Песня штормов. Трилогия (СИ) - Артемьев Роман Г. - Страница 109

Какое счастье, что существует Штальбюль. Честолюбие декана гарантирует, что теперь он ученицу не сдаст, будет зубами держаться за право называться её наставником. Пожалуй, надо с ним связаться, уведомить о скорой встрече. И проверить свой арсенал, создав пару‑тройку заклинаний, чтобы в случае нападения не остаться безоружной. Ещё не худо бы выяснить, что с добычей, принесенной из последнего рейда. Не одну же госпожу охотники тащили, мешки, небось, не бросили…

Покряхтывая, словно древняя бабка, леди Стормсонг принялась выбираться из кровати. Внезапно выяснилось, что у неё куча дел, и все предстоит переделать до отъезда.

Глава 27

Возвращение леди Стормсонг в город‑университет не имело шансов остаться тайным. Положим, владеющие чародейным взором наблюдатели могли не понять, что за сияние пробивается сквозь стены магической кареты, принять его за признак сильного артефакта или нечто подобное. Однако те, кто видел девушку вживую, кто наблюдал за её появлением в принадлежащем Штальбюлю доме, мгновенно понимали, с кем свела их судьба. Потому что аура Анны продолжала меняться, с каждым часом всё дальше уходя от человеческой.

– Невероятно! – еле слышно выдохнул выскочивший во двор декан, и ветер услужливо донёс тишайший шепот до слуха девушки. – Никакой ошибки!

Без труда сохранив невозмутимое выражение лица, леди направилась к Штальбюлю. Сердце‑вещун подсказывало, в ближайшем, и не только ближайшем, будущем она часто станет слышать не предназначенные ей слова.

– Здравствуйте, мэтр, – коротко присела она в реверансе, приблизившись. – Как видите, обстоятельства вынудили меня явиться в Букель несколько раньше запланированного. Надеюсь, я не доставила сильного беспокойства своим приездом?

– Ну что вы, леди Стормсонг! Для меня честь принимать вестницу в своём доме!

На секунду Анна замедлила шаг. «Вестница», момент, о котором она позабыла. Отмеченные духами в глазах общества обладали сакральным статусом, хотя понимали его одаренные и простецы несколько по‑разному. Обычные люди верили в Спасителя крепче, среди одаренных чаще встречались скептики, помнящие старых богов, однако все они с пиететом относились к Царству и детям его. И, соответственно, к тем, кого духи выделили. Считалось, что получившие дар вместе со способностями обрели некое откровение, которым полностью или частично могут (или должны, тут мнения расходились) поделиться с окружающими.

Насчет откровения Анна в чём‑то даже была согласна – она уже видела мир иначе. Ощущала тонкие струны, связывающие небо и землю; сгоняющие воедино облака мощные воздушные фронты; чувствовала водяной пар, поднимающийся с земли, вдыхаемый живыми организмами, через легкие проникающий в кровь и бегущий по телу. Пока что новые способности не мешали, они, словно первые штрихи на холсте, лишь намечали контур будущего рисунка, легчайшими мазками показывали, чем магичка со временем овладеет, по какому пути пойдёт её развитие.

– Прошу вас, мэтр, не называть меня этим словом, – вежливым тоном, но твердо попросила Анна. – Не хотелось бы, чтобы святые отцы провели ненужные параллели. Или додумали нечто своё, не имеющее отношения к действительности.

– От нас с вами, дорогая ученица, в данном случае ничего не зависит, – с улыбкой ответил пришедший в прекрасное настроение Штальбюль. – Люди верят в то, во что им нравится верить. Правда им не нужна.

К глубокому расстройству Стормсонг, возражений она не придумала. В человеческой природе действительно заложено выбирать не ту картину мира, которая подтверждается фактами, а ту, с которой живется комфортнее.

Несмотря на позднее время, от отдыха Анна отказалась. Вернее, она с благодарностью приняла приглашение освежиться и составить хозяину дому компанию за вечерней трапезой, чтобы побеседовать в спокойной обстановке. Хотя подкрепиться тоже не помешало, девушка по‑прежнему чувствовала слабость.

