Провинциальный остеопат (СИ) - Сластин Артем - Страница 40

Я подошёл поближе, собираясь ему ещё раз напомнить про ноги и корпус, но интерфейс неожиданно вспыхнул ярко-красным цветом! Сердце пропустило удар, а где-то в груди всё сжалось в спираль. Я спешно развернул трёхмерную модель мышечного корсета и мысленно подсветил левый нижний отдел живота.

«Обнаружен микронадрыв волокон поперечной мышцы живота.»

«Размер дефекта: 2 мм.»

«Текущая нагрузка компенсирована.»

«Прогноз при попытке 110 кг: увеличение дефекта до 8 мм с вовлечением внутренней косой мышцы.»

«Вероятность — 70%.»

У меня всё внутри замерло. Получается, во время второго подхода Костя всё-таки слегка потянул одну из самых важных глубоких мышц живота. Повреждение было совсем крошечным и само по себе не опасным, если дать время телу на отдых, но имело потенциал разрастись куда хуже. Если сейчас заставить её удерживать сто десять килограммов, небольшой надрыв мог разойтись в несколько раз сильнее, а следом начала бы рваться уже соседняя мышца. Таким образом, о сегодняшнем турнире и ближайших тренировках можно было забыть.

— Костя, подойди, — произнёс я спокойным голосом, стараясь его не пугать.

— А? — он встал со скамьи и сделал несколько шагов.

— Надо пояс поправить.

Я сделал вид, будто проверяю, насколько туго затянут ремень, и незаметно положил ладонь ему на левый бок. Кончики пальцем сразу подтвердили увиденное и нащупали небольшое уплотнение. Костя спокойно смотрел на помост и мысленно готовился к подходу, а я убрал руку и несколько секунд смотрел на показания интерфейса.

Проблема действительно была серьёзной. Самым безопасным вариантом было бы снять его с соревнований. Ну расстроится на недельку, походит с кислой миной, но не олимпиаду же проигрывает. Так, местечковый турнир, зато здоровье будет в порядке. Вот только последние десять дней он жил, ел, пил и дышал этим соревнованием, и если его сейчас снять, это может подорвать самоуверенность в будущем.

Причём он ведь меня послушает. Расстроится, но послушает. Правда, я и сам не хотел сдаваться, и дело было в не в очках Системы. Мне хотелось, чтобы у Орехова получилось, чтобы он взял последний вес и вышел из соревнований победителем, но только не ценой здоровья.

— Всё хорошо, Алексей Николаевич? — спросил он, замечая, что я подолгу молчу.

— Да, сосредоточься на последнем подходе, — ответил я, сам не понимая зачем, а затем увидел кое-что интересное.

«Разовый бонус 'Первого Подопечного.»

«Экстренное ускорение естественной регенерации мышечных волокон.»

«Внимание: Полное заживление не будет достигнуто. Ожидаемое восстановление структурной прочности до безопасного уровня.»

«Стоимость: 10 очков.»

Десять очков… Да и речь не шла о полном восстановлении, скорее, о временной заплатке, которой хватит ровно на один подход. Ну что же, лучше, чем альтернатива, а с надрывом, если он останется, разберёмся в спокойное время.

Вот только вопрос: почему оно появилось именно сейчас, когда надо? Что за рояль в кустах? Или Система считывает мои подспудные желания, давая то, что необходимо?

— Сейчас ещё раз живот подтянем, — спокойно произнёс я, списав десять очков. — Не расслабляйся.

Костя привычно напряг мышцы живота, а я положил ладонь точно поверх повреждённого участка. Интерфейс моргнул и оповестил, что у меня осталось шестнадцать очков, и процесс восстановления пошёл.

Кончики пальцев знакомо закололо, но немного иначе, чем в прошлый раз. У меня возникло ощущение, будто Система вместо перестройки тканей, как раньше, наоборот подталкивала организм в нужном направлении. Мои ладони вновь налились приятным теплом, и я почувствовал, как мышцы Орехова становятся плотнее, а крошечный надрыв постепенно затягивается изнутри.

«Структурная целостность восстановлена.»

