Песня штормов. Трилогия (СИ) - Артемьев Роман Г. - Страница 42

Собралась она быстро. Сегодня Франсуаза так торопилась поделиться новостями, и первой узнать подробности о вчерашнем, что прискакала одна, без сопровождающих. Надо думать, позднее Антуан ей выговорит. Сама Анна не считала нужным всюду ходить с кем-то из Хингемов, хотя присутствие вассала благотворно влияло на статус. Слишком мало их осталось, чтобы отвлекать от дел ради форса.

Тем более что напасть на неё вряд ли теперь кто-то осмелится. Не после вчерашнего. По пути в университет Анна встретила многих горожан, и, судя по кидаемым на неё взглядам, слухи разошлись широко. Свидетелей было много, язык за зубами они не держали, скорее наоборот — от себя подробностей добавили.

Смущаться или стыдиться происшедшего Стормсонг не собиралась. Ещё чего! Она не совершила ничего недостойного! Плечи расправились сильнее, осанка стала вовсе идеальной. Вот так, под щебетание довольной Франсуазы и шепотки прохожих, Анна Стормсонг шествовала по улицам к университету. Где убедилась, что выражение «героиня дня» точно описывает её текущий статус — на неё косились, некоторые студентки выглядели так, словно были готовы встретить её цветами и овациями, другие рассматривали, как внезапно найденную под носом диковинку. Откровенного недовольства никто не выражал. В транслируемых эмоциях периодически мелькали зависть, злорадство, ненависть и другой негатив, но адресатом они имели не девушку.

Разбирательство прошло быстро, и запомнилось разве что знакомством с ректором и деканами. До сего дня Анна знала троих — мэтра Штальбюля, мэтра Виора с целительского и мэтра де Овервал, рулившего Домом Франсуазы. Сегодня увидела остальных. Острой необходимости в столь высоком собрании не имелось, верхушка университета просто любопытствовала. Сначала выслушали приглашенного представителя городской стражи, потом дали высказаться какому-то парню с философского, назвавшемуся свидетелем, потом вызвали ещё одного. Анну оставили «на сладкое». Им, похоже, было интересно посмотреть на студентку, за короткое время наделавшую столько шума, лично оценить её и, возможно, получить что-то полезное. Всем, кроме Штальбюля. Этот пришел хвастаться.

Во всяком случае, у неё сложилось такое впечатление — очень уж благостный вид имел наставник, а из-под серо-стальной ложной ауры наружу периодически прорывалось сдобренное ехидством довольство.

Вердикт удивил. То, что Анна отделается символическим штрафом, было ожидаемо. Неожиданностью стало исключение Калленеля. То ли влияние Штальбюля оказалось неожиданно высоким, то ли администрация устала терпеть выходки молодого придурка и воспользовалась первым же предлогом, но факт есть факт. Из Букеля парня выперли единогласно.

— Никаких странностей, юная домина, — заверил её наставник, когда они покидали здание ректората. — Вы недооцениваете значимость сего прекрасного учебного заведения и уважение, испытываемого в высочайших кругах, к его руководству. Государям нужны обученные одаренные.

— Но целый магистр… — не договорила Анна, предлагая собеседнику продолжить.

Тот весело улыбнулся:

— А что магистр? Магистров много, Букель — один.

Вот так. Похоже, некоторые константы в мировоззрении следовало пересмотреть.

Через два дня (феноменальная скорость) стало известно, что Калленель-младший покинул город. Ему настойчиво посоветовали не задерживаться, и он, внезапно, совета послушал. Похоже, советчики нашли нужные слова. На сём неприятный жизненный эпизод леди сочла завершенным. Конечно, последствия у него будут, но прямо сейчас о них можно не беспокоиться. Итог подведен.

В определенном смысле происшедшее пошло леди на пользу. Она предпочла бы спокойно развиваться по стезе артефактора, войти в Гильдию, обустраивать бенефиций без лишней нервотрепки. Однако мир существовал по своим правилам, довольно суровым, и неустанно пробовал на прочность своих обитателей. Репутация человека, способного вырвать язык обидчику, в будущем избавит её от слишком наглых домогательств. Или не избавит — идиоты верят в собственную неуязвимость. Во всяком случае, здесь, в Букеле, едва ли найдётся студент или горожанин, желающий испытать на себе её гнев.

