Песня штормов. Трилогия (СИ) - Артемьев Роман Г. - Страница 107

Положив охапку дров возле печи, Мэри прошуршала возле кухонного стола, затем подошла к кровати, на которой лежала Анна. Взглядом наткнулась на открытые глаза госпожи и немедленно взвизгнула:

– Ай!

– Тихо! – прошептала Сторсонг. Хотела рявкнуть, но голос отказал. – Пить дай.

– Сейчас, миледи!

В теле гуляла сила, но слушалось оно почему‑то плохо, поэтому уселась Анна с посторонней помощью. Напившись, девушка почувствовала себя немного лучше, из головы исчезли остатки вязкого ласкового тумана. Она скомандовала:

– Рассказывай. Хотя стой, – передумала она. – Все вернулись? Сколько времени прошло?

– Все, миледи, все вернулись, кто уходил, не волнуйтесь! – зачастила служанка. – Ни поранетых, ни больных! А принесли вас вчера вечером, ровно день целый прошел. На носилках принесли.

Спрашивать, где дядя Джон, Анна не стала, ощутив его близкое присутствие.

– Позови сэра Джона.

– Ага, сейчас!

Бодро протопотали сапожки по полу, бухнула дверь. Анна потерла пальцами виски. Чувствовала она себя… не так, как раньше. Лучше слышала, видела, обоняние стало острее. И самое главное – появилось новое ощущение, воздух словно бы превратился в продолжение тела. Сложно пока сказать, на какое расстояние, но внутреннее пространство дома магичка «видела» четко.

Снова грохнула дверь. Хингем вошел быстро, остановился рядом, с тревогой глядя на воспитанницу и госпожу. Та ему кисло улыбнулась.

– Опять ноги не вытер.

Сэр Джон постоял ещё мгновение, натянутый, будто струна, затем осторожно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Из его фигуры на глазах уходило напряжение. Мужчина провел рукой по лицу, взял табурет, уселся на него рядом с кроватью Анны.

– Вот теперь верю, что с тобой всё хорошо.

– Чувствую я себя странно, – призналась девушка. – Но, вроде, неплохо. Просто привыкнуть надо. Дух со мной что‑то сотворил.

– Он тебя одарил. Говорят, к дару привыкнуть надо.

Это многое объясняло. В голове всплыли воспоминания о монологе сущности, и Анна уточнила:

– Дар? Скорее, плата. Знаешь, расскажи всё с самого начала. С того момента, когда я положила статуэтку перед стражем.

Оказалось, охотники видели не особо много. Они сразу ощутили появление старшего духа, его было невозможно пропустить, а затем сначала прятались от поднявшегося буйства стихии, потом приходили в себя, и искали леди. Как ни странно, никто не пострадал, если не учитывать ушибы, царапины и одну подвернутую ногу. Почему посчитали духа старшим? А кем еще он мог быть, с такой‑то силищей? Людям ведь потребовалось время банально на то, чтобы организм отошел от болезненного давления, испускаемого воплотившимся существом. Сам момент передачи дара они не застали, у них мысли в тот момент крутились вокруг того, как бы в живых остаться.

Тогда откуда узнали?

– Ты светишься, – сообщил дядя Джон. – Синим и серебром.

– Так и есть, миледи, – осмелилась высунуться из‑за его спины сидевшая тихонько Мэри. – Даже простые люди вроде меня видят, только слабенько.

– Одаренные сразу поймут, – добавил Хингем. – Ни с чем не спутать.

В принципе, Анна подозревала, в чем причина испытываемых ей странностей. Удивления рассказ воспитателя у неё не вызвал. Радости – сколько угодно! Мало кто может похвастаться, что пережил встречу со старшим духом, да ещё и подарок от него получил. Единицы, прямо скажем. Будто мало ей было внимания со всех сторон, начиная от княжеских ставленников и заканчивая соседями.

О дальнейшем дядя Джон рассказал скупо, в двух словах. Дух ушел, охотники нашли леди и, видя, что она остаётся без сознания, несмотря на их действия, соорудили носилки, на которых понесли девушку домой. По пути не задерживались, поэтому дошли быстро. А может, потому, что лесные звери и птицы старательно держались от группы на расстоянии. Как бы то ни было, вернулись в поместье они до наступления темноты.

