"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 424

И я вежливо стукнул в эту дверь три раза.

Изнутри тут же раздалось зычное «Заходи, не бойся!», и я робко потянул дверь на себя — на нас пахнуло смесью неожиданных запахов, от табака до одеколона, возле огромных зеркал справа сидели двое немолодых и усталых мужчин.

— О, Петя и Нина, — сказал повернувшийся к нам Миронов, — как вам спектакль?

— Волшебно, — взял я на себя управление беседой, — редко, когда встретишь такое точное попадание в тему.

— Ты бы хоть познакомил нас, — подал голос Ширвиндт, — а то неудобно.

— Александр Анатольевич, — сказал Андрей, — он же граф Альмавива. А это Петя и Нина, Петя у нас восходящая звезда нетрадиционной медицины.

— Как Джуна что ли? — уточнил тот.

— Ну почти, — согласился Миронов, — с некоторыми отклонениями. Кстати вас надо бы с ней познакомить, с Джуной.

— Не откажусь, — сразу согласился я, — но говорят, что она тяжеловата в общении…

— Врут, — веско заметил со своего кресла Ширвиндт, — с кем захочет, она общается вполне нормально. И кого же ты уже успел вылечить, Петя? — проявил он некоторый интерес к моей персоне.

Я было открыл рот отвечать, но Андрей опередил меня.

— Меня, например. А еще Чазова и Леонида Ильича.

— Иди ты, — усмехнулся Ширвиндт и обратился уже непосредственно ко мне, — что — правда генерального секретаря исцелил?

— Не то, чтобы совсем уж, — замялся я, — но начал этот процесс, да.

— Это дело требуется отметить, — вконец развеселился Анатольевич, вслед за чем из шкафчика под зеркалом появилась бутылка армянского коньяка, а из ниши слева был выдвинут низенький столик на колесиках. После тоста Андрея «будем» Ширвинд продолжил свою тему.

— От чего ты его лечил, я уж не буду спрашивать…

— А я бы и не сказал, — смело перебил я его, — врачебная тайна, то-сё…

— Спрошу другое, — внимательно посмотрел на меня он, — какой он вблизи, Леонид Ильич наш? А то мы видим его только издали — на трибуне мавзолея да на съездах.

— Это пожалуйста, — ответил я, — вблизи это старый и уставший человек, который давно хочет на пенсию, а его не пускают.

— Я бы отпустил, — сказал Миронов, — надо иногда свежую кровь в руководящие кадры добавлять.

— Я бы тоже, — согласился я, — но там могут случиться разные недокументированные особенности, о которых мы не знаем… вполне может и так быть, что свежую кровь пустят не только в руководстве, а и вся страна этой кровью умоется.

— Что-то ты очень пессимистичен для своего юного возраста, — еще более внимательным взглядом осмотрел меня Ширвиндт. — Да, а что это твоя красивая подруга все молчит и молчит, — неожиданно обратился он к Нине.

А она тут же и высказала все, что накопилось.

— Я вас внимательно слушаю, — сказала она, скромно потупив взгляд в пол, — а так-то я считаю, что женщина должна подавать голос в исключительных случаях.

— Ну вот считай, что такой случай настал, — усмехнулся Миронов.

— Хорошо, — приняла она более свободную позу и выдала, — мне почему-то кажется, что Сюзанну могла бы сыграть немного более молодая актриса.

— О как, — озадачился Ширвиндт, — Корниенко для тебя, выходит, устарела.

— Да, именно так, — подтвердила Нина. — Не очень верится в пламенную страсть двух таких шикарных мужчин к ней.

— Понятно… — побарабанил пальцами по столу Миронов, — но мы тут ничего поделать не сможем — во-первых, это решение режиссера, а во-вторых, у нас просто нет молодых актрис, которые справятся с этой ролью.

— Однако, — вспомнил он вдруг после второй выпитой рюмки, — у Пети были какие-то идеи относительно тебя, мой дорогой коллега, — и он выразительно посмотрел на Анатольевича.

— Да ну, — деланно изумился тот, — ну давай, Петя, жги — с большим интересом ознакомлюсь с твоими идеями.

Я невооруженным глазом видел, что Ширвиндт тупо издевается и надо мной, и над моими виртуальными идеями, но решил не обращать на это внимания… пусть его, а я таки выскажу, что хотел, пусть съест, если сможет.

