Князь Андер Арес. Книга 11 (СИ) - Грехов Тимофей - Страница 10

И я был рад, когда на полуостров решили перебраться Селви и Сириус.

Сириус с близняшками Марисой и Марией и детьми, Селви сам по себе, но рядом. Сказали, что хотят своё хозяйство, простор. И я их понимал, потому как на Адитоне сейчас открывалось будущее: рудники, новые земли, всё с нуля, есть где развернуться человеку, которому надоело сидеть в чужой тени.

Понимал, но сказать, что был рад этому, не мог. Членов рода Арес осталось не так уж и много. И мы выстояли, по сути, только благодаря тому, что держались вместе. Но, с другой стороны, кого ещё поставишь сюда наводить порядок?

Что же до финансовых дел, то они шли не так радужно.

Спрос на арихалковыенакопители рухнул. А теперь, когда Пустошь откатилась за Великую стену и зов перестал угрожать половине Греи, нужда в них осталась только у пограничных государств. У тех, кто прямо граничит с тварями. Остальным дешевле стало забыть про дорогую защиту и заняться привычной грызнёй между собой.

Но казна, чёрт с ней, держалась. До дна было ещё далеко. Война, как ни цинично это звучит, оказалась прибыльным делом, и мы продали гору оружия и заряженных накопителей. Также наша старая статья доходов, а именно артефакты и ингредиенты, никуда не исчезла. Более того, через наши ворота в Великих Стенах авантюристы шли охотнее. Опять же, пчёлки создали, можно сказать, безопасные буферы. И если кто-то из авантюристов нарывался на крупные силы, и не успевал добраться до стен, то могли найти спасение рядом с пчёлами. Более того, некоторые специально старались заманить тварей поближе к пчелам, чтобы те сделали работу за них. А им оставалось только распотрошить тварей.

А по возвращении было легче отследить кто что добыл. Составлялась опись, заверялась магической печатью, после чего продать налево ингредиенты… имеется в виду в обход гильдий, становилось сложнее.

Кстати, о переселении. Не только знать хотела улучшить свою жизнь, но и простолюдины. И выразилось это в том, что из Ирвент поползли телеги на восток в надежде, что там они добьются большего.

Виндар тоже это зацепило. Пока не сильно и отток был небольшой, но он был.

В других городах народ снимался с места десятками. Один из Великих родов даже додумался запретить своим простолюдинам уезжать и поставил заставы, развернул пару обозов назад.

Вот только закон был не на их стороне. Простолюдин прав знатных не имел, тут спору нет, но человеком он был свободным. И Валадимир, который сам же всю эту кашу заварил своим указом, тут же показал зубы и наказал ретивый род звонкой монетой, да так, что у того, думаю, надолго отпало желание перегораживать дороги.

Я бы на месте Валадимира поступил так же. Ему нужны были люди на новых рубежах.

Разговор об этом зашел за одним из совместных обедов. Сэм, в какой-то момент отложив вилку, сказал, что из ткацкой слободы съехали три семьи.

— Хорошие мастера, — добавил он. — Уехали землю пахать. Будто у нас тут земли мало.

Я отложил вилку.

— А ты их вернуть пытался?

И вот тут меня кольнула одна мысль.

— Слушай, — сказал я. — А давай не возвращать. Давай сделаем так, чтобы они вообще не хотели уезжать, и чтобы к нам, наоборот, ехали.

Сэм откинулся на спинку стула и посмотрел на меня.

— И как ты это себе представляешь?

— Надо дать людям то, чего они хотят больше всего.

Бель тут же оживилась.

— Ты про деньги? — спросила она.

— Нет, — ответил я. — Люди хотят совсем другого.

— И чего же? — спросил Мишель.

— Безопасность, для себя и для тех, кто им дорог, — ответил я.

Сэм криво усмехнулся.

— Так это мы и так делаем, — сказал он. — Виндар один из самых защищённых городов на всей Грее. Стены, гарнизон, ты вон, в конце концов, под боком. Куда уж безопаснее.

— Тут я с тобой полностью согласен, — сказал я. — Но безопасность — это не только стены и гвардия. Это понятие гораздо шире.

— Это как? — Сэм прищурился.