– Что делать, я не знал, – катнул желваками сэр Джон. – Ты не приходишь в себя, лекаря нет, посылать за священниками – неизвестно, помогут ли. В общем, я взял одно из твоих зеркал, и вызвал декана Штальбюля. Не с первой попытки, но дозвался до него. Он, конечно, встревожился, когда вместо девичьего личика увидел мужскую рожу. Выслушал, на тебя посмотрел, потом сказал ждать. Примерно через свечу вызвал меня сам, с ним была целительница, мэтресса Эрум. Она меня расспросила, долго спрашивала, и приказала поднести зеркало к тебе поближе. Не знаю уж, что делала и как, но заверила, что с тобой всё в порядке. Просто нужно время. Она объяснила, что человек, получивший дар от духа, сам становится слегка духом, поэтому ничего делать не надо, а нужно просто ждать. Вот мы и ждали.

– Госпожа Эрум – не целительница, – задумчиво уточнила Анна. – Она с теософского. Значит, в Букеле уже знают…

– Не надо было?

Девушка бегло оценила возможные последствия.

– Да нет, так даже лучше. Если вдруг церковь захочет странного, отбиваться будет проще.

Раньше Святой Престол всеми правдами и неправдами пытался заполучить успешных говорящих‑с‑духами себе. Считалось, что тем, кого обитатели Царства одарили своей благосклонностью один раз, и в дальнейшем проще находить с духами общий язык. Определенная логика в том была – практика показывала, что даже откровенно злобные сущности не всегда убивали получивших дар. Поэтому церковь стремилась поставить под контроль ценный, в том числе с идеологической точки зрения, ресурс. Для того у неё имелось целых два легальных рычага. Во‑первых, она считалась главной во всём, связанной с потусторонним. Во‑вторых, некоторые дары представляли реальную опасность как для людей, так и для мира. История помнит магов, превращавших взглядом в камень, разрушавших любую материю, отравлявших её, заболачивавших местность, ускорявших личное время и творивших много иного. Если бы они контролировали свой дар, возможно, их бы не трогали. Но, к сожалению, далеко не всем удавалось подчинить новые способности. Церковь обещала помощь в укрощении, и зачастую обещанное выполняла.

С тех пор изменилось многое. Светские владыки отстояли право самостоятельно принимать решения на своей земле, теперь без дозволения Альбрехта нельзя поместить Анну под арест в монастырский каземат, или отправить на проверку за границу. И всё же церковь способна испортить жизнь и репутацию, при наличии у неё такого желания.

– Слухи уже разошлись, соседи в гости приезжали?

– Да, в лавку к Фрэнку двое заходили. Само собой, наши им разболтали.

– Тогда завтра нужно будет отправить Рода с письмом к наместнику, – решила девушка. – Сама не поеду, скажусь больной. Я не думаю, что у нас возникнут какие‑либо недопонимания со слугами Спасителя, но лучше удержать их от искушения. Охрану, что ли, попросить? Нет, нельзя, стражу потом не выгнать будет.

А ведь ещё есть главы сильных магических родов. Анна не хотела внезапно воспылать страстью к впервые встреченному юноше, и проснуться замужней женой. У фон Лестов или Шантеренов хватит наглости провернуть подобное. Не только у них.

Из счастливчиков, снискавших благосклонность духов, леди навскидку могла припомнить троих, умерших естественной смертью. Причем дары они получили слабенькие, непривлекательные. Остальные, подобно основателю Стормсонгов, погибли благодаря интригам и предательству.

– В Букель уедешь? – судя по вопросу, мысли старшего Хингема текли в схожем направлении.

– Придётся. Кое‑кто может решить, что я, пока не освоила дар, беззащитна.

– Так, может, лучше завтра с утра поедешь? Письмо наместнику я отправлю.

Магичка помолчала. Сколько у неё времени? Слухи расходятся быстро. Завтра появятся первые ласточки, ближайшие соседи потянутся в гости, чтобы убедиться, что сплетники не ошиблись. Посмотрят, удостоверятся, вернутся к себе. Какое решение примут, не ударит ли им жажда возвышения в голову, неизвестно. В любом случае, счет пойдёт на часы.

– Пожалуй, ты прав. Уедем завтра. Мэри, собирай вещи, – отдала она указание вскочившей служанке, и снова обратилась к дяде Джону. – Тебе придётся остаться. Пригляд за поместьем необходим, а Фрэнк не потянет.