Психо Фейри (ЛП) - Мас Жасмин - Страница 5

Я приподнялась, опираясь на руки, и прорычала:

— Он, черт возьми, не холостяк. Он с Джаксом, и они любят друг друга.

— Нет! — закричали служанки и ахнули так, словно я сказала им, что Бог солнца мертв.

На долю секунды губы королевы сжались, пока она злобно смотрела на меня.

Ее глаза затуманились от беспокойства, когда она сказала:

— Успокойтесь, девочки. Разве я не ваша королева? Уверяю вас, он более чем свободен и будет предоставлять свои привычные развлечения.

Я громко рассмеялась.

— Нет, это я уверяю вас всех, что он более чем не сво…

Пламя вспыхнуло на моем теле, и колющая боль была в десять раз сильнее, чем прежде.

В одно мгновение меня парализовало от боли.

Я задыхалась и кричала, пока каждый нейрон в моем теле корчился и искрился. Синий огонь поглотил все мое существование.

После бесконечных мгновений страдания агония прекратилась.

Я тяжело дышала.

Королева с презрением посмотрела на мое дергающееся тело, словно одержала победу.

Если бы у меня было хоть какое-то чувство самосохранения, я бы держала рот на замке.

Жаль, что эта сука меня триггернула.

Я подавилась слюной и громко сказала:

— Кобра с Джаксом и никогда не прикасается к женщинам. Более того, из-за всей этой херни, что тут происходит, он ненавидит всех женщин и считает их отврати…

Мои слова оборвались, потому что она снова, блядь, подожгла меня.

Мир погрузился в синее пламя, и мне казалось, будто мои кости рассыпались в пыль, а вены взорвались, как гранаты.

Рвота поднялась в горле, но ей некуда было деваться, потому что мое тело было парализовано от боли.

Я захлебывалась и задыхалась.

Долгие, бесконечные мгновения я отчаянно хрипела. Слезы текли по моему лицу, а легкие вопили, умоляя о передышке.

Вот так я и умру, голая и задыхающаяся.

Не самый приятный конец.

Наконец, после того, что казалось вечностью, пламя погасло.

Я свесила голову с кровати и извергла содержимое желудка на сверкающий белый мраморный пол.

С судорожным вдохом я попыталась восстановить дыхание и с трудом поднялась на потную подушку, чтобы сесть.

— Ты закончила? — скучающим тоном спросила королева, словно она опаздывала на послеобеденный чай, а не мучала меня огнем.

Она была такой грубой.

Как зрелая, независимая женщина, умеющая давать отпор, я спросила:

— А ты закончила?

Темные глаза королевы затуманились раздражением, и она шагнула ближе ко мне.

— Нет, я только начала. Я собираюсь приветствовать Кобру в нашем королевстве громким представлением. Я не собиралась использовать тебя, я не могла дать ему то, чего он действительно мог бы захотеть, но это было до того, как я увидела твое обнаженное, отвратительное тело.

Она сделала паузу для драматического эффекта, и служанки затаили дыхание в ожидании.

Я посмотрела на свои ногти, словно мне было скучно, хотя каждая клетка моего тела дрожала от ужаса.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы сдержать выражение лица и сделать вид, будто мне все равно.

Королева явно любила драму, а я не собиралась ей подыгрывать.

Она продолжила злорадствовать:

— Теперь, когда я увидела всю степень твоего уродства, я знаю, что Кобра никогда не осмелится прикоснуться к твоему отвратительному телу. Он превыше всего жаждет силу, а ты, дорогая, полная ей противоположность.

Ее слова жгли, потому что она была права. Кобра действительно жаждал силы, именно поэтому он был одержим Джаксом.

Джакс был буквально в три раза тяжелее меня и в сто раз сильнее. Он еще и мог бежать пять минут, не желая при этом умереть, что было впечатляющим и непостижимым для меня.

Да, Кобра отлизал мне в кладовке, что, пожалуй, было лучшим моментом в моей жизни, но мое платье покрывало весь мой торс, а в кладовке было темно.

Этот украшенный драгоценностями ублюдок насмехался над моим маленьким ростом и неспособностью бегать, даже не зная истинных масштабов моей слабости.

Я никогда не хотела, чтобы он увидел мои шрамы.

Королева щелкнула пальцами, и картина на стене преобразилась.

Изображение зарябило, и обнаженный Кобра появился на том, что, по-видимому, было волшебным эквивалентом телевизора у фейри. Он лежал на богато украшенной кровати.

Однако на его шее был ошейник, усыпанный бриллиантами, на запястьях — кандалы, и он небрежно опирался о спинку кровати, как будто ничто в мире его не беспокоило.

Но его изумрудные глаза были застывшими осколками тьмы.

В комнате служанки захихикали и засуетились, стремясь подобраться ближе к изображению. Они толкались, отпихивая друг друга в борьбе за лучший обзор.

Королева повернулась ко мне и сказала:

— Я решила, что за твою дерзость ты станешь первым гостем Кобры.

Моя душа покинула тело, а желудок скрутило в миллион узлов.

Прежде чем я успела окончательно провалиться в панику, королева схватила меня за руку и стащила с кровати.

Я поскользнулась на собственной рвоте и едва удержалась на ногах.

Когда выпрямилась, все в комнате уставились на меня.

Теперь, когда я была в вертикальном положении, фейри оказались выше, чем я думала. И к тому же все они были неестественно красивыми. У всех — идеальные черты, блестящие волосы и сияющая кожа.

В обоих мирах я была маленькой и далекой от совершенства.

Королева наклонила голову и улыбнулась мне.

— Кобра — профессионал, но он ни за что не сможет сохранить хладнокровие, увидев твою ужасную плоть. А после он будет умолять меня позволить какой-нибудь прекрасной фейри трахнуть его.

Мой мозг с трудом пытался осмыслить сказанное.

Трахнуть его?

Прежде чем я успела понять, что происходит, королева позвала стражу, и в комнату ворвались крупные мужчины-фейри.

Собрав все крохи силы, оставшиеся в моем измученном теле, я выпрямилась, выпятила грудь и напрягла ягодицы.

Я сопротивлялась и пиналась, пока они тащили меня по переполненному, богато украшенному коридору. Мое сопротивление ничего не дало.

Люди указывали пальцами на мое обнаженное, покрытое шрамами тело, пока стражники грубо со мной обращались.

Я отказалась стыдиться своего неидеального обнаженного тела, поэтому сосредоточилась на картинах на стене, а не на фейри, которые пялились и насмехались надо мной.

Как и на потолке спальни, здесь были вырезаны и нарисованы символы стихий фейри с изысканной детализацией.

Один из стражников толкнул меня вперед с такой силой, что ноги подкосились.

Я упала на колени.

Фейри засмеялись. Вместо того чтобы смотреть на их жестокие лица, я уставилась на изображение у самого пола.

Теперь, оказавшись на полу, я заметила, что эта картина отличалась от остальных.

На ней был изображен мужчина фейри, лежащий на животе, из порезов на его запястьях текла ярко-красная кровь. Его тело было безвольно распластано, словно он мертв, но глаза оставались широко открыты.

Изображение было откровенным и ужасающим.

Мой мозг содрогнулся от дурного предчувствия.

Стражник рывком поставил меня на ноги и втолкнул в золотую дверь, и я вытеснила жуткую картину из мыслей.

Пока я спотыкалась, пытаясь удержаться на ногах, я повернулась к кровати.

У стены стоял неестественно красивый перевертыш.

Кобра выглядел как бледный Адонис.

Его змеиные глаза уставились на меня.

Глава 2. Кобра

Старые тюрьмы

— О, он такой красивый, такой блестящий! — восторженно восклицали суки фейри, проводя мыльными губками по моей обнаженной коже.

Я сидел в огромной ванне, прижав ноги к груди и уткнув голову в колени.

С шумом я вдыхал носом и выдыхал ртом.

Это не помогало.

Пустота поглотила меня, и я погрузился в закручивающуюся бездну отчаяния. Я снова оказался в своем личном аду.