Бывает и хуже? Том 8 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 33

— А этот парень сейчас где? — спросил я.

— Он перестал приходить на вечеринки, — ответила Моргана. — Испугался. Сказал, что передумал быть вампиром.

Ну, хоть мозги появились.

— Старейшина сегодня будет? — спросил я.

— Должен быть, — ответила Моргана. — Он не на каждое собрание приходит. Но я слышала, что сегодня он будет.

— А этот, второй, — я кивком указал на дальний угол. — Который рядом с алтарём всё время стоит. Это кто?

— Это Эдгар, — тихо сказала Моргана. — Правая рука Старейшины. Он… Ну, он как бы все организационные вопросы решает. И если ты хочешь, например, поговорить со Старейшиной, тебе сначала к Эдгару.

— Понял, — сказал я. Эдгар, Моргана, Эдвард. Театр имени мёртвых поэтов. — А давно тут всё это происходит? Я в Аткарск только переехал.

— Год примерно, — охотно ответила Моргана. — Сначала нас было совсем мало, человек семь. А потом Старейшина появился. И всё закрутилось.

— Откуда он появился? — спросил я.

— Никто не знает, — с придыханием сказала Моргана. — Говорят, он жил тут давно. Просто скрывался. А теперь решил, что время пришло, и собирает нас.

Из ниоткуда. Собирает деньги, вещи, доверчивых подростков. Очень удобно.

Кто-то из-за угла свистнул, и все головы повернулись.

И тут начался спектакль.

Свечи стали гаснуть. Одна за другой. Я внимательно следил, их явно гасил кто-то из «приближённых», двигаясь по периметру комнаты. Аккуратно, бесшумно.

Через полминуты в комнате осталось три свечи. Потом две. Потом одна. И эта последняя погасла.

Полная темнота. Тишина. Я слышал дыхание людей.

И в этой тишине раздался низкий голос с вибрацией.

— Приветствую вас, дети ночи.

Звук пришёл сверху и сзади. Я мысленно отметил направление. Колонка. Скорее всего, портативная, висит где-то под потолком на крюке.

Зажглась одна свеча в центре зала. Над ней, в её слабом круге света, стояла фигура.

Высокая, в длинном чёрном балахоне. Капюшон надвинут так глубоко, что лица не было видно вообще.

Я внимательно посмотрел на Старейшину. Чисто рефлекторно прощупал его праной. Обычный человек, ничего особенного. Впрочем, так я и думал.

И под капюшоном, скорее всего, Арнольд. Тот самый, который использует это всё, чтобы воровать вещи. А в итоге создал культ.

— Сегодня, — голос, как оказалось, доносился из колонки, — я говорю только с избранными.

Приближённый вышел вперёд на полшага.

— Старейшина сегодня будет говорить только с теми, кто пришёл за личной аудиенцией, — объявил он. — Остальные ждите. Будут общие наставления позже.

В толпе тихо зашептались.

Я сделал глубокий вдох. И шагнул вперёд.

— Я прошу аудиенции, — произнёс я. — Пришёл из другого города. Чтобы увидеть Старейшину лично. И получить посвящение из его рук.

Шёпот в толпе усилился. Несколько голов повернулись ко мне. Моргана рядом тихо ахнула.

Приближённый посмотрел на Старейшину. Тот медленно, едва заметно, наклонил голову.

— Иди за мной, — сказал приближённый.

Меня провели через зал, потом по коридору, в боковую комнату. Бывшая спальня этого дома, видимо. Голые стены, пол с ободранным линолеумом, на подоконнике — одна свеча. Окно заложено картоном.

— Жди, — коротко сказал приближённый и вышел.

Я остался один.

Огляделся. Никаких ловушек, никаких подвохов, обычная заброшенная комната. Пыльная, со старой железной кроватью и грязным матрасом.

Прошла минута. Две. Пять.

Я уже начал думать, что никто не придёт, но тут дверь открылась.

Вошёл Старейшина. Балахон, капюшон, лица не видно.

А потом он медленно поднял руку. И откинул капюшон.

И передо мной оказалась девушка.

Лет двадцати пяти, может, чуть больше. Невысокая. С короткими тёмными волосами и бледным лицом с тёмным гримом. Это явно не Арнольд… Арнольдиха?

Она внимательно меня осмотрела с головы до ног.

— Ну здравствуй, — сказала она. — Думаешь, я не поняла, зачем тебе аудиенция?

Я промолчал.