— Смотри… первое — это сытость. Голодный человек не чувствует себя в безопасности, как стены ни строй. Он каждый день думает, чем накормить детей. Второе, это здоровье. Заболел ребёнок, лекаря нет или он дорог, и всё, никакая крепость не спасёт, человек сидит и смотрит, как его сын горит в горячке. И третье, — я сделал паузу. — Вера в завтрашний день.

— По первым двум я понял, о чём ты, — медленно проговорил Сэм. — А вот третье… что ты под этим подразумеваешь?

Вот тут начиналось самое скользкое. Я подбирал слова осторожно, потому что знал, как они прозвучат для человека, выросшего в роду, где место за столом определялось кровью, а не делом.

— Под этим я подразумеваю систему, — сказал я, — при которой человек, который работает больше и зарабатывает больше. Вкладывает больше, получает больше. И не потому, что он знатный или из правильной семьи. А потому, что он вложился и заслужил.

Сэм замер с куском хлеба в руке.

— Стой, — перебил он. — Ты сейчас пытаешься сказать, что… простолюдин будет командовать дворянином?

Я ненадолго задумался, не сразу поняв почему он затронул вопрос с этой стороны.

— В теории, — честно ответил я, — да. Но я прекрасно понимаю, что на практике такое невозможно. По крайней мере, сейчас.

Сэм положил хлеб обратно. Посмотрел на меня серьёзно.

— Андер, — сказал он, — весь этот разговор… Я не думаю, что он к чему-то хорошему приведёт.

Я поднял ладони.

— Я не говорю, что именно так и должно быть, — перебил я его. — Я не предлагаю сажать сапожника командовать графом. Я говорю про другое. Про систему стимулирования.

— И что ты под этим понимаешь? — Сэм нахмурился.

— Нужно чтобы у человека был стимул, куда двигаться. Чтобы он видел, что, если он напряжётся, выложится, не будет лениться, его жизнь станет лучше. А не упрётся в потолок только потому, что родился не в той хибаре.

— И как ты это сделаешь?

Я ненадолго задумался.

— Школы у нас уже работают. — И тут же добавил. — Школа имени Лилии Арес, она же не пустая стоит, туда дети ходят… — Сэм кивнул. — Больницы есть, надо просто доделать.

— Что доделать? — спросил Мишель.

— Полностью перевести лечение на бесплатную основу за счёт рода, — ответил я. — Чтобы любой, у кого ребёнок слёг, или он сам заболел, мог сходить к лекарю, а не сидел и молился. Снизить цену на хлеб, тоже за счёт казны. Чтобы голод человека не грыз.

— Это очень много денег, — тут же сказал Сэм. — Очень. Они просто улетят на ветер, Андер.

— Всё это окупится, — настоял я. — Сейчас многие Великие рода будет штормить. Потому как отток населения затронул всех нас. Мы же, вложившись сейчас в людей, выиграем в будущем. Из школ получим грамотные кадры. Вылечив и накормив людей получим сильные рабочие руки. Земли у нас полно, разделим её на участки и будем сдавать в аренду или под самовыкуп, после чего начнём получать налоги.

Сэм замолчал. Поиграл желваками, побарабанил пальцами по столу.

— Хорошо, допустим, я подумаю об этом, — сказал он. — У тебя что-то ещё?

Я задумался.

— Можно использовать землю за городом. Начать переселение за стены, а то у нас дома построены так плотно, что горожане могут через окна лазить друг к другу в гости. — Я сделал паузу, потеряв нить. — А на освободившихся местах внутри города строить парки, детские площадки. Расширить улицы. У нас же в старых кварталах две телеги не разъедутся. Колодцы, площади, фонтаны, чтобы город был не казармой за стеной, а местом, где хочется жить.

— Остановись, Андер, — Сэм поднял руку, и повторил. — Остановись. Всё, что ты говоришь, правильно. Заметь, с переселением города я даже не спорю. Но наша казна этого точно не потянет.

Я задумался. Спорить было бессмысленно, потому что в делах казны он разбирался лучше.

— Хорошо, — сказал я. — Допустим, в Виндаре сейчас не потянем. Но что нам мешает сделать всё это на Адитоне? Там-то мы всё равно строимся считай, что с нуля.