Аллей-уп (СИ) - Порошин Владислав Викторович - Страница 8

После чего он со своим помощником, Евгением Кожевниковым, который так и не проронил ни слова, покинул нашу раздевалку. Однако это был только первый сюрприз сегодняшнего дня. И второй не заставил себя ждать. Ровно через полсекунды в комнату вбежал какой‑то запыхавшийся рыжий парень и заявил, что он и есть Антон Давыдов из 6‑го выборгского училища, и что он опоздал на электричку и добирался до Ленинграда на попутке. После этого в раздевалке наступила немая сцена, известная своим содержанием из комедии Гоголя «Ревизор».

«Ревизор, ревизор улыбнитесь. Ведь улыбка – это флаг корабля», – мысленно пропел я, а затем встал со стула и произнёс:

– Только спокойствие. Я всё могу объяснить.

– Ладно, потом расскажешь, что да как, – отмахнулся мудрый главный тренер Олег Иванович. – Пошли на второй период, пока нам за затяжку времени фол не влепили.

– А я? – пискнул настоящий Давыдов.

– Раз опоздал на электричку, то сядешь рядом со мной на лавку и будешь учиться, как надо играть в лучшую игру с мячом, – пророкотал наш наставник и первым пошагал в сторону гудящих зрительских трибун.

Глава 4

– ЛЭ‑ТИ! – дружно выкрикнули симпатичные девушки, которые после смены сторон площадки, оказались рядом с нашим баскетбольным щитом. И выкрикнув наименование института, они трижды хлопнули в ладоши. – ЛЭ‑ТИ! – повторили они своё бодрое скандирование.

– Хорошенькие, особенно блондинка, – буркнул я центровому Фоме.

– Это Вика Бирюкова, первая красавица института, – хмыкнул мой новый товарищ.

С этим Фомой, то есть с Димой Фоминым, мы уже договорились, что во 2‑ом периоде он опять вернётся на позицию центрового. Ибо у меня остались силы только на игру в атаке, а в защите придётся действовать по принципу – как пойдёт. Но если мы сможем отвечать на каждую результативную атаку соперника, своим результативным выпадом, то непременно доведём игру до победного конца. Кстати, с этим простым планом согласился и главный тренер Олег Иванович. А разыгрывающий защитник Геныч, он же Олег Афиногенов, сказал, что постарается таскать мяч от щита к щиту более чётко и уверенно, чтобы освободить меня и о этой черновой работы.

«Вика Бирюкова, – буркнул я про себя, ещё раз посмотрев на симпатичную девушку, – брови дугой, волосы чуть ниже плеч, большие умные глаза и аккуратный хорошенький носик. Только это всё не про меня. С девушками мне никогда не везло. Я ведь юноша небогатый».

В этот самый момент судья матча подбросил баскетбольный мяч вверх, и я вновь переиграл центрового ленинградской команды, юного Александра Белостенного. Ибо Кондрашин и его помощник Кожевников снова бросили в бой свою талантливую молодёжь: Тараканова, Капустина, Ермолинского и Диева. «Сейчас молодые взвинтят темп, мы физически подсядем, затем выйдут на площадку игроки основы и нам каюк, – догадался я о примерных планах спартаковских наставников. – А может и нет! Ха‑ха. Посмотрим кто кого перехитрит».

В эту секунду Геныч перевёл мяч на сторону «Спартака». Я оттолкнул Тараканова, который схватился в меня мёртвой хваткой. Получил мяч в семи метрах от кольца и незамедлительно пошёл в проход. Навстречу тут же вылетел 215‑сантиметровы Белостенный. Я взмыл в воздух, он встал на цыпочки и длинными руками полностью «закрыл мне небо». Как вдруг вместо авантюрного броска я скинул мяч под щит, где забыли нашего центрового Фому. И Фомин аккуратно, как на тренировке, положил ещё два очка в корзину грозного соперника. «43:33 – вот вам и вторая серия, товарищ Кондрашин», – усмехнулся я про себя.

А зал, видя, как мы отчаянно бьёмся, все сильнее болел именно за нас, а не за дубль своей любимой ленинградской команды. Правда через 15 секунд Белостенный под нашим кольцом легко переиграл Фому и сделал счёт 43:35. И тут я подумал, что и на Белостенного можно найти управу – его нужно грамотно «разменять» с кем‑нибудь из наших запасных игроков. «Через минуту попрошу тайм‑аут», – подумалось мне пока мы бежали обратно в нападение, где наш разыгрывающий Геныч снова довёл мяч до меня.

