Оторва 11 (СИ) - "Ортензия" - Страница 37

— Ванна там, — я показала на дверь.

Когда Инга вошла на кухню и увидела, какой стол я сервировала, она замерла на пороге, и взгляд сделался стеклянным.

— Ты чего? — спросила я. — Садись на табуретку, будем лопать. Я себе кофе заварила, а тебе что? Кофе хороший, арабика, пьёшь такой?

Она молча кивнула и, сев на табуретку, принялась разглядывать тарелки.

— Я спать пошла, — сказала мама, — вы тут сами разберётесь, а мне утром на работу.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и она ушла.

Пока я заваривала ещё один кофе, Инга так и не притронулась к еде.

— Ты чего? — я поставила перед ней чашку и села напротив.

— Ничего, — она качнула головой и уставилась в тарелку.

— Инга?

— Это орден твоему отцу дали? — спросила она невпопад.

— Да, — подтвердила я, — он был милиционером, погиб два года назад в схватке с бандитами.

Она кивнула.

— Да, я догадалась.

И что тут догадываться, если я с Прасковьей Дмитриевной об этом прямым текстом говорили?

— А сколько зарабатывает твоя мама? — снова спросила Инга.

А я знаю! Никогда не интересовалась, хотя, возможно, настоящая Бурундуковая и имела какое-то понятие. Но мне это было совершенно неинтересно.

— Ты не знаешь? — удивилась Инга.

— Нет, — подтвердила я, — а зачем мне это?

— Ну, чтобы бюджет вести.

— Чего вести? Бюджет?

Я знала, что такое бюджет, но в данный момент этот вопрос девчонки мне явно показался странным. Я никогда не заморачивалась с деньгами. У нас в семье был период, когда их катастрофически не хватало, но я тогда была совсем маленькой и не особо помнила. А потом всё нормализовалось. А последние годы я вообще себе ни в чём не отказывала. Да и сейчас не видела в этом смысла. СССР для меня был как Клондайк, где легко можно было стрясти деньги, а жизнь при социализме казалась райской. При желании всё можно было достать, и я в этом уже смогла убедиться.

— Ну да, — подтвердила Инга, — или этим только мама занимается?

— Никогда не интересовалась, — призналась я.

— А-а-а, — протянула Инга.

— А ты вообще о чём?

— Да так, просто ты на стол столько разных блюд поставила, которые я даже никогда раньше не видела.

— В смысле не видела? — не поняла я. — Это каких?

— Бутерброды с маслом, а сверху — круглые красные шарики. Это что?

— Красная икра, — проговорила я, начиная догадываться, в чём тут дело.

— А это? — она показала на бутерброды с чёрной икрой.

Я ответила:

— Это икра разных рыб. Это лосось, а это осетрина.

— А я оливье ела лет пять или шесть назад, — сказала вдруг она, разглядывая большую салатницу. — А красное под майонезом — это что?

— Шуба, — сказала я. — Ты никогда шубу не ела?

— Не помню, — ответила Инга и потупилась.

— А сколько твоя мама зарабатывает? — перешла я в наступление со своими вопросами.

— Она на инвалидности. У неё пенсия тридцать восемь рублей.

Тридцать восемь рублей? Я едва не выкрикнула это вопросом.

— А… — проговорила я, — вы живёте на тридцать восемь рублей?

— Нет, мне тоже пенсию платят за отца — восемнадцать рублей, и ещё я мою два подъезда. Двадцать две квартиры. По рублю с каждой. Но получаю только двадцать: одна квартира наша, а в одной живут пьяницы. Они никогда не платят, а мусора у них на площадке больше всего — окурков, плевков.

Я вспомнила отца Виталика: солидный, в костюме, ещё какой-то нелепый значок на лацкане.

— А Валера знает, что ты моешь подъезды? — спросила я.

— Нет, — испуганно проговорила Инга, — не говори ему, пожалуйста. Я тебе как подруге рассказала. А он мне очень сильно нравится.

Тридцать восемь плюс восемнадцать плюс двадцать…

Я охреневаю, дорогая редакция. А на эти деньги реально могли прожить целый месяц два человека?

