"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 344

— Да это я уже понял, — буркнул он, — заканчивай теоретизирование и переходи к практике, у меня времени мало, — и он выразительно посмотрел на наручные часы.

— Ок, — быстро согласился я, — время деньги. Наступает эпоха компьютерных развлечений, вы наверно и сами видели игральные автоматы, которые стоят в фойе кинотеатров.

— Ну видел, и что?

— Это бездарные и сляпанные на живую нитку поделки, лично я, не сходя с этого места, могу предложить с десяток идей, как их сделать лучше и привлекательнее.

— Хотя бы парочку предложи для начала, — отвечал Наумыч.

— Вот, — и я вытащил из нагрудного кармана сложенный вчетверо листок, — тут пять идей написано, начиная от Тетриса и заканчивая Бюрократом. Программа под Тетрис у меня вчерне написана, отладка займёт неделю, не больше, остальные игры я готов предоставить в течение месяца.

— И что мы будем с ними делать, с этими игрушками? — спросил Наумыч, тупо вглядываясь в мои самодельные рисуночки.

— Так продавать, Семён Наумыч, продавать — для начала можно смастерить несколько опытных образцов и навзначай продемонстрировать их заинтересованным лицам… тому же директору и его замам, например… а ещё лучше кому-то более высокопоставленному из столицы… а там уже как фишка ляжет. У нас очень большое опытное производство, и оно по моим скромным прикидкам занято дай бог на треть.

— Ладно, я понял, — пробурчал Наумыч, откладывая листочки в сторону, — у тебя всё?

— Никоим образом, — помотал головой я, — ещё я готов смастерить радиотелефон, который без проводов будет… ну чтобы можно было свободно ходить с трубкой по помещению. И вдобавок вчерне у меня готова принципиальная схема персонального компьютера для широких слоёв населения.

— А что, их у нас нет, этих персональных компьютеров? — парировал Наумыч, — те же ДВКшки чем не персоналки?

— Слишком большие и неудобные, — отвечал я, — и система команд у них ДЭКовская, тупиковая ветвь — надо ж чтобы Эй-Би-Эмовская была, это сейчас мировой тренд. И мониторы громоздкие и дорогие, гораздо проще выводить информацию на обычный телевизор.

— Хорошо, — с некоторой натугой согласился Наумыч, — я подумаю над этим… а сейчас у меня встреча.

Я было повернулся к выходу, как он вспомнил, зачем звал меня и тормознул со словами:

— Стой, самое главное забыл. К Нине больше не подходи, ближе, чем на три метра не подходи, а не то хуже будет.

— Слушаюсь, товарищ завотделом! Разрешите исполнять, товарищ завотделом?

Глава 3. Погорелый театр

82 год, ИППАН, высокая комиссия

Я сидел в своей экранке, чтобы не светить посторонние занятия, и тихо-спокойно доводил до ума радиотелефон собственной конструкции. Из времён своей первой жизни я вытащил частоты, на которых они там функционировали, вообще-то три диапазона были выделены, но я ограничился первым, 31–40 Мгц. Набора микросхем с Алиэкспресс тут конечно обеспечить никак нельзя было, обошёлся подручными средствами… действовать приходилось методом проб и ошибок, никак оно не желало взять и начать бесперебойную работу.

И тут вдруг открылась железная дверь (я её на кремальеру не стал запирать, всё равно посередине дня сюда почти никто не совался) и в помещение вошло человек пять, по виду явно большие начальники. Среди них был и Наумыч с Бессмертновым. Я молча встал и вытянул руки по швам, готовясь к разного рода неприятностям.

— А это у нас так называемая «экранная комната», — разливался тем временем соловьём Бессмертнов, — здесь стоят ЭВМ, управляющие экспериментами в бункере. Толстые железные стены для того, чтобы устранить электромагнитные наводки на электронную технику. В этом вот углу — ЭВМ среднего класса типа СМ-4, в том — микро-ЭВМ ДВК-2 и Электроника-60. Связь с бункером осуществляется с помощью модулей КАМАК, они в этих двух крейтах расположены, — и он очертил руками нужные устройства.

— А это кто? — указывая на меня, спросил главный, лысый, как колено, мужчина весьма преклонного возраста.

