Оторва 10 (СИ) - "Ортензия" - Страница 32

— Тогда забирай его, — ответила я и, перевернувшись, ушла под воду.

Когда я вынырнула в автобусе, меня ждала неприятность. Карман уменьшился как минимум на треть, то есть появились опасения, что в итоге он схлопнется вовсе.

— А где Дима? — удивлённо спросили они одновременно.

— На поверхности, — ответила я резким тоном, — пряники ест.

Создалось впечатление, будто они подумали, что я где-то притопила парнишку, потому и смотрели с подозрением.

— Ты, — я ткнула следующего, — как только выберемся из автобуса, за меня не держаться, а плыть вверх самостоятельно, я помогу. Ясно?

Закивали втроём.

— А как я? — спросила Садия, — Мне ногу зажало, правую.

— Пока мы плаваем, попробуйте отцепить. Всё, набирай воздух и хватайся.

Этот оказался понятливее. Рванул вверх как наскипидаренный, едва мы выбрались из салона.

На всякий случай пошла за ним, чтобы он не потерялся.

На поверхности оказалось сразу трое гаишников. Герой-капитан и лейтенант были в форменных рубашках с погонами, а вот Невзоров так и болтался с галстуком на голой шее. Увидев нас, они радостно выдохнули.

— Мне нужна помощь, — сказала я, — у девочки ногу придавило. Нужна грубая мужская сила.

Они тупо переглянулись между собой.

— Что? — не поняла я.

— Это очень глубоко, — помотал головой капитан, — но раз там есть карман с воздухом, пусть сидят, сейчас спасатели будут, минут через десять. У них акваланги, вытащат.

— Минут десять, — я скривилась, — через минут десять там уже воздуха не будет. Он очень быстро уменьшается.

Вдох-выдох. Я перевернулась и снова пошла на дно.

В этот раз меня снесло, и я едва разглядела нос автобуса, благо он был белого цвета, и от него шло отражение. От кармана осталось совсем чуть-чуть, и Садия громко всхлипывала. Но самое неприятное — их обоих колотило. И от страха, и вода была не сказать что тёплая.

Едва я вынырнула, она вцепилась обеими руками мне в локоть.

— Ты ведь меня не бросишь. Ты меня вытащишь?

— Так и будет, — пообещала я, — как нога?

Садия мотнула головой и всхлипнула.

— Перестань, — потребовала я, — всё будет хорошо.

Я толкнула мальчишку и спросила:

— Как зовут?

— Вова.

— Давай за мной, Вова, быстро.

Он вцепился в юбку, и я потащила его за собой.

К сожалению, в этот раз прошло не совсем удачно. В каком-то несчастном метре от поверхности Вова внезапно замер и перестал подавать признаки жизни. Пришлось ухватить его одной рукой под мышки, но он внезапно оказался настолько тяжёлым, что мне с трудом удалось вытолкать его тушку на поверхность. Хорошо хоть нас ждали, и мальчишку сразу у меня отобрали, потому как сил на то, чтобы волочь его к берегу, не осталось.

— Где спасатели? — спросила я, отдуваясь с трудом.

— Плывут, слышишь, мотор тарабанит.

Я прислушалась, оглядываясь. Действительно, где-то далеко шумел двигатель, нарушая тишину, но лодку разглядеть не удалось.

— Всё. Расслабься, — сказал Невзоров, — ты сделала и так невозможное. Не нужно нырять больше, у тебя сил уже не осталось.

Я с тоской глянула туда, где работал двигатель моторной лодки, но так и не увидев никого на поверхности, сделала несколько вдохов и выдохов.

Сбоку раздался приглушённый кашель, и на душе как-то сразу стало спокойнее, а то подумалось, что последнего не дотянула живым.

Я сделала ещё один вдох, выдох и, вновь перевернувшись, быстро работая руками и ногами, поспешила к Садии.

Если наверху я ещё кое-как могла разглядеть силуэт узбечки, то под сиденьем можно было работать только руками и только на ощупь.

Садия отдёрнула ногу, едва я к ней прикоснулась. Хорошо хоть вверх, а не в сторону, а могла бы лягнуть и по голове. Я протянула руки дальше и наткнулась на босоножек. Каким образом нога девчонки оказалась между двух каких-то трубок, было непонятно, как и то, как её извлечь из этого капкана.

