Дым и шрам (ЛП) - Фокс Гретхен Пауэлл Гретхен Пауэлл - Страница 2

В таверне царила какофония из криков и сцепившихся тел, хотя для «Запыхавшейся Свиньи» в этом не было ничего нового. Падающие кружки звенели и разбивались, эль расплескивался на пол и ближайшие столы. Элирия пригнулась, едва увернувшись от серебряного кувшина, проносящегося мимо ее уха. Он со звоном ударился о темное дерево стены таверны, проливая еще порцию сидра волной на мощеный пол.

Она покачала головой «какая расточительность» и заметила Арти. Гном трактирщик невнятно орал, пытаясь разнять пару сцепившихся посетителей. С метелкой в руке, Артемисион Боунджо был в полной мере ворчливым владельцем, пусть и низкорослым. И сейчас он свирепо смотрел на Элирию, будто во всем происходящем виновата была она.

Кожа покрылась мурашками, но она продолжала сверлить его взглядом. Конечно, во время последних нескольких песен её вечернего выступления публика слегка разошлась. Но ведь она не распевала военные гимны. Если уж на то пошло, виноват сам Арти. Разумеется, посетители куда меньше напивались бы до безумия, если бы в этой таверне не подавали лучший сидр и третий по вкусу эль во всем Коралите.

И Элирия уж точно не несла ответственности за шестерку громил, ворвавшихся в «Запыхавшуюся Свинью» во время ее биса и едва не затоптавших половину гостей на своем пути.

Так что нет, она не считала справедливым, что Арти ведет себя так, будто именно по её вине в ход пошли кулаки. По крайней мере, не в этот раз.

Звук нового разбившегося стекла прорезал слух Элирии, заставив нервы натянуться струной. Завтра утром, несомненно, ей придется за это расплачиваться. Опершись локтем о стойку, она подперла голову ладонью, когда кто-то швырнул табурет в бар, и тот разлетелся градом щепок. Ее взгляд метнулся обратно к Арти: его челюсть, утопающая в заплетенной бороде, отвисла, а лоб от гнева прорезали морщины. Он сам вырезал этот барный табурет.

Элирия поморщилась. Да, платить придется не только деньгами.

— Ну же, Призрак, — протянул глубокий, рокочущий мужской голос сквозь царивший хаос. — Мы потратили кучу сил, пытаясь отыскать тебя.

Элирия не без труда перевела свои тяжелые, сонные глаза на мужчину. Крепкая челюсть с ямочкой на подбородке. Серые глаза. Светлые волосы, падающие на плечи. Элирия подумала, что он довольно хорош собой, хотя кричащие золотые кольца, болтающиеся в его заостренных ушах, мгновенно убили всякий интерес. С каждой серьги свисало по одинокой рубиново-красной бусине — один из людей Тартаниса.

— Все это ради меня? — усмехнулась Элирия, приложив руку к сердцу. — Я тронута, правда.

Мужчина закатил глаза.

— Не наша вина, что ты взбудоражила толпу во время своего песенного лепета. — Он махнул рукой в сторону прихвостней за спиной — троих мужчин и двух женщин, а затем на сцену в углу. — А теперь ты пойдешь с нами.

— Да неужели? — вздохнула Элирия, опустив кружку на стойку со стуком. — А я-то надеялась провести тихий вечер.

У него хватило наглости ухмыльнуться.

— Что ж, предоставляю тебе право решить, останется ли он таковым.

— Это как же?

Его глаза сузились.

— Ты можешь пойти мирно, или мы заберем тебя… не совсем мирно.

Один из его сальных приспешников гоготнул:

— Так ее, Рейф!

— Рейф, значит? — Элирия покачнулась, поднимаясь со своего места. Она и сама сейчас не являла собой образец трезвости, что готова была признать. Впрочем, какая разница.

Бровь Рейфа изогнулась:

— Именно так, Призрак.

Элирия закатила свои изумрудно-зеленые глаза. Половина тех, кто использовал ее прозвище, бросали его словно оскорбление. Другая половина произносила его как молитву. Ей не нравилось ни то, ни другое.

— Что ж, Рейф, у тебя кровь из носа идет, — деловито заметила она.

Глаза Рейфа округлились. Он тыльной стороной ладони провел по носу, затем нахмурился, разглядывая руку.

— Ничего подобного.

Она хрустнула пальцами, смерив его выразительным взглядом:

— Сейчас пойдет.