– Так и должно быть, – успокоил её декан. – Я проконсультировался с мэтрессой Эрум по поводу вашего состояния. По её словам, у одаренных, обретших благосклонность Той Стороны, есть нечто общее. Первое время их организм перестраивается, дабы выдержать возложенное бремя, или лучшим образом использовать полученный дар, сами выбирайте, какое объяснение вернее. Как бы то ни было, на ближайшее время упадок сил и голод станут вашими спутниками, домина. Кушайте побольше, я специально велел повару расстараться!

Насчет голода он был совершенно прав, с момента пробуждения девушка постоянно хотела есть. Сдерживалась, конечно, но забегала к Мэри на кухню и перехватывала что‑нибудь пожевать. В путь отправилась с корзинкой припасов, которую быстро приговорила. Так что декан знал, чем подкупать ученицу.

Впрочем, запираться и скрывать сведения о происшедшем она не собиралась. У неё имелась всего одна тайна – половинка души, пришедшая из иного мира, о ней и обо всём, с ней связанным, Анна собиралась молчать до последнего. Остальным она была готова поделиться. Поэтому под трапезу рассказала о своём общении с духом, сделав акцент не на даре, а на догадках о способе мышления сверхъестественной сущности. Слушал её мэтр чрезвычайно внимательно, можно сказать, не слушал, а внимал.

После того, как девушка закончила, и полностью сосредоточилась на еде, декан молчал минут десять, осмысливая узнанное. Подумать ему было, о чем. Духи редко снисходили до смертных, в смысле, редко объясняли мотивы своих поступков, а тут – практически готовая теория, объясняющая их поведение. Частично, разумеется, в малой степени, но ведь прежде и такой не имелось!

– Воистину, безбрежны мудрость и милосердие Всевышнего! – наконец, выдал Штальбюль. – Вы чудом спаслись от гибели, домина. Ничем иным, как рукой Спасителя, невозможно объяснить происшедшее с вами.

– Вы совершенно правы, наставник, – вздохнула молодая волшебница, испытывая сильнейшее желание откинуться на спинку стула. Животик у неё еле заметно выпирал, не в силах вместить больше ни кусочка. – На какой‑то миг я отчаялась. К счастью, Он не оставил меня.

– Уверяю, так будет и впредь!

Анна решила, что пора переходить к конкретике.

– Хотелось бы верить. Скажу откровенно, сейчас я пребываю в некоторой растерянности, и не знаю, чего ожидать. От людей ожидать, имею в виду. Мне хотелось бы спокойно осваивать полученный дар, для того я и приехала в Букель, однако будет ли то позволено? Если его королевское высочество пожелает видеть свою слугу, планы придется отложить.

– Понимаю вас, домина, – подергал короткую бородку Штальбюль. – Разумеется, князь властен в судьбах подданных… С другой стороны, где ещё учиться владеть даром, если не в величайшем магическом университете Европы? Не в столице же. Вы, кстати, не пытались уже?

– Нет, решила не рисковать.

– Мудрый поступок! Впрочем, иного от моей ученицы и не ожидалось. Я думаю, вам не стоит тревожиться, домина. Отдохните с дороги, поспите подольше, я прикажу слугам вас не будить. Завтра мы посетим теософов, добрейшая мэтресса Эрум любезно согласилась поведать о некоторых особенностях принятия даров. Тем более, у вас стихийный, в их библиотеках наверняка найдутся описания прецедентов. В общем, не переживайте. Вы совершенно правильно поступили, приехав сюда.

Последнюю фразу Анна поняла так, что из своих лап Штальбюль её не выпустит. Ну и пусть. Из возможных претендентов на её тушку декан – наиболее простой и понятный, он всего лишь хочет использовать её в качестве тарана для карьеры. Мэтр честолюбив, и это прекрасно.

Поговорив ещё недолго, наставник и ученица разошлись. Штальбюль отправился в кабинет, спустя минуту окутавшийся мощной защитой, его гостья пошла спать. Время действительно было позднее. Однако, несмотря на усталость, сразу она не заснула. Анна полежала на спине, перевернулась на один бок, на другой, снова легла на спину. Сон не шел. Девушка раздраженно выдохнула, и ни с того, ни с сего прошептала пришедшую на ум присказку: «на новом месте приснись жених невесте». Язычок она прикусила мгновенно. Нечто, близкое и неизмеримо далекое, шевельнулось, ощутив присутствие необычного . Отзвуки его внимания скользнули слабенькой невесомой сетью, заставив магичку на пару минут застыть в напряжении. Только убедившись, что её не заметили, Анна расслабилась.