"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 408

На Нину, кстати, было страшно смотреть, в каком обалдении она находилась от круговорота знаменитостей перед глазами.

Через полчаса примерно мы подкатили к серому дому на Кутузовском проспекте, шлагбаум в арке немедленно поднялся, и мы вкатились во двор. К нам подошел неприметный товарищ в неприметном костюме и о чем-то тихо справился у Брежневой, на что она недовольно что-то ответила, и товарищ отстал.

— Девятка лютует, — пояснила она, — оно и понятно, тут серьезные люди живут.

— А самый серьезный из них это Леонид Ильич? — справился Миронов.

— Ага, — не стала скрывать она, — он сейчас на даче в Завидове, а то бы вас точно не пропустили.

Мы поднялись на лифте на пятый этаж и зашли в квартиру направо.

— А слева мой папа живет, — сообщила Галина, — вон там.

Мы дружно посмотрели на дверь квартиры со скромным номером 94, но осмысленной фразы в ответ никто не сочинил. Квартира показалась мне какой-то необъятной, в одной только прихожей было метров 20, если не все 25. И из нее, из этой прихожей, были двери во все три стороны.

— Проходите сюда, — махнула она рукой направо, — и можно не разуваться, тут все равно завтра убираться будут. Петя, помоги мне на кухне.

Я хвостом двинулся за ней, а все прочие свернули направо.

— Вытащи из холодильника салат и водку, а я пока хлеб порежу, — распорядилась она.

Глава 23

Вечерняя Москва-2

— Тут два салата, — ответил я, обследовав содержимое холодильника, — и половинка торта.

— Да вынимай все, пусть на столе стоит.

— И ещё виски есть, Джонни Уокер, — посмотрел я в другую сторону.

— И это тоже можно… ты виски-то наверно ни разу в жизни не пил?

— Что это, — обиделся я, — один раз пробовал — самогонка самогонкой, стоит только бешеных денег.

На это она совсем ничего отвечать не стала, а просто прихватила корзинку с хлебом и одно блюдо с греческим, кажется, салатом, и мы перебазировались в гостиную. Где супружеская чета Мироновых уже расставила то, что мы из ресторана прихватили, а Нина скромно сидела в углу возле огромного телевизора Панасоник и ни во что не вмешивалась.

— Присаживайтесь, гости дорогие, — Галина бухнула на стол принесенное, я тоже пристроил на свободное место две бутылки и присел на краешек стула.

— Сначала тост, потом дело, — провозгласила она, — чтобы все были счастливы, — и немедленно выпила.

— Ну а теперь пошли, — обратилась она ко мне, — Джуна Петровна. А вы тут не скучайте без нас.

И я вышел в соседнюю комнату вслед за ней — это, видимо, спальня была, если судить по кровати в углу.

— Что болит, где болит? — приступил я к процедуре дознания, — рассказываем, не стесняемся.

— Общее состояние хреновое, — честно призналась она, — вот так встанешь с утра и волком выть хочется.

— Это бывает, — философски заметил я, — значит посмотрим в общем и целом…

— Раздеваться надо? — спросила она.

— Пока нет… встань вот сюда, к окну, — начал распоряжаться я, — голову закинь назад… хорошо… руки чуть в стороны… так достаточно… правое плечо чуть вперед… теперь назад… левую ногу подними и согни в колене… опускай… повернулась спиной и нагнулась… нет, так много, чуть меньше… ложись на кровать лицом вниз и не двигайся… все, сеанс закончен.

— И чего у меня там, доктор? — внезапно взволновалась она, — нашел что-то серьезное?

— Успокойтесь, больная, — позволил я себе слабенькую шутку, — абсолютно ничего страшного у тебя нет. Аппендицит когда вырезали?

— Три… нет, четыре года назад, — ответила она, по-прежнему взволнованно дыша.

— Там рубец слегка воспаленный, но мне сдается, что это совсем не страшно — заживет само собой.

— А еще что? — спросила она.

— Геморрой второй степени… переходная фаза к третьей — тоже смертельного в этом ничего нет. Если ты насчет опухолей, то можешь расслабиться — даже и в проекте у тебя ничего не значится. Сосуды, конечно, так себе, но уж извини, скажу прямо — для твоего возраста они вполне даже удовлетворительные, так что и тромбоз тебе не грозит в ближайшие годы.