Рейф фыркнул и подал знак своим людям:

— Что ж, сама напросилась.

Пара дерущихся посетителей подкатилась совсем близко. Элирия отступила от бара, и Рейф тут же рванул в атаку. Он сходу нанес размашистый удар ей в голову, а затем еще один в живот.

Она крутанулась, увернувшись от обоих выпадов и умудрилась устоять на ногах с каким-то шатким изяществом. Из ее груди вырвался гордый смешок. Даже имея в крови немереное количество сидра, Элирия оставалась опасным бойцом. Любой другой на ее месте уже растянулся бы на полу.

И все же жидкая храбрость ничем не могла помочь против второго противника, поджидающего справа.

Зеленоватые волосы женщины были убраны в тугие косы, а кожаные доспехи скроены так, чтобы выставлять напоказ мерцающие крылья и полосы перламутровой кожи на плечах и руках. Она взмахнула кистью, и сотворенный порыв воздуха сбил Элирию с ног.

Покоритель бурь.

Чудно.

Элирия барахталась, летя к полу. Падая, она не удержалась от того, чтобы рассмотреть точеные черты женщины: заостренную челюсть, царственный изгиб носа, выступающие скулы. Классическая красота фейри, совсем не похожая на внешность самой Элирии.

Если бы не заострённые уши и волосы цвета барвинка, которые каждое утро встречали её в зеркале, Элирия и сама могла бы усомниться, что она фейри. Она невольно сравнила своё лицо, с его мягкими скулами и аккуратным вздёрнутым носом, с резкой красотой женщины. С презрительной усмешкой, исказившей её губы, эта красота казалась ещё более суровой.

Спина Элирии с глухим ударом встретилась с полом. Не впервые она порадовалась, что скрывает свои крылья: магия, делающая их невидимыми, одновременно защищала их. Элирия слишком хорошо знала, какую боль причиняет неосторожно придавленное крыло фейри.

В мгновение ока Элирия снова была на ногах, держась вполне уверенно, несмотря на то что комната вокруг нее слегка плыла.

Она впечатала руку в грудь женщины, пожалуй, сильнее, чем намеревалась. Задохнувшись от кашля, та повалилась на пол, хватая воздух ртом, словно из ее легких вышибло весь кислород. Элирия предположила, что так оно и было.

Поэтично, подумала она: Покоритель бурь задыхается.

В конце концов, Элирию Лайтбрейкер не просто так прозвали Призраком. Она заслуженно получила свое военное прозвище, разве нет? Нравилось ей это или нет. И как ни крути, хорошо, что она пьяна. Это было самое лучшее развлечение за долгое время. Будь она трезвой, все закончилось бы слишком быстро.

Рейф снова ринулся на нее. Ее кулак встретил его нос, отозвавшийся приятным хрустом. Он отшатнулся назад, врезавшись в группу избивающих друг друга мужчин, и те повалились, точно кегли.

К сожалению, времени насладиться зрелищем не оставалось.

Молодой ноктеррианец рванулся вперед, вытянув руки, будто намереваясь сцапать ее. Она юркнула в сторону, нахмурившись. Ноктеррианец даже не входил в шайку Рейфа. Он просто подвернулся под горячую руку в общей свалке.

Элирия схватила его за один из толстых рогов на голове и раскрутила, пока тот вопил от возмущения. Ее сапог быстро нашел его задницу, отправляя беднягу в полет к двери таверны. Когда он наконец обрел твердую почву под ногами, то уставился на Элирию дикими глазами.

— Бу! — сказала она, и ноктеррианец сбежал в ночь.

Холодный укол полоснул по шее Элирии сзади. Она развернулась. Еще одна из банды Рейфа — вторая женщина-фейри — стояла посреди таверны, прищурив глаза.

— Ты что… Это был снежок? — Элирия провела рукой по затылку. И впрямь, ее пальцы нащупали остатки снега. Она скривилась, когда талая вода потекла за воротник жилета, щекоча позвоночник. Ледяной укол прояснил чувства.

— Очко за фантазию, Плетущая приливы, — зацепила она сапогом перекладину ближайшего барного табурета. — Снежок в самый разгар лета. Не скажу, что ожидала такого. — Она подбила табурет ногой, отправляя его прямо в лицо женщины. Хруст дерева и кости прозвучал точь-и-точь как треск лопающегося льда.

— Запиши этот на мой счет, Арти, — бросила Элирия.