Стражи магического (не) вмешательства 2 (СИ) - Рассветная Оксана - Страница 40

— Могу, — киваю я и в этот момент прорыв покрывается змеящимися трещинами, сквозь которые прорываются алые всполохи пламени.

Реальность размыкается, обнажая истинную природу всего сущего. Воздух густеет, превращается в вязкую субстанцию, поглощающую звуки и движения. Каждый вдох требует усилий, каждое движение замедлено. Однако теперь ясно одно: наши жизни зависят от скорости реакции и решительности каждого из нас.

Мысли молнией проносятся в голове, сердце бешено колотится, пульсирует адреналин. Нужно действовать быстро и решительно.

— Ребята, слушаем меня внимательно! — командует Глеб, перекрывая грохочущие вибрации разрыва реальности. — Как только появится возможность, бежим к ним!

Я сосредотачиваюсь, собираюсь создать коридор, позволяющий нам преодолеть расстояние между нами и моей Анькой с демоном. Но сначала нужно выдержать давление разрыва, которое стремительно нарастает. Алое пламя пробивается сильнее, трещины расширяются, разрываясь словно сеть паутины. Кажется, будто мир раскалывается надвое, оставляя лишь хаос и разрушение. Трещины угрожающе приближаются, пространство вокруг искажается, грозя поглотить всех нас.

— Ника, уходите оттуда, не глупите, — мамин голос звучит напряженно.

— Адам! Ты обещал мне не дать ей рисковать!

Вижу, как Адам прикрывает глаза и что-то шепчет. Кажется просит прощения. Адреналин хлещет у всех.

— Глеб! Прошу тебя, — отчаянно кричит мама.

Но Глеб вообще никак не реагирует. Холоден и сосредоточен.

— Мы справимся, — еле слышно шепчу я. — У нас есть шанс спасти … Прости…

Коридор — наша единственная надежда. Закрываю глаза, глубоко дышу, пытаясь удержать контроль над собой и больше ни на что не отвлекаясь.

Мама видимо понимает, что спорить бесполезно и своими криками она только собьет меня, в эфире наступает тишина.

Мои мысли сосредоточены, энергия течёт внутри меня, ощущаю её пульсирующую мощь. Она готова вырваться наружу, но нужно направить её точно и аккуратно. Разрывается тишина криком боли и отчаяния. Это Аня. Её голос резонирует в моём сознании, зовёт на помощь. Сердце сжимается от страха и беспокойства. Нельзя терять ни секунды. Открываю глаза и вижу, как коридор медленно формируется передо мной. Сначала еле заметная линия, затем узкий проход, постепенно расширяющийся и стабилизирующийся.

Мы можем пройти туда!

— Пошли! — кричу я, бросаясь вперёд вместе с остальными.

Глеб хватает меня за руку. Взглядом показывает мне вернутся обратно, я отрицательно машу головой. Спорить времени нет, и так пару секунд потратили.

— Не отходишь от меня ни шаг! — приказывает мой вампир и я соглашаюсь.

Коридор ведёт нас прямо к месту, где лежит раненая Аня и её Максим. Время замедляется, каждый миг кажется бесконечным, но одновременно стремительно летящим. Мы оказываемся рядом с ранеными. Глеб и Адам хватают Аню и Максима, осторожно перенося их обратно. Я закрываю коридор, стараясь сохранить энергию и защитить нас всех.

В этот момент прорывает фурункул прохода. Из разверзнувшейся клоаки тьмы, подсвеченной алым, вырываются легионы яростно визжащих демонов и тут же нарываются на подоспевшие вовремя отряды Стражей и министерских. Бойня начинается так буднично, словно и не завершалась никогда.

— Ника, уводи всех! Вы выполнили свою задачу! Быстро отсюда! — отчаянно кричит мама в микронаушнике.

Я слышу, как фоном звучит битва. Что-то жужжит, громыхает, взрываясь в пространстве. Значит мама тоже где-то здесь. Ищу её глазами, но не могу её найти. Всё смешалось: люди, демоны, всполохи пламени и света. Воздух прорезают росчерки эльфийских стрел. Мимо нас скользит мощное тело пепельного волка. Я едва успеваю заметить, как он совершает вираж прямо в воздухе, и за нашими спинами громко хрустит что-то. Оглядываюсь — оборотень смял особо наглого демона, решившего подойти к нам слишком близко. Оказывается, мы защищены от бойни стаей. Самый большой волк кидает взгляд на Адама, негромко рычит. В этом рыке слышится не только ярость битвы, но и едва заметная ласковая нотка. Адам отрывисто кивает и прячет взгляд. Я понимаю, что это стая Адама, а самый большой волк, видимо, отец.

— Уходите! — рычит отец Адама на меня, ловя мой взгляд. — Здесь опасно…

Киваю и уже открываю новый коридор. Главное — добраться до безопасного места, чтобы раненные Аня и её демон получили помощь. Теперь коридор открывается легко. Мы выходим из зоны опасности. На встречу несутся координаторы и медики от магии, вооружённые носилками и сумками с изображением змеи, навившейся на чашу и выливающей в неё свой яд. Они выхватывают раненных, укладывают на носилки и тут же начинают колдовать над спасёнными. Другие медики берутся за нас.

— Не ранены? — наперебой сыплются вопросы.

Мы едва успеваем кивать головами, пока нас осматривают. Координаторы встревают, сообщая, что мы должны оставаться тут, в штабе, развёрнутом за сотню метров от места битвы. Мы снова киваем, переглядываюсь. И судя по напряжённым лицам парней, приходим к одному выводу.

Как только все про нас забудут, мы тут же вернёмся на поле боя.

Вскоре, от нас все отстают, убедившись, что мы покорно согласились с условиями. Направляют к большому фургону и велят ждать там. Мы послушно, чтобы не вызвать подозрений, идём туда, но не заходим внутрь, а заворачиваем за угол.

— Давай, Ника, — шепчет Адам, — открывай проход туда, откуда мы пришли. Мне надо быть со своими.

— Да, давай, — требует Глеб и глаза его горят красным, — надо помочь. Я чувствую, что дядя тоже здесь.

Мне не нужны объяснения. Я думаю так же как и парни. Открывать коридор мне теперь совсем не сложно. Я словно наконец смирилась, что я Видящая и ведьма, поэтому магия становится частью меня. Я её чувствую, как свою плоть. Вот рука, вот нога. Мне не надо задумываться, как сделать шаг и вздох, не надо сосредотачиваться, чтобы моргнуть или засмеяться. Магия во мне, а я в ней. И это так же нормально, как и жить.

Адам на глазах меняет облик, превращаясь в огромного красавца волка. Глеб наливается мощью ледяного айсберга — прекрасного, но опасного. А я легко, будто играючи, открываю коридор в самую гущу битвы, откуда только что сбежали.

Уже на выходе из него в моё сознание врывается картинка. Грядущее.

Разум разделяется на пополам. Я вижу, как парни срываются с места, но медленно, как в замедленном кино, и одновременно вижу, как в ангаре бьются министерские. В авангарде боя куратор и мама. Они действуют синхронно. Мама расслаивает реальность, Саша врывается в коридор, открытый специально для него, и запускает мощный фаербол в огромного урода — ярко-алого, покрытого корявыми наростами и увешенного сотнями чёрных черепов, демона. Уродливая звероподобная рожа главгада раззевает пасть в истошном крике, добрый десяток узловатых рук мечет огненные копья в министерских. Он не видит, что ровненько в грудь к нему устремляется огненный шар. Секунду и фаербол разорвёт единственное беззащитное место у демона, но шар, за мгновение до касания, с шипением сворачивает и вылетает вверх, разнося крышу ко всем чертям. А в образовавшемся провале виднеется торжествующий Гермес, парящий на своих дебильных крылатых туфлях. Кадуцей снова  в его руках, но он полыхает заревом пожаров. Я понимаю, что этот гад каким-то образом собирает жатву. Всё идёт к нему: ярость битвы, боль раненых, злость демонов и самопожертвование воинов Стражей. Гермес беззвучно хохочет, глаза его горят торжеством. Он поднимает кадуцей и из него вылетают потоки огня, которые мгновенно заливают ангар, а потом выносятся волнами наружу, чтобы сжечь дотла всех. Вообще всех без разбору, чтобы кадуций Гермеса получил новую порцию магической энергии.

В этом и был весь план отставного божка. Поэтому он и связался с демонами, прикинувшись дурачком, согласным на жалкие крохи энергии постпроклятий, а сам вёл свою игру. Безграничной власти захотел.

Сознание снова едино. Я слышу грохот битвы, вижу, как недалеко бьются Адам и Глеб. Плечом к плечу, позабыв про древние распри. Но мне надо туда, в ангар.