Безжалостное спасение - Рамсовер Джилл - Страница 6

Я не поняла первых слов и не хотела, чтобы наш разговор приобретал мрачный оттенок, поэтому отмахнулась.

– Уверена, они были бы рады, что я приехала, и мне правда интересно, что удастся узнать. – Мой взгляд снова упал на старое здание. – Хотя я ожидала, что приют все еще работает.

– Не беспокойтесь. – Мужчина пренебрежительно махнул в сторону фасада. – Мы разыщем любую информацию, что вам нужна.

– Что ж, тогда остается только одно, – сказала я, сдерживая улыбку.

– И что же?

– Я все еще не знаю вашего имени.

Его глаза заблестели от удовольствия, будто он ждал этого вопроса.

– Дэмион Карпов, к вашим услугам. – Мужчина поклонился в пояс, широко взмахнув рукой.

Мое сердце затрепетало, а затем растаяло теплой лужицей глубоко в животе. Я приехала в Россию за ответами, но чувствовала, эта поездка принесет куда больше, чем я могла себе представить.

Глава 3

Торин

Неужели она не понимает, что с улицы за ней может наблюдать любой больной ублюдок? Уже несколько недель я провожал Сторми домой после смены, и каждый раз меня бесило, когда она не задергивала до конца эти гребаные шторы. Эта девушка была чертовски наивна. Стоило ей открыть рот, как сразу становилось ясно: в ее мире царят мир, дружба, жвачка, а это ненормально.

Я убеждал себя, что именно по этой причине торчу под ее окнами ночь за ночью – из-за извращенного любопытства. Меня тянуло к ней так же, как людей тянет смотреть на место катастрофы, от которого невозможно отвести взгляд.

Пора было с этим завязывать, независимо от причин.

За годы моей работы в клубе через него прошли сотни женщин. Я никогда не обращал на них внимания, и Сторми не должна была стать исключением. Светлые волосы и обычные карие глаза. Мягкие, женственные черты лица и ноги от ушей. Да, привлекательная, но под это описание попадала половина девушек в «Мокси».

Однако в Сторми было что-то неуловимое, что-то, что зацепило меня и не отпускало. Словно эта женщина наложила на меня какое-то гребаное южное заклятие. Я не вел себя так безрассудно лет с шестнадцати.

Эта мысль наконец заставила оттолкнуться от холодной кирпичной стены и убраться отсюда к чертовой матери. Я играл в опасную игру и всю ночь корил себя за ту сцену в подсобке. Повторял, что нужно держаться от Сторми подальше, но, черт возьми, она просто сводила меня с ума. Я не верил, что она попросит о помощи, когда ей это действительно понадобится, и это раздражало. Она была до тошноты оптимистичной и вежливой, старалась все тянуть на себе, и это была еще одна причина, по которой я не спускал с нее глаз. Будь у нее хоть капля уличной закалки, мне бы не пришлось этого делать.

Кого ты обманываешь, идиот? Тебя бы это не остановило.

Я пнул валявшуюся на тротуаре пустую бутылку. Стекло разлетелось вдребезги, разрезав тишину ночи. У входа в клуб стояла одна из танцовщиц и хмуро пялилась в телефон. Ее легкая куртка почти не скрывала откровенный прикид. Не знаю, почему она все еще торчала здесь, и мне было плевать. Я коротко кивнул девушке и направился к своему байку.

– Привет, Тор! – Она натянуто улыбнулась. – Я надеялась, что ты появишься. Мой водитель меня кинул, а я, как видишь, не одета для прогулки пешком. Подбросишь?

– Нет.

– Тут всего пару миль, – она продолжала упрашивать.

– Мне все равно. Я никого не вожу. – Это была одна из причин, по которой я любил свой байк. Пусть и не главная. На нем реже просят подвезти, хотя иногда такое все же случалось.

– Ты хоть понимаешь, как это портит твою карму? – возмутилась девушка. – Когда тебе самому понадобится помощь, никто и пальцем не пошевелит.

– Нет никаких гарантий, что мне помогли бы, будь я добрым самаритянином.

– Но шансов было бы больше.

Я оседлал свой «Дукати», завел мотор и только тогда посмотрел на нее.

