"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 526

Я пожал ему руку, после чего Аскольд с совершенно круглыми глазами спросил:

— А можно я с тобой схожу к Фетисову? Всю жизнь мечтал увидеть его вблизи.

— Да можно наверно, — нехотя ответил я, — назовем тебя моим ассистентом, да и дело с концом.

— А какой Брежнев вблизи? — неожиданно сменил он пластинку.

— Старый больной человек, — ответил я, — который мечтает уйти на пенсию, но никак не получается.

— Ты наверно и дочку его видел, как ее… Галину что ли.

— Видел, как не видеть, и даже слегка подлечил ее — как она выглядит вблизи, тоже интересно?

— Нет, не очень, — признался Аскольд, — больше интересует ее супруг.

— А вот это, извини, мне совсем не интересно, — отрезал я, потому что разговор этот начал мне надоедать. — Время позднее, пора и по домам… ты где остановился-то?

— Гостиница Космос, — ответил он, вытащив из кармана визитку с красивым логотипом, — этаж 10, комната 1026. Я еще два дня в Москве — может завтра сходим куда-нибудь?

— Завтра у меня серьезный разговорчик есть один, — начал вспоминать я, — и возможно отъезд в подмосковный санаторий, но это неточно. Напиши свой телефон, я звякну, если что.

Ну а на Кутузовском-26 меня поджидал еще один сюрприз, на этот раз приятный, в виде разнообразия наверно. Ко мне лично прибыл товарищ Цуканов, бросил на стол ключи и регистрацию и сказал:

— В порядке поощрения из управделами ЦК тебе выделили личный автотранспорт — пользуйся.

— Карп Савельич, — ответил я ему словами героини кинокомедии, — я просто не верю своему счастью. А что за машина-то, не Ламборджини случайно?

— Нет, — сурово отрезал Цуканов, — не Ламборджини. И не Ролс-Ройс, 31-я Волга.

— Черная? — продолжил бомбить я его.

— Желтая, — пояснил он, — еще вопросы?

— Где она хоть стоит-то?

— В нашем дворе — как выйдешь из подъезда, направо до упора.

— Супер, — резюмировал я, — а что насчет нашего разговора с Юрием Владимировичем?

— Забудь, — веско заявил он, — не было никакого разговора.

— И в «Голубые дали» тоже не надо ехать?

— Тоже не надо… как футбол-то?

— Наши выиграли 2:0, — не стал я вдаваться в подробности, если захочет, сам выяснит.

— Это хорошо, это хорошо… — пробормотал Цуканов, вспоминая, видимо, что еще надо со мной обсудить.

И вспомнил таки.

— Этого твоего Наумыча… как уж фамилия-то у него…

— Гинденбург, — помог ему я, — как у дирижабля.

— Да, Гинденбурга сегодня депортировали из Москвы.

— В Нижнереченск? — удивился я.

— Да, рядом с опальным академиком будет теперь жить. Вот на этом у меня все — спокойной ночи.

Неслабо ты этот гадючник разворошил, невольно подумал я, закрыв дверь за Цукановым. И в развернувшемся сражении МВД, похоже, пока побеждает госбезопасность по очкам. Как бы тебе не попасть между этими двумя жерновами, как горошинке, заметило мое второе я. Горох не мелют в жерновах, автоматически поправил его я, целиком едят, уж тогда зернышко пусть будет… а если в целом, то иди в баню и не мешай думать, цыкнул я на него.

А утром ранним, которое, как известно, красит нежным цветом стены древнего Кремля, меня выдернули наверх. В смысле на самый верх — к генеральному секретарю ЦК КПСС. Давненько я у него не был, думал я, входя в чертоги бога.

— Как здоровье, Леонид Ильич? — спросил я с порога у него и тут же поправился, — то есть дядя Леня, конечно.

Брежнев совсем даже и не лежал, а сидел в кресле рядом с окном и с наслаждением курил сигарету — от замечаний по этому поводу я удержался, но с заметным трудом.

— Неплохо, — ответил он, переведя взгляд на меня с желтеющей листвы кленов за окном. — А речь так и совсем почти членораздельная стала. Садись, поговорим.

Я пододвинул стул поближе к его креслу и сел, приготовившись слушать мудрые наставления кремлевского аксакала.

— Мне тут зять позвонил — хвалит тебя очень… — начал он разговор.

