Бывает и хуже? Том 8 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 32

— Здравствуй, Саша, — первым поздоровался отец Гриши, Лев Андреевич. — Очень рад тебя видеть.

— Гриша очень много о тебе рассказывал, — добавила его мать, Регина Станиславовна. Женщина, как обычно, была с безупречной укладкой, макияжем и в платье.

— Да, иногда казалось, что он больше рассказывает про твои достижения, чем про собственные, — с усмешкой добавила Стася. — По крайней мере, когда я впервые знакомилась с родителями Гриши, так оно и было.

Мы сели за стол. Стася успела приготовить пирог, разлила всем чай. Готовила девушка вкусно, и я заметил, что родители Гриши смотрели на неё с явным одобрением.

— Мы, как обычно, проездом, — сказал Лев Андреевич. — Едем на один экономический форум и решили проведать Гришу. Честно говоря, я впечатлён.

— Компьютерный клуб прекрасный, — кивнула Регина Станиславовна. — И здорово, что помимо этого наш сын не бросает и другую работу. Гриша, всё-таки поездка сюда пошла тебе на пользу.

— А потому, — торжественно добавил его отец, — ты можешь возвращаться в Саратов. Оставь этот филиал своему напарнику, а там я выделю тебе финансирование на собственный проект. Всё-таки не дело жить в маленьком городке, в Саратове куда больше возможностей!

За столом повисла тишина. Гриша смотрел на родителей, Стася смотрела на Гришу.

— Но мне здесь нравится, — наконец заявил Гриша. — Я не хочу никуда уезжать.

Лев Андреевич поднял вверх брови.

— Ну как тебе может здесь нравиться? — недоверчиво протянул он. — В Саратове жизнь кипит, там полно развлечений. Там ты сможешь вести свой бизнес сам, без всяких напарников.

— Ты всё-таки наш сын, не дело тебе жить здесь… — Регина Станиславовна критически осмотрела кухню. — Стасенька, без обид.

Я мог бы вмешаться, но сейчас это должен был сделать Гриша. Мой друг сдвинул брови.

— Спасибо за предложение, но мне нравится здесь, — твёрдо сказал он. — У меня здесь друзья, своё дело, жизнь. Я никуда не поеду, и точка.

Лев Андреевич и Регина Станиславовна переглянулись… и улыбнулись.

— Сын, это была небольшая проверка, — признался отец Гриши. — Прошлый Гриша бы без раздумий вернулся к более лёгкой жизни.

— А ты и правда изменился, Гришенька, — добавила его мать. — Прости нас за этот спектакль, мы просто хотели в этом убедиться.

Честно говоря, я так и подумал с самого начала. Актёры из родителей Гриши плохие. Но он, похоже, поверил. И сейчас удивлённо уставился на них.

— Ну вы даёте! — воскликнул он. — А я ведь поверил. Стася, ну вот ты это видела⁈

Все дружно рассмеялись. Мы принялись за чай, разговаривая о разных пустяках. Через час я попрощался и отправился к себе.

Дома я успел провести несколько консультаций в «СберЗдоровье», почитать некоторые статьи. Ближе к пяти вечера ко мне пришла Лиля и помогла нанести вампирский грим.

Потом она убежала к себе, пожелав удачи. А я начал облачаться в вампирский костюм.

Чёрный плащ с огромным капюшоном, пластмассовые клыки, череп на цепочке, перчатки без пальцев. Подо всё это дело я надел чёрную футболку, джинсы и кроссовки. Не знаю, какую обувь носят вампиры, надеюсь, кроссовки подойдут.

Подошёл к зеркалу и уставился на себя.

Из зеркала на меня смотрел незнакомый человек. Высокий, бледный, с чёрными кругами под глазами. Лиля поработала на совесть, грим лежал как влитой, не размазывался. Скулы в полумраке зеркала казались резче. Капюшон закрывал лоб. Видны были только подбородок, часть носа и эти тёмные провалы вместо глаз.

Ёлки-иголки. Если меня сейчас кто из пациентов увидит, то никогда не отмоюсь. Я выдохнул, поправил плащ и вышел из квартиры.

Под плащом, в нагрудном кармане футболки, у меня лежал маленький диктофон. Это всё из экипировки, что на мне было. Диктофон был маленький, в плоском чёрном корпусе, включался одним нажатием.

Случайные прохожие на меня, разумеется, косились, но ничего не говорили. Я пешком добрался до нужного здания.

