Привет Европа (СИ) - Лапышев Алексей - Страница 5

Девчонки и легли.

На носу, на корме, на верхней палубе — кто где удобнее. Лена тут же устроилась с такой грацией, будто даже загорать она умеет по спортивному разряду. Маша сначала сказала, что будет сидеть культурно, через минуту развалилась, как маленькая победоносная империя. Оля не забывала следить, чтобы никто не сгорел раньше времени. Наташа уже болтала с мотористом так, что тот сначала напрягся, а потом понял — это не допрос, это Наташа. От нее не уйдешь, проще привыкнуть. Несса смотрела на все это с тихим удовольствием и явно начинала понимать, почему Дан так любит именно такую компанию — живую, шумную, теплую.

Вдруг слева по курсу показалась рыбацкая лодка.

Не просто лодка — с характером. Летела бодро, на хорошей скорости, как будто решила доказать всем присутствующим, что Каспий — это не место для вальяжности. Шесть моторов, и не «Вихри» вовсе. Японцы. Штука серьезная. Подошли ближе, увидели яхту, сбросили ход и заинтересовались редким зверем.

Яхта на Каспии и правда выглядела почти как жираф в шахматном клубе — красиво, но вызывает вопросы.

Подошли борт в борт на дистанцию вежливого любопытства.

— Здорово, морские аристократы! — крикнул один из рыбаков.

— И вам не хворать, промысловая элита! — отозвался Дан.

Те заржали.

Поболтали минут пять. Про погоду, про море, про то, откуда такое чудо и куда путь держит. Рыбаки быстро сообразили, кто перед ними, и один даже ткнул пальцем:

— Это ж Латин! Точно! Я говорил тебе!

— А я думал, ты опять сочиняешь, — ответил его товарищ.

Под брезентом у них, впрочем, угадывались вовсе не мешки с картошкой. Формы были слишком благородные. Осетры, и немало. Ну да. Браконьеры. Но веселые, аккуратные и без желания геройствовать на ровном месте.

— В гости еще зайдем! — крикнули они напоследок.

— Только с пустыми руками не приходите! — ответила Маша.

— С пустыми к таким не ходят! — донеслось в ответ.

Лодка снова рванула с места и умчалась, рассыпая за кормой белую пену.

— Очень колоритно, — сказала Несса.

— Это Каспий, — пожал плечами Дан. — Тут люди сначала здороваются, потом уже решают, что именно делают.

Вскоре на горизонте показался остров.

Сначала темной полосой, потом яснее, ближе, роднее. Дан смотрел молча, и по лицу у него шло то редкое выражение, которое бывалые люди называют просто: человек вернулся в свой кусок памяти.

Они проходили рейд, махали кораблям. На сторожевике вахтенные уставились на яхту с тем самым выражением, с каким солидные взрослые люди смотрят на внезапное нарушение привычной картины мира.

На Каспии — и вдруг двадцатиметровая морская яхта. Белая. Нарядная. С футболистом, девчонками и явно не самым скучным маршрутом.

Один матрос даже снял фуражку, почесал голову и сказал что-то товарищу. Тот пожал плечами, но тоже продолжал смотреть.

— Сейчас решат, что мы шпионы, — сказала Наташа.

— Слишком красивые, — ответил Дан. — Не поверят.

Пристали к пристани мягко. Канаты легли, трап опустили, и они сошли на берег.

Родной.

Сколько он тут не был…

Иногда один шаг по земле возвращает больше, чем целый альбом фотографий.

Остров встретил их просто и по-честному. Солнцем, ветром, песком, знакомыми дорожками, запахом моря и ощущением, что здесь время идет не медленнее, а правильнее.

Они сначала немного прошлись — без спешки, с остановками, с короткими «а вот здесь…» и «помнишь?». Для Дана и Наташи это было не просто место. Это была малая родина. Точка, где многое начиналось еще до больших стадионов, Европы, контрактов и золотых мячей.

Но долго ходить культурно у такой компании не получилось.

Пляж победил.

Море звало так убедительно, что сопротивляться было бы просто неуважением к природе. Вещи полетели на песок, смех — в воздух, и через минуту уже все были в воде.