– Нет. Люди кинут тебя при первой возможности. Ты уже большая девочка, пора это понять. – Именно эти слова следовало сказать Сторм. С другим человеком они давались легко, но почему, черт возьми, с ней все было иначе?

Я тронулся с места, и рев мотоцикла почти заглушил брошенное мне вслед оскорбление. Сволочь. Я ухмыльнулся, хотя девушка этого не заметила, и через пару секунд проехал половину квартала.

– Есть новости про того чокнутого русского ублюдка? – Бишоп поднял руки в перчатках, позволив моему кузену Коннеру отработать серию ударов.

Бишоп работал на семью и был лучшим другом Коннера, хотя родственных связей между ними не было. Он и Шей чаще всего тренировались со мной.

Сегодня парни оттачивали связки, а мы с Шей спарринговали. Мне нравилось с ней работать: ее приемы джиу-джитсу держали в напряжении. Навыки этой девушки были на таком высоком уровне, что почти компенсировали разницу в размерах. Почти.

Мы решили немного передохнуть, пока те двое продолжали тренировку.

Прежде чем ответить, Коннер нанес несколько выверенных ударов.

– Ничего с тех пор, как он полоснул Флинна от уха до уха.

– Хотелось бы знать, чем этот ублюдок занят сейчас, – прохрипел Бишоп, стараясь удержать позицию.

– Я вчера говорил с Ораном, – продолжил Коннер. – Он сказал, что некоторых парней, которые были с Дэмионом, предоставил Борис.

– Какого хрена эти двое вообще работают вместе? – вмешалась Шей.

Борис «Биба» Михайлов возглавлял самую крупную русскую группировку в Нью-Йорке, и такие ребята обычно не очень-то ладят между собой. Я не мог представить ситуацию, при которой он добровольно отдал бы своих людей кому-то постороннему.

– Не знаю, – сказал Коннер между ударами. – Но у итальянцев есть связи с русскими. Позвоню им сегодня и посмотрю, что удастся выяснить.

– Думаешь, они станут делиться такой информацией? – поинтересовался я. Возможно, у Коннера были итальянские корни и жена-итальянка, но я сильно сомневался, что Дженовезе действительно считали его своим. Мы бы никогда не раскрыли что-то подобное человеку вроде него, и глупо было ожидать иного от них.

– Не узнаем, пока не спросим, – справедливо заметил Коннер. – Борис не из тех, кто делится властью, и напугать его тоже непросто. Думаю, он что-то поимел с этой сделки. А еще это наводит на мысль, что Дэмион говорил правду: этот город ему не нужен. Борис не стал бы помогать потенциальному сопернику.

– Логично, – согласился я. – Тогда что, черт возьми, он здесь забыл?

– Понятия не имею. – Коннер нанес два прямых удара правой, затем быстрый левый кросс и тут же правый апперкот, после чего опустил руки и, тяжело дыша, отступил.

– Перерыв окончен, – объявила Шей. – На следующей неделе бой, так что не расслабляемся.

Коннер кивнул, стирая пот со лба.

– Готов?

– Шутишь? – Бишоп ухмыльнулся. – Этот злой ублюдок всегда готов кому-нибудь вмазать.

Шей вставила капу, и в ее глазах мелькнул хищный блеск. Я принял стойку напротив и попытался снова сосредоточиться на спарринге.

Три секунды спустя она каким-то образом взобралась на меня, как на гребаное дерево, обхватила бедрами мою голову и опрокинула на мягкий пол ринга. Чертова женщина вышибла из меня весь дух. Пока я пытался вдохнуть, она нависла надо мной и, выплюнув капу, ехидно оскалилась.

– Ну что, готов признать поражение? – поддела она.

– Пошла ты, Шей, – прохрипел я в ответ, злясь на себя за то, насколько жалко это прозвучало.

Ничего подобного не случилось бы, если бы меня не отвлекали мысли о Сторм и этом проклятом русском.

Поднявшись на ноги, мы начали новый раунд, и на этот раз Шей получила по заслугам. Потом я изматывал себя тренировкой, чтобы выбить из головы мысли о Сторми, но как бы ни старался сосредоточиться на семейных делах и загадочном русском, они снова и снова возвращались к наивным карим глазам и обаятельному южному акценту.