Я незаметно убрал руку, внутренне ошалев от того, что сделал. Это же, блин, регенерация! Нарушение всех законов биологии!

— Всё нормально? — спросил Костя.

— Теперь да, — я выбросил мысли из головы. — Последний подход, ты готов?

Орехов уверенно кивнул и пошёл к снаряду. Голос судьи, объявлявший третий подход Кости, прокатился по залу. Он глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул и направился к помосту, как все вдруг внезапно затихли. Даже те, кто ещё минуту назад хихикал на трибунах, притихли, и где-то в стороне тихо щёлкнул фотоаппарат.

Костя лёг на скамью, привычным движением свёл лопатки и буквально вкрутил стопы ног в пол. Поясница сохранила естественный прогиб, а плечевой пояс превратился в ту самую жёсткую «полку», которую мы строили последние месяцы.

— Старт!

Страхующий помог вывести штангу, и личный рекорд в сто десять килограммов начал медленно опускаться. Интерфейс инстинктивно вспыхнул перед глазами зелёным светом, а я закусил нижнюю губу.

«Активация мышечного корсета — синхронная.»

«Стабильность позвоночника — норма.»

«Контроль дыхания — оптимальный.»

Штанга плавно коснулась груди и свежая заплатка на мышцах пока ещё держалась.

— Жим! — скомандовал судья.

Орехов резко выдохнул, и мне показалось, что штанга вообще не двинулась. Его локти едва заметно задрожали, на лбу парня выступили толстые прожилки. Он медленно начал поднимать, но на середине амплитуды скорость почти остановилась.

— Давай… — прошептал я, прикусывая губу.

Костя крепко стиснул зубы, вдавил ноги в пол ещё сильнее, и гриф медленно, сантиметр за сантиметром, пополз вверх. На последних секундах неистового сражения с гравитацией Орехов дожимал из последних сил, а когда руки полностью выпрямились, штанга замерла.

— Стойка! — раздался долгожданный голос судьи.

Гриф лёг на стойки, и почти одновременно с этим над судейским столом вспыхнули три белых огня. Я, широко распахнув глаза, смотрел на цифровое табло, наблюдая то, как мой первый подопечный взял личный рекорд. Сто десять килограммов, и от осознания этого на моих губах растянулась довольная улыбка.

А затем зал взорвался!

Раздались аплодисменты, крики и одобрительный гул. Кто-то даже начал скандировать его фамилию, словно местного героя, и в целом зал рукоплескал тому, кого считал победителем. Сам же Орехов ещё несколько секунд лежал на скамье, тяжело дыша, и надеялся, что не потеряет сознание.

Правда, когда он сел, то первым делом посмотрел не на табло, а на меня, и лишь по моей улыбке понял, что подход был засчитан. Я молча поднял большой палец вверх, и теперь мы улыбались оба. Он вскочил со скамьи, всё ещё под рёв зрителей и рукоплескания, и посмотрел на табло. Это была улыбка человека, который только что доказал самому себе, что способен на гораздо большее, чем ему когда-то сказали врачи.

Что сам волен повелевать своей судьбой.

— Первое место в весовой категории до семидесяти пяти килограммов… Орехов Константин! — через несколько минут объявил главный судья после подсчёта результатов.

Пара человек из его весовой категории были близки к тому, чтобы взять вес, кто-то даже брал, но с нарушениями, и в итоге единственным, кто справился, был Орехов.

Он ещё несколько секунд стоял на помосте, слово не до конца понимая, что всё это происходит именно с ним, а затем его пригласили к импровизированному пьедесталу. Он попытался позвать меня с собой, размахивал руками, но я дал ему понять, что это его момент и только его.

Три обычные деревянные тумбы, распечатанные на принтере дипломы и дешёвые медали на сине-белых ленточках. Для большого спорта — это сущая мелочь, но Орехов смотрел на них так, будто ему вручали олимпийское золото, что было вполне объяснимо.

— Первое место… Орехов Константин! — заявил судья и под очередные аплодисменты повесил ему на шею медаль, вручил грамоту и крепко пожал руку.