Воплощение Похоти 7 (СИ) - Некрасов Игорь - Страница 26

Они не просто атаковали — они координировались. Каждый изверг знал, где находится сосед, и действовал так, будто они были единым организмом. Они били в уязвимые места крупняка — в сочленения лап, в основания жвал, в мягкое брюхо. Их длинные когти вспарывали хитин, а челюсти перекусывали конечности одну за другой.

Тем временем Дуллахан и Капитан успешно отошли на исходные позиции. Всадники быстро перестроились и спустя всего минуту были готовы к новой атаке.

И в этот момент, когда я собирался отдать новый приказ об ударе с флангов, один из крупных пауков — размером с быка — вырвался из общей массы и бросился прямо на меня.

А я даже не шелохнулся.

Почему-то я был уверен, что мне ничего не нужно делать, ведь этому смельчаку и так уже пизда. Да и куда важнее было следить за ходом боя, а не отвлекаться на всякую ерунду.

В этот же момент Ольха, стоявшая слева, вскинула лук и с коротким выдохом выпустила три стрелы подряд — одна вонзилась в глаз твари, вторая пробила сочленение передней лапы, третья вошла глубоко в незащищённое брюхо. Паук зашатался, захрипел и замедлился.

Балия тут же нырнула вперёд и одним крутым движением алебарды разрубила его тело чуть ли не пополам. Хитиновый панцирь лопнул, как яичная скорлупа, и во все стороны брызнула зеленоватая слизь. Затем суккуба выпрямилась, поправила алебарду на плече и бросила через плечо короткий, насмешливый взгляд на Ольху.

— Учись, змейка, — мурлыкнула она. — Стрелы — это хорошо, но врага лучше прикончить на месте, чем просто ранить.

Ольха ничего не ответила, но в её золотых глазах мелькнул холодный, недобрый огонёк. Она молча наложила новую стрелу на тетиву и отвернулась.

— Спасибо, — бросил я обеим.

— Всегда пожалуйста, господин, — Балия улыбнулась и слизнула каплю слизи с щеки. — Умм, а они довольно… пресные на вкус.

Меня передёрнуло, и я захотел ей сказать «больше так не делай», но сейчас было не до этого.

— После боя найду тебе что-нибудь повкуснее, — пообещал я и снова повернулся к шахте.

Бой продолжался.

Волны пауков становились всё крупнее, и масштаб схватки нарастал с каждой минутой. Мы лупили всем, что у нас было: орки-лучники осыпали врага железными стрелами, маги Халтоса выдавали залп за залпом, изверги рвали тварей когтями, а всадники то и дело прорезали паучью массу с флангов. Но и враг не уступал.

Низших зомби перебили почти в ноль. Их ряды, ещё недавно стоявшие плотной шеренгой, теперь представляли собой жалкие островки из десятка-полутора мертвецов, которые продолжали драться просто потому, что не умели отступать.

Извергов тоже полегло немало — примерно треть от начального состава. Кого-то разорвали жвалами, кого-то затоптали или просто проглотили, а кого-то, что было особенно обидно, задело дружественным огнём — то ли маги Халтоса промахнулись, то ли орки-лучники в горячке боя не разобрали, где свои, а где чужие.

А потом появились артиллеристы.

Среди громадин и мелочи замелькали твари с раздутыми зелёными брюшками — те самые кислотные пидарисики, что доставили нам столько проблем на равнине. Они не лезли в ближний бой — они держались позади основных волн и методично плевались сгустками едкой зелёной жижи. Один такой сгусток угодил точно в строй извергов — и троих моих бойцов разъело до костей за считанные секунды.

— Халтос, блять! Кислотные пауки же, нахуй! Пускай твои лучники ударят по ним!

— Уже! — отозвался тот, и через секунду воздух прочертили десятки стрел.

Орки били прицельно, методично. Каждый выстрел находил цель — кислотные пауки дёргались, раздувались и лопались, заливая всё вокруг едкой зелёной жижей. Но на их место выползали новые.

И всё это время лже-королева не сидела без дела.

Она возвышалась над полем боя, словно ожившая гора, и крушила всё, до чего могла дотянуться. Её когтистые лапы опускались на моих воинов, как поршни, оставляя после себя лишь кровавое месиво и обломки костей.

