Летняя стажировка с ним (ЛП) - Кейн Джесса - Страница 8

Я закрываю глаза.

Жду реакции.

Обычно люди меняются в лице.

Но он не отстраняется.

— Мне жаль, — хрипло говорит он, касаясь моего лица. — Господи, принцесса… мне жаль, что она так с тобой поступала.

Я прижимаюсь лбом к его лбу.

— У тебя тоже есть кошмары.

Он тихо, болезненно выдыхает и целует меня резко, с отчаянием.

— Нет. Я не позволю им остаться с тобой.

Я тихо смеюсь.

— Ты собираешься залезть ко мне в голову и выгнать их?

— Да, — отвечает он.

Он укладывает меня на спину, нависая сверху.

— Я наполню твою голову хорошими мыслями. А если этого будет недостаточно… — он замолкает на мгновение. — Я останусь рядом, пока ты не перестанешь бояться.

Глава 7

Калеб

— Зелёный свет, — всхлипывает она, чуть разводя бёдра. — Теперь можно.

Я словно в замедленной съёмке наблюдаю, как подол платья скользит вверх к её талии, а солнечный луч ложится на её красивую, влажно поблёскивающую плоть. Почти благоговейно провожу костяшкой пальца между её складок, затем подношу влагу к губам и слизываю.

— Господи… какая же она маленькая, нежная… — выдавливаю я сквозь сжатые зубы, когда голод накрывает меня с сокрушительной силой. — Чёрт. Я точно попаду в ад за то, как грубо трахал тебя в первую ночь. За то, что лишил тебя девственности так жёстко.

— Но… — она краснеет. — Мне ведь понравилось, помнишь?

— Да. — Желание болезненно скручивает внутренности. — Сомневаюсь, что когда-нибудь смогу быть с этой киской по-настоящему нежным. Но в этот раз ты будешь готова ко мне.

Она с готовностью кивает — как послушная принцесса, — и позволяет мне шире развести её бёдра.

— Хорошо.

К тому моменту, как её ноги оказываются полностью раскрыты передо мной, я уже тяжело дышу от желания попробовать её на вкус. Её запах достигает меня, и я невольно притягиваю её ближе за бёдра.

Господи…

Я не поэт, но она пахнет как присыпанные сахаром лепестки роз — с шипами. Как чудо невинности и прощения, переплетённое с дурманящим оттенком тьмы. Мой рот сам тянется к ней, жадно накрывая её влажную плоть языком. Один медленный, глубокий проход — и она резко вдыхает, становясь ещё влажнее прямо у меня на глазах.

Большими пальцами я массирую внутреннюю сторону её бёдер, кончиком языка скользя вверх и вниз между её складок, дразня вход, но снова и снова останавливаясь прежде, чем коснуться клитора. И, чёрт возьми, это до невозможности мило — смотреть, как она ёрзает, пытаясь податься ко мне бёдрами, направить туда, где всё пульсирует от желания. Будто я и так не знаю, где это место. Будто не смотрю на него как голодный зверь.

Я жду, пока её сладкая влага не начинает стекать по моему подбородку, и только тогда провожу напряжённым языком по чувствительному бугорку. Она судорожно вдыхает, бёдра резко дёргаются.

— Калеб… Калеб, пожалуйста… ещё.

Когда она произносит моё имя и прижимается ко мне всем телом, я перестаю мучить нас обоих. Захватываю её клитор губами — сначала мягко целуя, потом всё настойчивее, пока мой рот не начинает двигаться почти жадно, сводя её с ума. Её ноги беспокойно мечутся, пятки вдавливаются в плед, пальцы ищут, за что ухватиться в моих волосах.

И в этот момент я решаю: я отращу их. Отращу до самых чёртовых плеч — только чтобы ей было за что держаться, когда я буду доводить её до оргазма.

— Ох… кажется… — её ноги начинают дрожать. — Кажется, сейчас…

Не прекращая ласкать её, я провожу пальцами по влажному входу, затем медленно ввожу их внутрь, осторожно поворачивая и снова вытаскивая. Снова внутрь. Медленный поворот. И обратно. Её тело почти яростно сжимается вокруг моих пальцев, а клитор набухает под моим языком.

— Калеб! — вскрикивает она, сжимая мои бёдра ногами. Спина выгибается над пледом, всё тело дрожит в непрерывных судорогах удовольствия.

Я смотрю на неё почти с благоговением, пока она переживает оргазм — дыхание рвётся короткими, прерывистыми вздохами, а внутреннюю сторону её бёдер покрывает всё больше влаги.

Тем лучше для меня. Потому что следующий момент уже наступил.

