Вашингтонский указ (ЛП) - Адлер-Ольсен Юсси - Страница 140

— Бёртона надежно пристроили? — спросил Сандерленд.

— Да! Двое парней караулят его так, будто охраняют самого дьявола, — отозвался Кейн.

— А Уэсли Бэрфут?

— Он не имеет отношения к прослушке.

— Кто это говорит? Бёртон?

— Мы зажали Бёртона в тиски. Он слишком слаб, чтобы лгать. Он бы уже давно сдал Уэсли Бэрфута, будь в этом хоть доля правды.

Уэсли опустил голову. В эту минуту его уважение и благодарность к Бёртону были безграничны.

— Хорошо, тогда придержим Уэсли, он станет для нас отличным свидетелем. Придется немного поработать с ним, когда все закончится. — Он слегка похлопал ладонью по столу. — Но присядь на минуту, Кейн, у нас ведь еще куча дел на сегодня.

В этот момент Кейн опустился на диван, и звук с пропуска тут же заглушила его массивная туша.

«Слава богу, они меня не подозревают», — подумал он, не ощутив, впрочем, ни малейшего облегчения. Слишком глубоко ранила его сцена убийства Бугатти и мысль о том, через что пришлось пройти Бёртону. Да и могло ли быть иначе?

Он попытался по мимике Сандерленда и жестикуляции Кейна догадаться, о чем они беседуют, но тщетно. Минуту спустя Кейн наконец подался вперед, и звук вернулся, хотя и стал тише.

Уэсли прибавил громкость.

— Он по-прежнему верит, что ты подпишешь ему амнистию, — произнес Кейн.

Уэсли закусил щеку. О ком они говорили и почему упомянули амнистию? Неужели речь шла об одном из беглых политиков?

— Где он сейчас? — спросил Сандерленд.

— Ждет в Сиэтле. Он в тяжелом состоянии после ранений.

Ранения? В этой истерзанной стране пострадавшим мог оказаться кто угодно.

— Хорошо, что мы сохранили ему жизнь, — заметил Сандерленд. — Он снабдил нас ценными сведениями. — Он коротко рассмеялся. — Какая ирония, а? Силы противника сплотились вокруг человека, который сидит у нас под арестом уже две недели.

Ни хрена себе! Да они же говорят о вожаке ополченцев Муни Куэйле! Какое отношение они вообще имеют друг к другу? Уэсли придвинулся к видеорекордерам, проверяя, идет ли запись.

«Пожалуйста, пусть кто-нибудь это увидит!» — молил он про себя. Уэсли надеялся, что в Министерстве внутренней безопасности США прямо сейчас бодрствует хоть один порядочный человек, который заметит и зафиксирует эти кадры. Тогда оставался хоть призрачный шанс, что эти чудовищные факты станут известны общественности.

— Отличная задумка, Кейн, — продолжал Сандерленд. — Значит, сейчас он находится на конспиративной квартире в Сиэтле.

Кейн откинулся назад, и звук снова пропал.

Прокручивая в голове события последних недель, Уэсли беззвучно наблюдал за их беседой. Да и какая разница, что звука больше нет? Он и так услышал достаточно. То, чему он стал свидетелем, являлось не чем иным, как государственной изменой. Будь его воля, эти видеофайлы, оцифровывавшиеся сейчас на компьютерах перед ним, превратились бы в политический приговор и человеческий некролог для Сандерленда. Но как ему отсюда выбраться? Как передать президенту весточку, что его заперли здесь? Может, через охрану на КПП? Насколько он знал, там дежурили не люди Кейна.

Он вышел в кабинет Бёртона, несколько раз нажал на кнопку селектора, но связь по-прежнему отсутствовала. Тогда он уже в третий раз поднял телефонную трубку. И снова тишина. Что, черт возьми, делать? Мобильник остался на рабочем столе в его собственном кабинете. Камер видеонаблюдения под потолком у Бёртона не было, так что прокричать о помощи на мониторы не не удастся. А поскольку Бёртон взамен оставленного в кабинете Сандерленда пропуска выдал ему новый, без микрофона, связаться с внешним миром по радиосвязи тоже не представлялось возможным.

Он отодвинул занавеску и выглянул в окно, выходящее на Пенсильвания-авеню. Резвый дождь, похоже, совсем утих. Но даже там, внизу, несли дежурство черные стервятники Кейна.