— Это Пётр Балашов, младший научный сотрудник, который обеспечивает бесперебойную работу компьютеров, — нашёлся Бессмертнов.

— А это у него что? — продолжил допрос старший, указывая на расхристанные внутренности будущего радиотелефона.

— Ээээ, — запнулся завлаб, разглядывая то же самое, но я ему сразу же помог:

— Это новая разработка нашего отдела — радиотелефон для оперативной связи с бункером… ну или с другими нужными людьми в пределах нашего корпуса.

— И ээээ, — заинтересовался начальник, — он что, уже работает?

— В общих чертах да, — осторожно ответил я, — вот эта трубка в принципе собрана (я взял в руки расхристанную плату с приделанными к ней кнопочным набирателем, динамиком и микрофоном), с неё можно позвонить на любой городской телефон.

— Ну-ка, ну-ка, — начальник взял в руки этот ужас и шесть раз нажал на кнопки, потом прислушался и из динамика явственно раздалось «алло». — Действительно работает, эээ, как уж вас?

— Балашов, — повторил я, — Петя я.

— Нужное изобретение… Семён Наумыч, не дайте пропасть молодому таланту, — обернулся он к завотделом.

Тот коротко ответил, что будет исполнено, и они все вместе проследовали куда-то ещё дальше. А через десять минут в экранку вернулся Бессмертнов и сначала отругал меня, что занимаюсь чёрт знает чем, а потом внимательно рассмотрел моё творчество.

— Частота какая? — спросил он.

— 35 мегагерц, — ответил я.

— Микросхемы где брал?

— Так на стеллаже же в конце антресолей… они там свободно лежат.

— А кнопочки с микрофоном?

— Это мои личные, — признался я, — на радиорынке купил.

— Другие, значит, казённое добро на рынок тащат продавать, а ты свои деньги в наш институт вкладываешь? — недобро прищурился он.

— Получается так, — вздохнул я. — Таким уродился уж.

— Ладно, продолжай, чего уж там, — махнул рукой он, — приведи это в божеский вид и сделай два экземпляра. Сколько времени понадобится?

— Неделю, Александр Сергеич, — ответил я, — если мешать не будут. А кто приходил-то?

— В лицо надо знать таких людей, — укорил он меня, — Александров это был, президент Академии наук.

— А второй, который сзади него стоял?

— А это Капица, тот, что Очевидное-невероятное ведёт, — сообщил мне Бессмертнов и скрылся с глаз долой.

Физрук

Вечером мать опять пришла домой с красными глазами. Я вздохнул и приступил к расспросам.

— Это снова он? Физрук в смысле? — спросил я у неё.

— Да, сыночек, опять он приставал, — призналась она, — не знаю уж, что и делать.

— Директору или там завучу говорила?

— Знают они всё, но молчат… сор из избы наверно не хотят выгребать.

— Так, — побарабанил я пальцами по кухонному столу, — где живёт этот хрен, знаешь?

— Знаю, конечно, а зачем тебе?

— Поговорю для начала…

— Может не надо, сыночек? Он здоровый мужик, метр девяносто ростом…

— Ничего, и до таких длинных иногда доходят нужные аргументы, — отговорился я, — так где, говоришь, он живёт-то?

— На нашей улице в том конце, который в парк упирается.

— Это в первом доме что ли? Козырное место, там, говорят, одни начальники проживают. А квартира какая?

— Двенадцатая, — еле слышно ответила мама, — я его учётную карточку видела.

— Ну и отлично, пойду подышу свежим воздухом, — сказал я, обулся в кроссовки кимровской обувной фабрики (пришла мысль, что надо бы гардероб обновить, деньги-то есть) и скатился по широкой лестнице во двор.

Что мне нравится в сталинском жилье, так это просторные лестницы и необъятные лестничные площадки. И еще высота в три метра и больше. У физрука по имени Владлен Игоревич (родители что ли пламенными большевиками у него были) был как раз такой домик, сданный в эксплуатацию в туманных тридцатых годах. Эпоха, конечно, была жуткая, нравы в обществе те ещё и атмосфера мерзопакостная, но строить эти ребята умели — и через пятьдесят лет всё стоит и радует глаз. С колоннами, баллюстрадами, эркерами и пилястрами, короче говоря, со всем тем, что порезал под корень Никита Сергеич на рубеже шестидесятых годов.