Она шагнула ко мне. И, не отводя глаз, спокойно произнесла:

— Раздевайся.

Ага…

Глава 15

Может, не надо? Мне кажется, это уже какой-то не вампирский обычай.

Девушка-то, конечно, симпатичная, но у меня Лиля есть. Я человек приличный, до свадьбы с вампирами ни-ни.

— Раздеваться? — переспросил я.

— Да, — спокойно сказала она. — Ты пришёл за посвящением. Значит, ты должен быть готов отдать всего себя Старейшине. Это древний ритуал единения. Тело и душа, одно через другое. Без тела душа не идёт. Если ты не готов отдать первое, второе тоже не сможешь.

Ага. У меня сразу столько вопросов. А это только у меня такое особое посвящение или у других тоже? И сколько вообще людей так посвятили? И как посвящают девушек? Так, надо остановиться.

Во-первых, никакого «древнего ритуала» тут нет. Это собственная выдумка этой Арнольдихи. Выстроенная под её конкретные нужды.

Во-вторых, передо мной была не наивная девушка. А человек, который чётко выстроил схему ведения своей вампирской деятельности.

В-третьих, мне сейчас надо было аккуратно из этой ситуации выйти. Не оскорбив её и не выдав себя. И желательно, оставшись «своим». Не потерять своего вампирского лица.

Я выдержал паузу. Придал своему лицу выражение благодарности и смущения. Главное, не переиграть, иначе она почувствует фальшь.

— Я польщён, — произнёс я. — Очень. Но я не могу принять эту честь. Не сегодня.

Она прищурилась.

— Почему? — спросила Арнольдиха.

Мысленно называл её так, мне было удобнее.

— Я пока что не готов к единению, — ответил я, аккуратно подбирая слова. — Заранее я об этом не знал. А для такого важного ритуала мне нужно подготовиться. К тому же я вообще думал, что Старейшина — это мужчина.

Она несколько секунд помолчала. В тишине комнаты было слышно, как где-то за стеной приглушённо играет музыка из общего зала.

— Ты думал, Старейшина — парень? — переспросила она. — Почему?

Я решил рискнуть и назвать имя. Посмотреть на её реакцию.

— Я слышал про Арнольда, — сказал я. — Думал, что Старейшина — это он.

Она резко фыркнула.

— Арнольд? — с презрением переспросила она. — Арнольд никто. Пешка. Так, мальчик на побегушках. Старейшина — это всегда была я. И всегда буду. Я сама решаю, кто достоин подойти ко мне, а кто — нет.

Сказано было это очень уверенно.

И именно поэтому я ей не поверил.

В её голосе на слове «Арнольд» что-то мелькнуло. Она явно знала Арнольда, и пешкой он явно не был. Может быть, это она была у него на побегушках. Может быть, они оба были тут главными. Пока неизвестно.

Но она сейчас явно мне врала. И праной я тоже хорошо это почувствовал — пот на её ладонях, учащённое сердцебиение, лёгкое напряжение мышц шеи. Тело говорило одно, а голос другое.

— Понял, — сказал я. — Прошу прощения за невежество. Я пришёл буквально с улицы, мне трудно сразу разобраться в вашей иерархии.

— С улицы, — повторила она и внимательно меня рассмотрела. — С улицы такие, как ты, обычно не приходят.

Я пожал плечами. Мол, бывает и так.

Она сделала ещё шаг вперёд. Достаточно близко, чтобы я почувствовал её парфюм. Кстати, вкусно пахнет. Чёрной смородиной и деревом. Дорогой парфюм у нашей Старейшины. Ещё одна деталь, которую стоит запомнить.

— И всё же, — продолжила она, — ты отказываешься от ритуала единения.

— Я ценю оказанную мне честь, — ответил я. — Очень ценю. Но я не готов к такому единению. Сегодня. Я слышал о вас слишком мало, чтобы быть достойным. И я слишком уважаю Старейшину, чтобы прийти к ней… неподготовленным.

Я особенно выделил последнее слово. Хотя понятия не имел, что я вообще несу. Эдвард, остановись!

— Может быть, — добавил я, — я смогу доказать свою преданность иначе?

Она снова помолчала, а потом улыбнулась.

— Хорошо, — сказала она. — Тебе повезло, Эдвард. Ты мне очень нравишься. Среди вампиров много подростков и очень мало тех, с кем правда можно провести обряд. Честно говоря, кроме Эдгара я ни с кем его ещё не проводила. И у тебя есть шанс занять его место.