Глава 35

Я ещё со слёта помнила, что у Инги было совсем мало вещей с собой и постоянно занималась постирушками, но то, что она попросту не могла позволить себе ничего лишнего, мне и в голову не могло прийти. Инга не поехала на экскурсию только по одной причине: слёт «сожрал» заработок, и она сделала вид, что с мамой уезжает на неделю на море, а сама взяла ещё один дополнительный подъезд, чтобы отдать долг в 10 рублей, которые пришлось занять и дотянуть до конца месяца.

Мне впервые стало стыдно, что у меня полный стол еды, когда девчонки моего возраста голодают, а ведь я была уверена, что в СССР все жили припеваючи.

Пока Инга доедала всё, что я ей накидала в тарелку, и запивала второй чашкой кофе, я прошла в коридор и утащила телефон к себе в комнату. Поздновато было для звонка, но я решила, что на другом конце провода меня простят за столь поздний звонок.

Там меня словно ждали, и женский голос «алёкнул» буквально мгновенно. Я переговорила и вернулась на кухню. Инга к тому времени уже пыхтела как паровоз.

— Наелась? — поинтересовалась я.

— Ага, спасибо большое. Всё так вкусно, что, казалось, всё могу съесть.

— Спать хочешь?

Инга наморщила лоб.

— В каком смысле? На улице ведь ночь, хотя я сегодня днём несколько часов поспала и вроде чувствую себя хорошо. А что ты имеешь в виду?

— Погулять, — я улыбнулась.

Я тоже днём неплохо выспалась, хоть и в не совсем удобной позе, но кофе меня взбодрил.

Неплохо было бы принять душ, но, во-первых, нас уже ждали, а во-вторых, Инге не во что было переодеться. А самой пойти было неудобно.

— Погулять? — взгляд у Инги сделался озабоченным. — Ночью?

— Ага, — кивнула я, — не совсем погулять, а покататься на мотоцикле. Ездила когда-нибудь?

— На мотоцикле?

— Именно, — подтвердила я, — по ночному городу.

— А милиция? Если они нас остановят? Нас могут арестовать.

— За что? — поинтересовалась я.

— За езду без прав. И мотоцикл отберут. У меня сосед так на мотоцикле отца покатался — штраф огроменный заплатили.

Ну да, огроменный. Для неё всё, что больше двадцати рублей, — всё огроменное.

— Ну, за это можешь не переживать, — улыбнулась я, — у меня есть права. Вместе с наградами вручили. Лично Брежнев.

— Покажи, — не поверила она.

— Если покажу, едем?

Инга кивнула.

Я принесла свои права и положила перед девчонкой на стол.

Она их разглядывала минут пять, а потом показала на надпись.

— Тут написано, что они действительны только с шестого августа.

Я перевела взгляд на часы.

— Точно. Ровно через три минуты они вступят в силу.

Инга оглянулась:

— Так у тебя день рождения начнётся через три минуты?

— Представляешь, — согласилась я.

— А у меня подарка никакого нет. Но подарок обязательно за мной.

— Глупости, — ответила я, — твоё присутствие — самый главный мой подарок на день рождения.

— Я? — удивилась Инга.

— Именно, — подтвердила я, — потому как иначе и жила бы дальше в своём неведении. Так, едем кататься?

— А ты хорошо умеешь водить?

— Участвовала год назад в мотокроссе и даже заняла какое-то место. Не первое, конечно, но в двадцатку вошла.

— Ничего себе, — удивлённо протянула девчонка, — ты занималась?

Я не стала объяснять ей, что нас всего было двадцать человек и катались мы по грунтовой трассе, на которую я вышла в тот день впервые. Всё-таки пришла не последней, да и была единственной женщиной. Так что какая-никакая, а это была победа.

И, как всегда, в конце произведения спрашиваю: продолжаем новые приключения?

Если да, то пройдите, пожалуйста, по ссылке: https://author.today/work/629902

Лайк и библиотека приветствуются, как и уже традиционный плюсик.