Одним ударом она смяла сразу пятерых Павших Всадников — тех, что не успели отойти после очередной атаки. Костяные кони и сами всадники просто разлетелись в щепки.

Дуллахан и Капитан, видя это, молча перестроили остатки своего клина, но возможность отступать и атаковать уже была потеряна — теперь им приходилось держать строй и отбиваться от наседающих со всех сторон тварей.

А потом из шахты вырвались новые гиганты.

Ещё два паука — такие же огромные, как та лже-королева, они были почти точной её копией.

— Да какого хера⁈ — вырвалось у меня. — Она что, штампует их там⁈

Эти двое двинулись вперёд, сминая всё на своём пути, а за ними вслед выбежали еще куча мелких. Один направился к левому флангу, где держали оборону Дуллахан. Второй — к правому, где сражался капитан Павших Рыцарей.

Теперь на поле боя было три чудовищных паука — три уменьшенные копии королевы Квислы. И каждая из них была способна в одиночку разорвать целый отряд.

— Големы! Вперёд!

Оба боевых костяных голема двинулись навстречу новоприбывшим лже-королевам.

Первый — тот, что был выше и массивнее, — активировал «Таранный рывок». Его сила утроилась, и он с разбегу врезался в ближайшего гиганта, словно живой таран. Удар был такой силы, что хитиновый панцирь лже-королевы треснул, а саму тварь отбросило на несколько метров назад.

Не останавливаясь, голем вцепился костяными руками в её жвала, не давая сомкнуть их, и одновременно активировал «Рёв всесокрушения». Мелкие пауки, что были поблизости, в панике шарахнулись в стороны, а те, что оказались слишком близко, просто замерли, парализованные страхом.

Второй боевой голем зашёл сбоку и обрушил свои кулаки на сочленения лап другой лже-королевы. Его кулаки, усиленные костяными наростами, дробили хитин с мерзким хрустом.

Затем он активировал «Молотильник» — подпрыгнул и обрушил всю свою массу на землю. Ударная волна разошлась на пятнадцать метров, отбрасывая и дезориентируя всех, кто оказался рядом. Лже-королева пошатнулась, её лапы подкосились, и голем тут же воспользовался этим: он начал формировать из костей, разбросанных вокруг, огромный меч — «Создание оружия», — и через несколько секунд в его руках уже было зазубренное костяное лезвие размером с телегу.

Тем временем Защитный голем и Мясной ринулись к той лже-королеве, что явилась первой. Защитный выдвинулся вперёд и активировал «Бастион» — его тело замерло, превратившись в неподвижную стену, а защита утроилась. Лже-королева обрушила на него свои когтистые лапы, но они лишь скрежетали по костяной броне, не пробивая её. Голем стоял, как скала, провоцируя атаки и не давая твари прорваться дальше.

Мясной голем, не теряя времени, зашёл с фланга и выбросил вперёд левую руку, сросшуюся с посохом. Поток жидкого пламени — «Огненная магия» — ударил точно в бок лже-королевы. Хитин задымился, пошёл пузырями, и тварь издала пронзительный визг.

Не останавливаясь, Мясной голем активировал «Болотную колыбельную», и низкий, усыпляющий гул разнёсся над полем боя. И эффект был мгновенным.

Мелкие и средние пауки, что находились в радиусе действия, начали заваливаться набок, их лапы подкашивались, багровые глаза тускнели, и через секунду они уже лежали на земле, погружённые в глубокий, неестественный сон.

Мои изверги-зомби и павшие всадники тут же набросились на них, разрывая спящих тварей на куски, добивая без всякого сопротивления. За считанные секунды поле вокруг Мясного голема расчистилось на добрых два десятка метров.

Но на лже-королеву колыбельная подействовала не в полную силу.

Её движения замедлились, стали тягучими, будто она шла сквозь густую патоку, а багровые глаза на мгновение затуманились. Однако она не уснула — её тело было слишком большим, а воля, подпитываемая инстинктами, слишком сильной.

Однако этого всё равно хватило.

Мясной сократил дистанцию и вцепился ей в лапу. Он не просто атаковал — он начал жрать. Огромные челюсти голема вгрызлись в хитин, перемалывая его вместе с плотью, и каждый проглоченный кусок восстанавливал его здоровье. Лже-королева попыталась сбросить его, но Мясной держал мёртвой хваткой, и его тело, поглощая вражескую плоть, становилось больше и массивнее прямо на глазах.