Попыталась на ощупь определить, стараясь найти самое широкое место, чтобы именно туда вытолкать её ножку, но всё было тщетно.

Воздушный карман почти схлопнулся, и всё, что мне удалось, — высунуть нос и губы, чтобы отдышаться перед второй попыткой. К тому же я в тот момент точно знала, что она будет последней. Сделать ещё один вдох можно будет только в том случае, если я смогу освободить подружку, и мы вместе выберемся на поверхность. За себя я не боялась. Могла под водой долго находиться без воздуха, но вот Садия… Она не только замёрзла. Так не трясёт от холода. Её захватила паника, а паника никогда не способствовала зрелому мышлению.

Садия что-то сказала, но я её не расслышала, так как уши находились под водой. Просто пошли громкие всплески.

Я нашла под водой руку подруги и крепко её сжала. Что подумала Садия, можно было только догадываться, во всяком случае она сильно вздрогнула. Мы почти синхронно опустились ниже, и наши лица, размытые водой в полумраке, оказались напротив друг друга. Я закрыла глаза на пару секунд, давая понять, что всё будет хорошо, и показала большим пальцем на то место, где ещё была капля воздуха. Садия кивнула и, запрокинув голову, выставила нос на поверхность. Я выставила губы рядом и, сделав дважды вдох — выдох, ушла под воду.

Сколько времени я ковырялась в поисках выхода, я не знала. Единственное, что поняла: одна трубка согнулась, плотно обхватив ногу Садии, и без фонаря и каких-либо подручных средств мне не справиться.

Чтобы выбраться живой, мне нужно было немедленно всплывать, уходить из автобуса. Чувство самосохранения ведь превыше всего, но вместо того чтобы трусливо и незаметно сбежать, я встала на кресло двумя ногами и оказалась лицом к лицу с девчонкой.

Карман уже схлопнулся, и она находилась под водой со смешно надутыми щеками, словно маленький хомячок.

В её глазах ещё была надежда, но увидев меня, Садия всё поняла без слов. Да и не умела я разговаривать под водой.

Она несколько секунд смотрела мне в глаза, не отрываясь, слегка кивнула и сделала жест, который был понятен без слов. Садия предложила мне спасаться.

Я отрицательно качнула головой и крепко сжала её руку.

Да, я ещё успевала, но оставить девчонку одну мне Синицына не позволила. Я смогла бы уйти только в одном случае — когда Садия, окончательно захлебнувшись, обмякла бы в моих руках. Вот только тогда будет слишком поздно.

И мы обе это знали.

Глава 30

— Никому не выходить из автобуса! — продублировал Невзоров команду Бурундуковой и, выскочив из автобуса, помчался вслед за девушкой.

В какой-то момент он её потерял, а потом и вовсе стало не до поисков. Автобус рухнул вниз, и, как выяснилось, в нём остались четверо детей и сам водитель, который лежал мёртвым грузом и не откликался.

Невзоров вновь увидел Бурундуковую только тогда, когда капитан Лучинский внезапно закричал:

— Стой, куда, назад!

Александр оглянулся и увидел, как девушка сделав шаг в пустоту исчезла за проёмом моста. Только чёрные туфельки остались лежать на самом краю.

О чём он тогда подумал, Невзоров вспомнить потом, когда всё закончилось, так и не смог. Он сбросил туфли, расстегнул ремень на брюках и, прыгая то на одной ноге, то на другой, стянул их с себя. Несколько секунд размышлял, где их сложить, чтобы не запачкались, но, не обнаружив такого места, просто бросил сверху на туфли.

Он даже не подумал в тот момент, что смотрится более чем комично: в синих носках, широких семейных коричневых трусах в клеточку до колена и форменной рубашке с погонами. Александр быстрыми движениями расстегнул пуговицы и сдёрнул с себя рубашку, забыв про галстук, который остался болтаться на голой шее. Он шагнул на край моста, где были разворочены перила, глянул вниз, словно в бездну, и прыгнул. Это был, наверное, самый героический поступок Невзорова за всю жизнь. Появилась уверенность: если это смогла сделать девушка, то он тем более обязан. Это всё, что сидело у него в тот момент в голове. Он даже подумать не успел, что этот прыжок напрочь глупый, потому как он и плавал абы как, а уж нырнуть на глубину за Бурундуковой — это было с его стороны верхом идиотизма. Он и с двух метров никогда не прыгал.