— Ну ты меня успокоил, — явно повеселела она, — пойдем водку теперь пить.

— А Андрюша? — напомнил я, — мы же ему тоже что-то обещали.

— Решим вопрос и с Андрюшей, — усмехнулась она, и мы вернулись за стол.

— Ну как? — почти одновременно спросили Миронов с Голубкиной, а Нина благоразумно промолчала.

— Жить буду, — весело ответила Галина, — причем долго и счастливо.

— За это тоже надо выпить, — мудро рассудил Андрей, поднимая рюмку, — чтобы все жили не только счастливо, но и долго.

И мы не долго думая, опрокинули емкости в себя, я потом закусил еще греческим салатом.

— Теперь твоя очередь, Андрюша, — просто сказала ему Галина, — если не передумал, конечно.

Тот тряхнул головой, улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой Геши Козодоева, и мы с ним опять проследовали в спальню.

Этот случай был гораздо тяжелее и отнял у меня битых полчаса времени…

— Значит так, Андрей Александрович (можно просто Андрей), хорошо, значит так, Андрей… — так начал я заключительную речь, — ты мужественный человек?

— Ээээ… — поперхнулся он, — я как-то не задумывался над этим.

— Ну тогда слушай, а решать все сам будешь… то, что у тебя фурункулез, ты наверно и сам хорошо знаешь…

— Да, уже лет 20 как, — кивнул головой он, — простудился в начале 60-х.

— Но это полбеды — больно, но жизни не угрожает.

— А целая беда в чем? — нашел он в себе силы спросить.

— Аневризмы у тебя, большие и протяженные, минимум три штуки. Знаешь, что это?

— В общих чертах. Лучше, если ты расскажешь.

— Изменение толщины стенок сосудов, чаще всего в сторону утолщения. В предельном случае может перекрыть ток крови, а это уже сам понимаешь, что повлечет.

— И что делать? — глухо спросил он.

— Я немного скорректировал самую большую из них, — ответил я.

— Как скорректировал? Без инструментов?

— Да, без них, — не стал углубляться я в этот вопрос, — но остальные две нуждаются в серьезном и длительном лечении.

— И что это за лечение?

— Да хотя бы санаторий в Пицунде — на месяц, а лучше на два, а потом я бы с тобой еще поработал.

— А почему сразу нельзя?

— Опасно потому что, — отрезал я, помог ему подняться и мы вернулись в гостиную.

— А мы тут почти все выпили, — сообщила нам Галина, — вам по рюмке Джонни Уокера оставили.

Андрей не глядя ни на кого махнул эту рюмку, а потом заполировал почти целым стаканом Столичной.

— Ого, — удивилась Галина, — видно у тебя диагноз оказался похуже моего.

— Ерунда, — вклинился в разговор я, — жить Андрей будет, долго и счастливо… если принять кое-какие предупредительные меры.

— А у нас еще и Ларочка осталась недообследованной, — вспомнила вдруг Брежнева.

— Нет уж, — резко возразила та, — много знаний — много печалей, как говорили древние греки. У меня ничего нигде не болит, так что воздержусь я.

— Ну и ладушки, — повеселел я, — мое дело предложить, ваше — отказаться. Расскажи лучше, над чем вы сейчас работаете с Андреем.

На эту тему они оба беседовали гораздо охотнее — Андрей заканчивал сниматься в «Сказке странствий» и рассматривал предложение по «Блондинке за углом», а у Ларисы был некий творческий застой, кроме театральных работ ничего другого даже на горизонте видно не было.

— Сказка странствий это же Митта? — уточнил я, — совместная с кем-то там работа?

— Точно, — откликнулся он, — Митта, совместная постановка с чехами и румынами. Премьера в декабре в «России» — приходите, кстати, все, приглашения я обеспечу.

— Охотно, — легко согласился я, — это будет очень любопытно, правда, Нина?

Нина наконец-то ожила и довольно мило описала, как ей понравился последний фильм Андрея, а именно «Будьте моим мужем». Миронов долго слушал ее, морщился и наконец высказался: