"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 342

Антон молча кивнул, а я продолжил:

— И ты будешь должен мне одну услугу… какую, я тебе потом скажу.

— Договорились, — покорно ответил он, потом я спрятал бутыль под кучей листьев, и мы дружно зашагали к правлению колхоза.

Объяснение с Пугачёвым было долгим и муторным, потом он вызвонил участкового из соседнего села плюс врачиху из здравпункта, и мы все впятером отправились на капустное поле. Прямо туда подъехать не удалось, остановились на краю, а дальше потопали пешком.

— Тэээк, — сказал сержант Постников, почесав голову под фуражкой, — Зинаида Петровна, проверьте, что с ним.

Врачиха, оказавшаяся Зинаидой, проверила у Осипа пульс, подняла оба века, а потом ещё и приставила к губам маленькое карманное зеркальце.

— Труп, — коротко сказала она, — по предварительным данным смерть наступила от падения с большой высоты.

— От той вон лесополосы смерч начался, — без приглашения вступил в разговор я, — засосал, значит, Осипа, а потом смерч рассосался над этим капустным полем и скинул его обратно. Типичный несчастный случай.

— Ты не лезь, пока тебя не спрашивают, — оборвал меня сержант, — с вами обоими я ещё побеседую. А сейчас надо отсюда труп вывезти — нас четверо, дотащим до машины.

И мы потащили то, что осталось от Осипа, к председательскому УАЗику и закинули его в багажник… а потом ещё и выгружали всё это дело в районном морге… а потом сержант нас допросил на скорую руку — тут в принципе всё было кристально ясно, так что он особо не усердствовал. Отпустили нас через полчасика, и я ещё и самогонную бутылку под листьями отыскал, а потом раздавил её в компании Аскольда, Паши и Лёвки.

— Чо, прямо вот так и засосало его? — задал вопрос Аскольд, пока остальные сидели с открытыми ртами, переваривая мой рассказ.

— Прямо так и засосало, — приложился к стакану я.

— А ты почему уцелел?

— Так за дерево же зацепился… ноги в воздухе болтались по направлению к этой воронке, но оторвать от берёзы оно меня не сумело. Видимо мощности не хватило.

— Ну дела, — вздохнул Паша, — а я ведь помню 74 год и что случилось с нашим Дворцом спорта.

— И что с ним случилось? — спросил более молодой Лёва.

— Крышу снесло, чего, и все стёкла побило, ладно ещё, что это летом было и внутри никого почти не сидело… потом год восстанавливали.

— Ага, — добавил я, — и ещё все кресты на Благовещенском монастыре под прямым углом согнулись… и один барабан покосился — он и сейчас такой перекошенный стоит, а кресты конечно поправили.

— И хоккейная команда наша потом целый сезон где-то на окраине играла, — добавил Аскольд, — пока Дворец не починили.

— А ты, стало быть, второй раз сегодня родился, — добавил Паша, — можешь теперь два раза в год день рожденья справлять.

А когда самогон закончился, Аскольд мне сообщил, что теперь-то мы, наконец, заживём как люди, без оглядки на разных непонятных карликов с финскими ножами. И с солидными бабками, которые скоро будут нам оттягивать карман.

— Я бы на твоём месте не загадывал, — притормозил я его, — что-то у меня нет такого впечатления, что все наши приключения позади.

И на этот раз, наверно в виде исключения, я оказался неправ — ничего выдающегося больше и не случилось. Вплоть до окончания нашего дорожного подряда и отъезда на родину. Задержаться на сутки, правда, пришлось нам четверым, немного не успели мы, но это же не самое страшное, что может быть в жизни. Пугачёв долго мерил шагами весь наш участок, увидел заодно и дорожку к васиному дому, но ничего про неё не сказал. А поведал он нам следующее:

— Вот эту яму надо переделать, впадина большая… и вон то место тоже (он привёл нас почти к самому Полосатому), здесь наоборот бугор получился. Всё это сегодня-завтра доделываете, потом расчёт и может проваливать, — дружески напутствовал он нас.

Таким образом, мы проводили весь наш отряд во главе с Али-Бабой, помахали им ручкой на прощание, а взамен получили следующую смену, опять из тридцати с хвостиком бойцов. И в ней (сюрприз-сюрприз) приехала девочка Вика из отдела кадров. Слава богу, с Олей они никак не пересеклись. И еще из нашего отдела имел место Коля Карасёв, оторвали его таки от пайки нужных в хозяйстве модулей КАМАК.

— Ну как прошла смена? — сразу же приступила к расспросам она.

— Прошла и прошла, — отговорился я, — даже вспомнить нечего.

— А что это та беленькая девочка на тебя такие томные взоры бросала? — продолжила допрос она.

— Это ты про Олю что ли? — отвечал я, — она в нашем отделе работает, рядом с моим её стол стоит. Никаких особенных взглядов я не заметил.

— Ну ладно, — продолжила она, — спишем на случайность… а почему ты остался и не уехал со сменой?

— Так подряд у нас, хозяйственный — дорогу ремонтируем вчетвером, завтра последние штрихи вносим и уезжаем, — а сам подумал, что вот только сцен ревности мне сейчас и недоставало.

А Коля Карасёв тоже подошёл ко мне и сообщил, что в институте ходят тёмные слухи о моей связи с Ниной в этом колхозе, и Наумыч очень недоволен ими.

— Не было ж ничего у меня с ней, — попытался отбиться я, но потом подумал и махнул рукой — на чужой роток не набросишь платок… особенно, если он с цветочками.

C Пугачёвым у меня ещё отдельный разговор был про Осипа — он долго выспрашивал, что да как случилось и почему все уцелели, кроме него. Что я мог ему ответить, кроме правды — правду и выложил. Он выслушал все мои речи молча и, по-моему, не очень поверил, но протокол, подписанный местным участковым, мои слова подтверждал… Я ещё на дорожку рискнул спросить у него, чем таким этот домовой так дорог председателю колхоза, на что он целую минуту раздумывал, а потом сообщил, что это его родственник. Дальний, по жене, но родственник, а родных надо поддерживать в любых ситуациях.

А завтра мы, как и обещали председателю, доделали свои недоделки, целый самосвал асфальта пришлось привезти. И часть его осталась неиспользованной… я предложил в виде бонуса сделать подъездную дорожку к нашей общаге, там от шоссе всего каких-то семь метров. Мы и укатали эту дорожку за часик.

А потом сдавали работу Пугачёву — он даже и не стал выезжать на место, а просто отслюнявил нам положенные бабки в правлении. Итого за минусом налогов и за плюсом обещанной премии мне получилось 3040 рупий, а всем остальным соответственно по 1520. Далее мы отстегнули Васе с Фомой обещанные проценты, осталось 1975 у меня и около тыщи у ребят.

— Когда в следующий раз приедете? — спросил у нас довольный Вася.

— В следующем августе наверно, — ответил за всех я. — А что?

— У меня для вас новая работа будет, — сообщил он, — более денежная. Готовы к такой?

— Всегда готовы, — сказал я, и мы отправились на остановку автобуса.

— Слышь, Камак, — остановил меня Аскольд, — может, такси возьмём? Деньги-то карманы жгут.

— Такси? — изумился я, — в колхозе «Заветы Ильича»⁇

— Ну не такси, конечно, а УАЗик какой — нас как раз четверо, влезем.

— А это мысль, — почесал голову я, — надо с Пугачёвым поговорить.

И через десять минут мы уже катили по свежеотремонтированной трассе Варнаково-Белужская, распевая дорожную песню.

— Весёлая картошка была, — сказал Аскольд, когда мы пили пиво в станционном буфете, дожидаясь электрички на Нижнереченск, — столько приключений у меня в жизни ещё никогда не случалось.

Глава 2. Мирная жизнь

Возвращение к мирной жизни, 1982 год, ИППАН

Маме я так и не сподобился позвонить из своего колхоза, совсем из головы вылетело в связи с круговертью событий. Но она так обрадовалась моему возвращению, что и не вспомнила этот момент.

— Иди мыться, а потом есть — сказала она мне, — я окрошку сделала.

— Есть идти мыться, — взял под козырёк я, — а окрошка из своего кваса или из казённого?

— Из своего конечно, — обиделась она, — тот, что в бочках, слишком сладкий для окрошки.