Бесились они отлично. С чувством, с толком, с полным отсутствием ложной взрослости.

Дан подхватывал девчонок на руки и швырял в воду так, чтобы и страшно, и весело. Лена вообще выдала в полете почти сальто, будто у нее в организме стоял отдельный гироскоп.

— Ты нормальная⁈ — крикнул Дан, когда она вынырнула, смеясь.

— Я гимнастка! — ответила она.

— Это хуже!

Наташа смеялась громче всех.

— Не забыл, — сказала она, когда Дан, нырнув, вдруг ушел под воду не просто вниз, а вперед.

Он и правда не забыл.

Прижался почти к самому дну, толкнулся ногами и пошел скользить вперед, как пружина, как выстрел, как морское животное, которое вдруг решило ради смеха стать человеком. Движения были точные, сильные, экономные. Он летел вдоль дна, поднимал шлейф песка, потом выскочил далеко впереди, встряхнул головой и услышал за спиной восторженный визг.

— Дельфин! — сказала Маша.

— Натуральный, — подтвердила Оля.

— Очень наглый дельфин, — добавила Несса.

— Зато наш, — отрезала Наташа.

Они вылезли на берег, разлеглись на песке греться, и Дан, конечно, подумал то, что в такой момент думает любой нормальный мужчина, вокруг которого раскинулась пятерка красивейших девушек мира. Ну или его личного мира точно.

Нимфы.

И никакая античная мифология тут не спорит.

Оля — ясная, светлая, спокойная.

Лена — тонкая, точеная, с пружиной в каждом движении.

Наташа — ладная, живая, ехидная до прелести.

Маша — маленький рыжий пожар.

Несса — нежность с французским акцентом.

Жизнь, конечно, иногда умеет быть щедрой до неприличия.

И тут, как и положено в правильной книге, появились пацаны. Знакомые. С мячом.

— Дан! — донеслось с дюны. — Это ты⁈

— Нет, двойник! — крикнул он в ответ.

Но двойник у него был слабый, поэтому его быстро опознали.

Через пять минут уже организовали пляжный матч. Босиком, на песке, с воротами из камней и криками на весь берег. Пацаны смотрели на него сначала с восторгом, потом с боевым настроем. Раз пришел — играй по-настоящему.

— Только не плачьте потом, — предупредил Дан.

— Это вы не плачьте! — ответил самый дерзкий.

И понеслось.

На песке техника всегда выглядит чуть смешнее и чуть честнее. Тут не спрячешься за газон. Тут ноги вязнут, мяч скачет, а дыхание заканчивается быстро. Но Дан и здесь был Дан.

Сначала поймал высокий мяч на уровне головы так мягко, будто положил его на полку. Потом скинул себе и пробил с лета — точно между импровизированных ворот.

— О-о-о! — хором заорал берег.

А потом в одном эпизоде выдал вообще праздник. Подача пошла чуть назад, он подстроился, подпрыгнул и ударил ножницами в прыжке. Не цирк ради цирка, а чисто, резко, красиво.

Гол.

Пацаны попадали на песок от восторга.

— Умеет, — важно сказала Маша, будто сама лично его этому учила.

— Иногда, — скромно ответил Дан.

— Скромность опять отстала? — спросила Оля.

— Она не умеет по песку.

Смеялись все. Играли, бегали, падали, вставали, спорили, кто кого держал и кто кому пас не отдал. Пляж жил, море рядом дышало, солнце садилось понемногу ниже, а день уже был такой, что его хотелось не запомнить, а сохранить целиком.

К вечеру пляжный футбол естественным образом сменился островной второй религией.

Мотоциклами.

Здесь так и жили — рыба, мотоциклы, футбол, море и немного охоты. В разной последовательности, но с тем же смыслом.

Сначала послышался характерный треск, потом на дороге показались они — целая кавалькада. «Восходы», «Мински», и даже одна «Ява», на которую хозяин наверняка смотрел как на зарубежный дипломатический корпус. Парни примчались, затормозили рядом, слезли с важным видом людей, которые сейчас покажут, что остров — не только пляж и сети.

— Дан! Сгоняем до пристани? — крикнул один.

Дан усмехнулся.