Он задернул штору и отошел от окна. Боже, какая ирония. Он оказался заперт в четырех стенах, обладая информацией, способной сокрушить самые прочные устои демократии, и при этом был абсолютно бессилен. Ничего нельзя сделать!

Уэсли насторожился. Что это за шум в коридоре?

Он бросился назад в аппаратную и прильнул к экрану.

Да, предчувствие его не обмануло. Президент Янсен и его гость как раз выходили из Овального кабинета.

Уэсли вглядывался в нечеткое изображение премьер-министра Уоттса, который вместе со своей делегацией застыл в коридоре. Сейчас тот выглядел невероятно уставшим и озабоченным.

В нескольких метрах от него президент Янсен оживленно спорил с Беном Кейном. Наверняка верный пес Сандерленда прямо сейчас излагал Янсену свою версию недавней стрельбы в кабинете вице-президента. Ну конечно, так оно и было.

В углу экрана появился Сандерленд. Его жесты, по-видимому, означали, что ситуация полностью под контролем.

«Ублюдок», — подумал Уэсли и снова перевел взгляд на премьер-министра Уоттса. Лицо британца мгновенно посуровело, и Уэсли сразу догадался, в чем дело. Английские дипломаты уже передали ему слова Сандерленда. Они сообщили Уоттсу, что президент США сошел с ума, а страна погружается в хаос.

Неудивительно, что секунду спустя Уоттс подозвал жестом своих телохранителей и последовал за президентом Янсеном на расстоянии пары шагов — через Овальный кабинет на лужайку.

— Что, черт возьми, подумает Янсен, если меня не окажется у микрофона? — пробормотал Уэсли, тщетно щелкая тумблерами в попытке найти камеру, направленную на лужайку перед залом приемов.

Тогда он попытался поймать в объектив Кейна или Сандерленда, но безуспешно. — Проклятье! — выругался он, лихорадочно переключаясь между внутренними камерами Белого дома. Казалось, даже посольство в Сайгоне в последние часы Вьетнамской войны не выглядело столь безжизненным и заброшенным.

Он покачал головой. И это цитадель мировой власти?

Затем он нажал на кнопку с надписью «Кабинет 15». Это была предпоследняя комната в списке, и он ожидал увидеть лишь пустые столы под мигающими лампами дневного света.

Вдруг он оцепенел. В тот момент его перегруженный мозг отказывался воспринимать новые непредвиденные потрясения. Ему пришлось прильнуть к самому экрану.

Черт побери, его глаза не лгали. На экране действительно стоял его его давний попутчик, шериф Т. Перкинс, который как раз нацеплял пропуск на лацкан огромного пиджака «Армани». А напротив него стояла Догги в плиссированной юбке; ее черные как смоль волосы казались на зернистом экране сплошным темным пятном. Да, это была она, и никогда еще Уэсли не видел ее такой бледной и изнуренной.

В сложившихся обстоятельствах радоваться этой встрече не приходилось.

«Как они умудрились пробраться в здание?» — недоумевал он. Даже в самых смелых фантазиях он не мог предположить, что Догги исполнит то, о чем мельком упомянула по телефону, а теперь она стояла здесь. Зачем она пришла? Неужели надеялась пробиться сквозь хитросплетение властных интриг своими мольбами за приговоренного к смерти отца?

Сердце бешено колотилось в груди. Что вообще происходит?

Он приглушил звук монитора и сделал глубокий вдох. Нужно выбираться отсюда любой ценой. Пожалуй, лучшего момента не найти. За исключением двух амбалов Кейна, приставленных караулить его у двери, почти вся охрана ушла вместе с президентом и премьер-министром Уоттсом. К тому же у двери кабинета Бёртона караулили не только они: на мониторе было видно, что в коридоре толпятся еще и несколько британских дипломатов.

Он стиснул зубы. «Сейчас я просто выйду к ним и смешаюсь с толпой в коридоре», — решил он. Ищейки Кейна не посмеют схватить его на глазах у всех, а если попытаются, он во всеуслышание закричит о том, что видел. Даже если это будет стоить ему жизни.

Он поднял голову и заглянул в кабинет Бёртона. Послышался тихий щелчок, похожий на звук застегивающихся крючков на женском белье, но предчувствие было совсем другим. Уэсли полностью убрал звук на мониторе, чувствуя, как его уверенное дыхание сменяется прерывистым и паническим. Он сделал несколько быстрых шагов в кабинет и тут же натолкнулся на пристальный, изучающий взгляд Бена Кейна.