Заброшенный дом стоял на окраине Аткарска. Дом был двухэтажный, с провалившейся крышей, выбитыми окнами на втором этаже и заколоченной парадной дверью. Зато с торца была маленькая боковая дверь, к которой вела расчищенная тропинка. Кто-то постарался.

У двери стояли двое молодых людей в длинных чёрных худи с капюшонами. Лица бледные, явно тоже грим. У одного на шее висела цепочка с черепом. У второго в руках был фонарь со свечкой внутри. Антуражно.

Я подошёл к ним, одновременно незаметно включив диктофон.

— Стой, — сказал один из них. — Ты кто такой?

Что мне в ответ, зашипеть? Я молча приподнял рукой череп на цепочке.

Парни переглянулись.

— Проходи, — коротко сказал второй.

О, сработало. Я кивнул и зашёл внутрь.

Внутри царил полумрак. Всюду были расставлены свечи, на стенах — чёрная ткань. В одном углу стоял самодельный алтарь. Чёрный стол, накрытый чёрной скатертью, на нём свечи, череп и пара книг в чёрных обложках. Названий не разглядеть.

И люди. Точнее, получается, вампиры.

Человек тридцать. Может, чуть меньше. Большинство из них были подростками лет пятнадцати-семнадцати. Несколько человек постарше, двадцать-двадцать пять. Один мужчина лет под сорок, я задержал на нём взгляд. У мужика такого возраста в подобной компании должно быть очень специфическое объяснение.

Все в чёрном. У многих пластиковые клыки во рту. У кого-то тёмный грим на лицах. Девушки с густо подведёнными глазами, в длинных юбках или платьях.

Я обвёл взглядом помещение. Сделал несколько шагов вглубь. Да, Саня, ну тебя и занесло…

Бывает и хуже?

Я ещё раз проверил себя, диктофон на месте, кнопка нажата, никаких индикаторов снаружи не светится. Хорошо. Я говорю громко и чётко, не зажёвываю слова. Если потом понадобится, запись будет нормальная.

Ко мне подошла девушка лет девятнадцати, в чёрном длинном платье и с длинными волосами.

— Новенький? — спросила она. — Так всё рассматриваешь тут. Тоже хочешь обратиться?

Я на секунду задумался. Вспомнил, что Жаров говорил мне про Старейшину. Вспомнил урок от Данилы. Если хочешь попасть в закрытый круг, говори, что ты пришёл от самого верха. Иначе тебя сольют на самом нижнем уровне.

— Хочу, — ответил я. — Меня пригласил лично Старейшина. Думаю, он дарует мне вечную жизнь.

Что я несу вообще⁈

Девушка вздрогнула. Глаза у неё расширились.

— Лично? — переспросила она. — Сам Старейшина?

— Лично, — подтвердил я.

Она немного помолчала и посмотрела на меня с явным уважением.

— Тогда ты на особом счету, — сказала она. — У нас редко кого Старейшина приглашает напрямую. Обычно через посредников. Меня зовут Моргана. Это моё вампирское имя. У нас почти нет обращённых, но мы надеемся на благословление Старейшины.

— Понятно, — ответил я.

— А тебя как зовут? — спросила Моргана.

Ёлки-иголки, ещё и вампирское имя нужно. Так, Виктор, Паша, Коля… Нет, это всё не то. Надо что-то прям…

— Эдвард, — ответил я. — Меня зовут Эдвард.

Моргана одобрительно склонила голову набок.

— Хорошее имя, — сказала она. — Очень тебе подходит.

— Спасибо, — ответил я.

Какой ещё Эдвард⁈ Ох, что вообще происходит в моей жизни? И главное, это всё записывается. На диктофон. Который потом будет слушать Жаров. Который не поленится ещё припомнить мне этого Эдварда… Ладно. Не отвлекаться.

Моргана подошла ко мне ближе.

— Однажды мы стали свидетелями, как Старейшина коснулся одного парня, и тот перестал отражаться в зеркале, — поделилась она. — Так Старейшина показывал свою силу. Но того парня он так и не обратил.

— Перестал отражаться, — повторил я с уважением. — Серьёзная сила.

— Очень, — подтвердила Моргана. — Я сама проверяла. Стояла рядом. У него реально пропало отражение. Только тень осталась.

Это явно были технические моменты самого зеркала. Какое-нибудь полупрозрачное стекло с подсветкой с обратной стороны. Простой трюк, его в любом сценическом наборе можно купить. Включаешь свет за стеклом, и человек, стоящий перед ним, перестаёт отражаться, потому что в кадре появляется второй слой освещения. Дёшево, эффектно, безотказно.