Так, лихорадочно сложил я в уме А и Б, зять это у нас Чурбанов что ли?

— Мне тоже нравится, как он работает, — скромно отреагировал я, — Юрий Михайлович в смысле…

— Так вот, — пропустил Брежнев мои слова мимо ушей, — он сказал, что ты кучу народа спас на вчерашнем футболе — это правда?

— Там давка на выходе случилась, — пустился я в объяснения, — все уже с трибун домой пошли, а тут Швецов взял и забил…

— Да-да, я видел, — подтвердил Ильич, — красивый гол получился.

— Трибуны заорали от радости, а выходящие люди развернулись в обратную сторону… а там еще и ступеньки плохо почистили ото льда. Короче говоря, если б не действия двух сержантов милиции, могло бы очень нехорошо получиться.

— Что за сержанты? — осведомился Брежнев.

— Черт, — потер я лоб, — я и не спросил, как их зовут… дежурили неподалеку — они и сумели прекратить эту давку.

— А ты им помог, — логически продолжил мою мысль он, — молодец… Юрий хочет тебя к медали представить, представляешь.

— Тогда уже и моего товарища не забыть бы, — ответил я, — мы вместе на футбол ходили, а потом так же вместе помогали милиции.

— Что за товарищ? — уточнил Ильич.

— Работали вместе в институте, а потом он в армию ушел, служит сейчас в Германии. А здесь в командировке оказался.

— Оставь его координаты Цуканову, — махнул рукой Брежнев, — думаю, разберемся.

Он налил в стакан минералку, выпил почти до дна и закурил новую сигарету.

— А вот курить хорошо бы поменьше, — не выдержал я такого нарушения режима.

— Сегодня можно, — улыбнулся он мне, — сегодня у нас праздник, день рождения комсомола.

— Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым, — невольно вылетело из меня.

— Правильно, я с 23 года комсомолец, билет номер 3297, — ответил он, — чем только не занимался, пока молодой был.

— А вот кстати, дядя Леня, — неожиданно набрался я храбрости, — как вы до вершин власти добрались? Поделились бы секретом с подрастающим поколением.

— Ты знаешь, Петя, — прикурил он третью сигарету от второй, — я много думал над этим и пришел к такому окончательному выводу — случайно все вышло. Шагал-шагал по ступенькам, пока неожиданно не оказался на этой вершине. Так что никаких секретов я тебе открыть не смогу.

— А когда тяжелее всего было? — продолжил я вечер воспоминаний, — можете сказать?

— Так сразу и не вспомнишь, — сдвинул он свои знаменитые брови. — Детство у меня голодное было, всегда есть хотелось, но в войну, конечно, гораздо труднее пришлось, одна Малая Земля чего стоит.

— Видел вашу фотографию, — продолжил тему я, — как вы в госпитале сидите рядом с товарищем, у него Красная Звезда, у вас Красное Знамя…

— Это март 42 года, за Барвенковскую операцию мне орден дали… а рядом Пашка Жильцов, командир полка — его в 44-м убили… но еще труднее в Казахстане пришлось — там сначала целину поднимали, а потом еще Байконур строили.

— Вот про Байконур бы и написали еще одну книгу, — посоветовал я ему. — Было бы достойным продолжением вашей трилогии…

— Хорошо, я подумаю над этим, — вторично сдвинул брови он, — ладно, иди уже, Петя, сегодня мне твои профильные услуги не нужны — и на этом спасибо.

А я вернулся в свою квартиру, выпил чаю и вспомнил про вчерашний разговор с хоккейным администратором. Где-то здесь у меня должна иметься его визитка… ага, вот она. Нестерович Олег Павлович, администратор, два телефона. Набрал первый.

— Нестерович у аппарата, — было мне сказано.

— Это Балашов такой, — отозвался я, — вчера с вами беседовали в Праге.

— Очень хорошо, что Балашов, — по голосу было заметно, что он обрадовался. — Сможете сегодня подъехать на маршала Тимошенко?

— Почем бы и нет, — ответил я, — когда и кого там спросить?

— В любое время подъезжайте, я живу тут рядом, подойду в течение пяти минут. А спросите в приемном покое Озерова Ивана Ивановича.

— Это случайно не родственник того Озерова?

— Двоюродный брат… он вам все расскажет и все покажет.