Мой член распирает джинсы, пульсируя так сильно, что я едва успеваю расстегнуть молнию. Я медленно двигаюсь вверх по её телу, не сводя с неё взгляда — как хищник, изучающий добычу. И в её глазах вспыхивает новое понимание.

Шипы её розы уже показались наружу. И теперь они тянутся навстречу моим.

— Ну что, принцесса, пора расплачиваться, — говорю я низким голосом, срывая пуговицы с её платья. — За всё приходится платить.

Её грудь тяжело вздымается.

— За что?

Я резко нависаю над ней всем телом, и из её горла вырывается тихий всхлип.

— За красивое лицо и тугую киску. За то, за что мужчины одновременно любят и ненавидят тебя. Любят — потому что не могут устоять. Ненавидят — потому что не могут получить. — Я сжимаю пальцы на её горле. — Но только я имею право требовать плату за свои мучения.

Мы словно сталкиваемся в одном шторме — тяжёлое дыхание, сцепившиеся взгляды, понимание без слов.

Возбуждение.

— Красный, — шепчет она.

И, господи, от этих слов по моему члену уже стекает предэякулят ей на живот.

Её слова говорят одно, но разведённые бёдра и затуманенный желанием взгляд — другое. Это наш язык. Мы наткнулись на него случайно, но теперь он поймал нас обоих и уже не отпустит.

Я никогда её не отпущу.

— Красный? — повторяю я, сильнее сжимая её горло. — И кто меня остановит?

— Я могу, — тяжело дышит она, извиваясь подо мной и толкая меня в плечи с раздражёнными тихими всхлипами.

А я без труда удерживаю её, позволяя увидеть насмешку в моих глазах. Хотя на самом деле мне совсем не смешно. Потому что каждый раз, когда она двигается подо мной, её влажная киска трётся о мой твёрдый член.

Специально? Она понимает, насколько я на грани, когда дело касается её? Она специально доводит меня до предела?

Это наша игра. Способ вернуть ей часть контроля, который я отнял прошлой ночью. Я всё ещё доминирую — но теперь она вовлечена в это добровольно. Она добровольно вступает в эту опасную игру.

Но однажды я сорвусь. Поддамся этой одержимости и просто возьму своё.

— Продолжишь так бороться — и совсем выдохнешься, принцесса, — хриплю я, опуская голову к её груди, проводя языком по коже и прихватывая соски зубами. Не разрывая зрительного контакта, втягиваю один сосок в рот и медленно посасываю. — Даже если бы тебе удалось вырваться, сил убежать уже не осталось бы. Пора платить.

Она делает ещё одну попытку вырваться, и тогда я резко прижимаю её запястья над головой. Мой член вжимается между её мокрых бёдер. И она уже не может скрыть ожидание в глазах, язык, скользнувший по губам, жадное предвкушение того, что будет дальше.

Она шепчет моё имя.

Её бёдра раскрываются шире.

Она подаётся мне навстречу.

Вот и всё. Я окончательно теряю контроль. Пропал.

С хриплым стоном я вхожу в неё, заполняя каждый порочный дюйм, вдавливая её в землю. Меня тут же сводит от напряжения — от её тесного жара, от выражения экстаза на её лице.

— Да… тебе нравится смотреть на мои мучения, да? — цежу я сквозь зубы, грубо двигаясь в ней. — Чувствуешь это? Чувствуешь, как больно хотеть твою киску настолько сильно? У меня нет выбора, кроме как брать. Ты сама не оставила мне выбора. И у тебя тоже нет выбора — придётся принять всё, что тебя ждёт.

Её припухшие губы раскрываются в прерывистом стоне, грудь подпрыгивает в распахнутом платье, а бёдра подаются мне навстречу. Ох, она всё-таки маленькая развратница. Её заводят вещи, которые, возможно, не совсем правильны — но для нас они ощущаются именно так. Мы оба немного сломанные, я и эта девушка. Но сломанные — вместе.

И так будет всегда.

Меня уже буквально сводит от напряжения, а её тело сжимается вокруг меня всё сильнее. Я теряюсь в ощущениях — в её дыхании, стонах, в жаре её тела. Всё это только подталкивает меня дальше, заставляя двигаться глубже, жёстче. Я отчаянно близок к разрядке, но хочу быть как можно ближе к ней, поэтому отпускаю её запястья, подхватываю ноги и закидываю себе на плечи. Сгибаю её почти пополам и снова вхожу в неё, не сдерживая стона от того, насколько тесно она принимает меня. Двигаюсь жадно, почти грубо, теряя остатки контроля, потому что она ощущается слишком хорошо.