Хочется верить, этот инцидент станет последним, других не будет. И она сможет спокойно доучиться до января, как и планировала.

Часть III

Глава 22

Крошечная свита леди Стормсонг с начала декабря добрым словом поминала Ральфа, заставившего их взять в поездку как можно больше теплой одежды. Управляющий на любые аргументы отвечал, что хуже не станет, запас карман не тянет, и забил сундуки вещами. С наступлением морозов его правота стала очевидна. Быстро купить шубу или утепленные сапожки в городе оказалось невозможно, цены на них взлетели, а спасающие от холода и ветра заклятья помогали не всегда. Мэри так вовсе обходилась исключительно одеждой — подари ей Анна собственноручно изготовленный артефакт, её бы никто не понял. Не положено слугам прикасаться к магии, это удел высших классов. Конечно, на практике из правила существовали исключения, запрет частенько нарушали, но не демонстративно, с соблюдением определенных условностей и среди своих.

Рождественские каникулы в Букеле наступали двадцать третьего, в тот же день Стормсонг планировала уехать. Около двух недель она проведет на вилле, разбирая скопившуюся почту и решая неизбежные проблемы, затем отправится в Аутрагел. Там ещё какое-то время уйдёт на обязательные визиты, восстановление связей, подтверждение прежних договорённостей. После чего в конце месяца наступит финал, кульминация полугодичных усилий — принесение присяги князю. Хочется верить, за прошедшее время у самодержца не возникло желания пересмотреть условия клятвы.

Анна, по большому счету, не требовала чего-то особенного. Она изучила условия, на которых присягали дворяне Черного Кольца, сочла их приемлемыми, и добавила некоторые нюансы, принципиальные с точки зрения родовых традиций. Оммаж не приносился, речь шла о фиделитас, то есть малой клятве верности, плюс кое-какие особенности. Например, Анна отстаивала право избивать священнослужителей при необходимости (не то, чтобы она собиралась, но мало ли?), право посылать сеньору не более одного мужчины в случае войны или же обойтись заменой в виде артефактов либо ингредиентов, право самим выбирать жен и мужей, разрешение кормить вассалов любой пищей, разрешение учить магии без присмотра посторонних. Словом, список умеренно длинный и не слишком сложный, каждый пункт в котором обсуждался с графом Пау и был с ним согласован.

Но до отъезда следовало сделать одну важную вещь. Поговорить с профессором де Бьёмом.

Как ни печально, денежки имеют тенденцию заканчиваться. Вовремя подсуетившаяся Анна успела перекинуть на счет во фризском банке все свободные денежные средства, в том числе от продажи недвижимости, поэтому Хали на них лапу не наложил. Однако светская жизнь предполагает серьёзные траты, вилла нуждалась и нуждается в ремонте, учёбу надо оплачивать, вассалам и слугам платить — вот и вышло, что приличная поначалу сумма выглядела уже не столь впечатляюще. Приятно, конечно, что самые крупные покупки сделаны, но ведь впереди предстоит обустройство бенефиция!

Источников доходов у Анны имелось ровно два, оба незначительные. Вложения в ценные бумаги, приносившие до полутора сотен гульденов в год, и платежи арендаторов, дававшие ещё меньше. Всего набиралась сумма, отличная по меркам простолюдинов, хорошая для средней руки купцов или безземельных дворян, но откровенно недостаточная для Стормсонг. У неё только на свиту уходило больше.

Зато у неё имелся план. Отличный план, хоть и рискованный.

— Здравствуйте, доминус де Бьём, — поздоровалась она, входя в кабинет наставника. — Я не рановато?

— Нет-нет, домина Стормсонг, вы, как всегда, точны. Прекрасное качество, которого многим не хватает!

О педантичности Бьёма родственники предупредили Анну первым делом, поэтому на встречи с профессором-алхимиком она приходила минута в минуту. Сен-Касторы многое рассказали о преподавательском составе, без их советов составить о себе приятное впечатление было бы сложнее.