Я же, стуча мячом в пол, не стал атаковать на первой секунде владения. Для нас с короткой скамейкой запасных играть в быстрый баскетбол и бегать на перегонки с сильным соперником было смерти подобно. И мой визави, Серей Тараканов, быстро догадался, что я таким образом тяну время. А какие у него были варианты? Либо нарушить правила, либо попросить помощи от партнёров по команде.

– Капуста! – рявкнул он, окликнув Гену Капустина.

И Капустин тут же поспешил к Тараканову на помощь. Однако и я не стал ждать, когда меня зажмут с двух сторону. Я резко перевёл мяч между ног, сделал шаг назад, чтоб разорвать дистанцию и тут же рванул вперёд. Затем резко остановился на две ноги и, выпрыгнув чуть‑чуть назад, бросил с пяти метров по кольцу. И сложный в исполнении бросок с отклонением, когда мяч опустился в сетку, вызвал ещё один взрыв аплодисментов. А разрыв в счёте снова вырос в нашу пользу – 45:35.

– ЛЭ‑ТИ! ЛЭ‑ТИ! – теперь это скандирование долетело и до чужой половины поля.

– Олег Иваныч, нужен тайм‑аут! – крикнул я, пробегая мимо своей скамейки запасных.

– Зачем⁈ – пророкотал наш наставник.

– В одно место хочу, сил нет, – соврал я, чтобы не раскрывать новый коварный план на весь Зимний стадион.

– Это всё твой чай виноват! – прорычал тренер на историка Сергея Владимировича.

И через 20 секунд, когда Белостенный забросил очередные лёгкие два очка и сделал счёт 45:37, главный тренер взял столь необходимый минутный тайм‑аут.

– Предлагаю пожалеть и поберечь нашего центрового Фому, – сказал я, когда вся команда встала в круг главного тренера. – Всё просто. Выпускаем против центрового «Спартака» кого‑нибудь с лавки, поумнее и похитрее, чтобы он фолил на их большом игроке.

– По статистике высокорослые игроки плохо бьют штрафные броски, – поддержал меня историк.

– Верно, Сергей Владимирович, – кивнул я. – И пока Белостенный или Севастьянов будут мазать с линии штрафных, мы сможем опять оторваться в счёте.

– А что, парни? Это мысль, – усмехнулся Олег Иванович, пригладив седоватые усы. – Я и сам об этом подумывал. Иванов, разминайся и давай на паркет. А ты, Фомин, отдохни от трудов праведных.

Тренер похлопал полностью морковного от пота Фому. И тут я заметил, что сидевшая в нескольких метрах от нашей скамейки запасных первая красавица ЛЭТИ, Вика Бирюкова, смотрит прямо на меня и мило улыбается. Поэтому я как бы случайно кивнул ей головой в ответ. Девушка смутилась, захихикала и стала перешёптываться о чём‑то со своими подружками.

«Меня обсуждают», – подумал я. Однако вторая мысль была боле трезвой и здравой. И она мне шептала в другое ухо, что не стоит тешить себя напрасными иллюзиями, тем более я тут ненадолго. Ведь если я приехал на электричке из 2018‑го в 1975‑ый, то смогу той же электричкой и вернуться домой. Нужно только понять принцип перемещения во времени. Возможно, придётся отыскать городского сумасшедшего и купить у него билет в будущее. Чёрт его знает, как это всё работает?

Кстати, я где‑то слышал такую точку зрения, что весь наш мир – это одна большая иллюзия. И свою жизнь можно постепенно поменять, меняя образ мышления. Я ведь с детства мечтал играть в баскетбол на самом высоком уровне: на чемпионатах мира, Европы и Олимпийских играх. Но в моём в 2018‑ом году, где в России всё решается за счёт связей и денег, у меня не было ни единого шанса, чтоб пробиться на самый верх. Там на верху всё занято блатными Максиками – тупыми, бездарными и бестолковыми. Но тут в 1975‑ом для таких простых ребят как я, есть шанс и в хорошую команду пробиться и в сборной СССР заиграть. А может быть, коррумпированный 2018‑ый год пока как‑нибудь обойдётся без меня?

– Ну что, парни? Вперёд! За ЛЭТИ! – гаркнул Олег Иванович и отправил нас обратно на баскетбольную площадку защищать спортивную честь своего института.