот именно! — оборвал его Назаров. — Бардак. Делаете, что на душу ляжет. Захотели — рассказали. Не захотели — промолчали. Ох, доиграетесь! — Сергей Ильич резко вскинул руку и несколько раз махнул указательным пальцем прямо перед носом старлея. — Я вас отучу самовольно решения принимать, когда требуется полное соблюдение устава. Ну? И где Воронов? Почему в Управление прибыла куча гражданских, а не Пророк? Докладывайте! Быстро, четко, без лирики.

Карасев вытянулся по стойке «смирно».

— Докладываю. В ходе оперативных мероприятий на смолокуренном хуторе произошло следующее. Пророк вернулся к тайнику. Шел за передатчиком. Там у него был спрятан портативный радиоузел неизвестного образца. Лейтенант Соколов находился в засаде. Произошло боестолкновение. Соколов ранил диверсанта — есть обильные следы крови на месте отхода. Однако из-за темноты и сложного рельефа Воронову удалось скрыться.

Назаров дернул щекой, громко хмыкнул:

— Ранили, значит? И на том спасибо. А это что за табор вы приволокли?

Мишка быстро, четко, по-военному коротко доложил обо всем, что касается Петьки. В том числе о его «подвигах» в истории с курским подпольем.