— Мы с Ниночкой недавно беседовали относительно вашей кинокарьеры, Александр Анатольевич, — так начал я.

— Да ты что? — еще более язвительно ответил он, — и что там с моей кинокарьерой?

— Хреновая она, Анатольич, — перешел я на более приземленный язык, — скрипит, как несмазанная телега на разбитой дороге в Нечерноземье где-нибудь.

Ширвиндт сглотнул слюну, но сказать ничего не решился, поэтому я продолжил.

— Главных ролей раз-два и обчелся, да и на неглавные зовут довольно редко — правильно? По глазам вижу, что правильно. А это значит что?

— Что? — одновременно как спросили оба эти артиста.

— Надо брать руль управления в свои руки, вот что, и ковать свое счастье самостоятельно, — ответил им обоим я.

— Может, ты меня на главную роль куда-то позовешь? — съехидничал Ширвиндт.

— Может, и позову, но это не в ближайшем будущем, — серьезно отвечал ему я, — стратегически, так сказать. А тактически лично я бы, если б вдруг у меня аналогичная ситуация возникла, поступил так… но сначала маленькое отступление, если позволите…

Они оба кивнули головами — позволяем, мол, тогда я продолжил.

— Никогда не слышали про теорию трех прямоугольников? Вижу, что не слышали… так вот — первый и самый скромный прямоугольник это то, что знаем и умеем. Второй, побольше и покрасивее — то, о чем мы где-то или от кого-то слышали, но сделать пока не можем. И наконец, третий — то, о чем мы не знаем и соответственно сделать не сможем в принципе. Неизведанное и необъясненное, короче говоря.

— И что дальше с этими прямоугольниками? — поинтересовался Миронов. — Почему, кстати, они прямоугольники, а не круги?

— Название условное, — отозвался я, — сути дела не затрагивает, а вот что дальше с ними, могу рассказать в двух словах…

Глава 7

Военно-полевой госпиталь

Итак, три койки в этом отсеке были заняты, а четвертая пустовала. Меня встретили приветственными возгласам все трое, а особенно, кажется, обрадовался Серега.

— А я думал, ты уже рыб кормишь на дне, — радостно сообщил он, — а ты живее всех нас оказался.

— А что вообще случилось там на этом десантнике? — притормозил его радость я, но ответа услышать не успел — дежурный дознаватель Питер поднял руку и рявкнул «shut up, guys!». Мы и заткнулись.

— Сейчас я буду задавать вопросы, — сказал он далее мне, — а ты их будешь переводить. Все посторонние разговоры потом — ясно?

— Ясно, мистер Вачовски, — вежливо ответил я, — допрос на первое, разговоры на второе.

— Умный мальчик, — усмехнулся он, усаживаясь на стул, я присел на свободную койку. — Спрашивать буду сразу всех, для экономии времени, — добавил он, открывая блокнот, — а отвечать они по порядку будут, сначала этот, потом те (по очереди он ткнул в Сергея, Ираклия и Виталия). Поехали.

Процедура эта была длинной, втрое дольше, чем со мной одним, и занудной, но за час примерно мы управились. Ничего особенно нового Питер не узнал… заинтересовался он только местом работы Виталика, когда услышал про золотой прииск. А во всем остальном были казенно-дежурные вопросы и ответы. А по окончании допроса Питер встал, размял затекшие ноги и сообщил нам всем:

— Остаетесь на своих местах и ждете обмена. А ты (он указал на меня) идёшь со мной, свои обещания я выполняю.

Взгляды у трех моих подельников были вопросительными, но озвучить их так никто и не решился. Поэтому через пять секунд мы уже были в коридоре и целенаправленно двигались куда-то вдаль в правую сторону.

— А куда мы идём? — спросил я, чтобы не молчать.

— В кают-компанию, — бросил мне Питер, — телевизоры у нас только там стоят.

— А где мы сейчас находимся? — продолжил свои вопросы я, — в смысле места в океане?

— Восточнее ваших Курил где-то на пятьсот миль, — рассеянно бросил он мне, явно не собираясь продолжать эту тему.

— И куда мы плывем… то есть двигаемся? — все же задал последний вопрос я.