"Фантастика 2026-151". Компиялция. Книги 1-32 (СИ) - Аверьянов Евгений - Страница 267

Но ненадолго, когда я шёл со своим подносом к столу, мне подножку подставили… я конечно на неё не попался, реакция у меня всё же неплохая, но осадочек явно остался. Кто там ногу в проход выставил, я запомнил на всякий случай. Съели обед (а ничего такой набор блюд, мне даже понравилось, особенно то, что можно из 3–4 вариантов выбрать) быстро и молча, так же молча вернулись по своим камерам. Так же сидели и молчали вплоть до вечерней прогулки — здесь же не два раза в неделю гулять выводят, а каждый день.

Вот на прогулке у меня и случилась главная неожиданность со времён посадки в эту вот тюрягу — в перерыве игры в баскетбол, когда меня уже заменили без шансов сыграть во второй половине матча, сзади опять раздался шёпот:

— Через пять минут подойди к теннисному столу, разговор есть.

Теннисный стол, ну да, который для пинг-понга, здесь находился в самом дальнем конце двора, туда народ редко заглядывал, ну не считая фанатов тенниса, которых здесь немного было. Я медленно обернулся и успел заметить, что прошептал мне эти слова Большой Бонни, такие дела…

Не торопясь, встал, размял затёкшие ноги, попрыгал из стороны в сторону, имитируя бой с тенью, а потом медленно, нога за ногу, чтобы не обращать на себя внимание, подался в сторону дальнего теннисного стола. Там сейчас играли двое каких-то дохляков с длинными волосами. Плохо играли, уж на что я не профи в пинг-понге, но вынес бы любого сходу.

— Парни, — спросил я у них, — за вами никто не занимал?

Они дружно подвердили, что нет.

— Тогда я займу — мы сейчас с товарищем сыграем.

А тут из другого угла нашего двора и Бонни нарисовался — эти дохляки, когда увидели, кто именно в очереди за ними стоит, мигом закруглили партию и очистили место.

— Ну бери ракетку, бро, сыграем, — миролюбиво сказал мне Бонни.

И мы начали партию.

— До 11 или до 21? — уточнил я.

— До 21 конечно, что ж мы, не взрослые люди что ли.

— Разыгрываем подачу, — сказал я, бросая шарик рукой.

Я её и выиграл, эту подачу. Далее, не особо напрягаясь, я повёл на своей подаче 4:1, слабоват Бонни в этой игре оказался. И в дальнейшем всё оказалось довольно просто — четверть часа и 21:11, получи и распишись, дружок.

— Реванш? — спросил я, заколотив от души последний шарик.

— В следующий раз, — ответил Бонни, — пошли поговорим.

И мы отошли к скамейке, врытой в пол в самом уже дальнем углу. Бонни сел на спинку, поставив ноги на сиденье, я примостился рядом, и тут я услышал такое вот:

— Товарищи из Центра передают тебе привет.

Сказано это было по-русски, да… я чуть в осадок не выпал.

— А ты, выходит, связник из Центра получаешься?

— Не совсем, — перешёл тот обратно на английский, — меня тупо наняли, чтоб помочь тебе.

— А с этими твоими домогательствами, выходит, сплошной спектакль был?

— Угадал.

— Ну ты артист, конечно, — не смог я скрыть своего восхищения, — я бы так не сумел.

— Два года отучился в театральном в Большом Яблоке, — с гордостью ответил Бонни, — потом за драку выперли, пришлось в футболисты идти.

— Ладно, это всё я понял, — перешёл я на деловой тон, — а ты лучше вот чего поясни — товарищи из Центра собираются как-то меня выручать отсюда?

— Да, у них есть один план. Был вариант обменять тебя на кого-нибудь сидящего в Москве, но не вышло…

— Почему?

— У здешних боссов на тебя слишком большой зуб вырос… даже на двоих отказались менять. Так что придётся устраивать побег.

— Когда?

— Скоро. Тебе сообщат детали и время, не обязательно я, тут ещё парочка ваших людей есть, но будь готов.

— А мы с тобой как дальше будем общаться?

— Так же, как и до этого — я на тебя наезжаю, ты отбиваешься. Всё надо делать без дураков, чтобы никто ничего такого не заподозрил. Что-то мы заболтались тут, пойдём… да, надо ж сцену устроить для остальных… значит, ты пытался помириться, а я тебя послал, но что ты обиделся, давай, подыгрывай, начинаю я…

И он начал… а я подыграл… получилось достаточно убедительно… ухо до сих пор болит…

Санчо с ранчо (1984 года, Сен-Джордж)

Добрались мы до искомого места часов за пять — езда по пустыне это то ещё удовольствие. Сначала прикольно, конечно, было, кактусы, барханы, перекати-поле… это вот последнее очень понравилось дочери, она аж к окну прилипла, рассматривая эти катящиеся шарики. Но когда они по нашему Мерсу в третий раз вдарили (они же совсем не невесомые, очень даже весомые, и побольше десяти кило встречаются), дочь перепугалась и попросила побыстрее от них уехать. А куда я от них уеду, так и намотали три сотни км до поворота с федеральной трассы, уворчиваясь от этих роллинг-стоунзов.

— Вот сюда, кажется, — ткнула Инна пальцем в столб с надписью «Сухой ручей», она у меня роль штурмана выполняла. — Точно сюда, сворачивай.

Я пожал плечами и свернул… здесь совсем всё интересно стало — дорога появлялась местами, но редко, а так надо было держать курс по солнцу. Поверхность тут была ровная и гладкая, так что можно было ехать во всех направлениях. Потом пошли трещины, потом опять песочек, и тут я увидел вкопанный в землю столб с табличкой «Частная собственность, ранчо «Сухой ручей». Въезд и вход запрещен».

— Кажется, приехали, — сообщил я Инне, — еще с километр осталось.

— А оно разве не должно быть забором огорожено? — спросила Инна.

— Совсем не обязательно, — ответил я, — если койот какой или змея, так им ограда не помеха, а люди здесь очень редко бывают, их и табличкой пугнуть можно. Так что непроизводительный расход стройматериалов получится на забор-то.

— И куда нам дальше? — спросила она.

— Да вон следы шин, — показал я, — по ним и поедем. Надеюсь, что тут недалеко.

Оказалось и впрямь недалеко, с километр. Когда я обрулил очередной бархан, за ним неожиданно открылся вид на деревянные постройки — по центру явно жилой дом немаленьких размеров, а по бокам загоны для скота. Скота при этом в загонах не было.

Я затормозил неподалёку от центрального входа в усадьбу и посигналил — через минуту дверь распахнулась и на пороге нарисовался самый он, хорошо узнаваемый по своим экранным образам Чак Норрис. Вообще-то родители назвали его Калос Рэй, а Чак это его детское прозвище, обычно переводимое как «цыплёнок» или «детка».

— Как добрались? — спросил он у нас обоих сразу.

— Рассказать, так не поверишь, — нашёлся в ответ я, — лучше бы умыться дал.

— Да, конечно, проходите в дом, — сделал он жест рукой.

И мы прошли… добрую половину этой постройки, как вы сами наверно догадались, занимал тренировочный зал, украшенный японо-китайской хренью и устланный татами и циновками. В оставшейся половине была большая кухня-столовая, как это принято тут в большинстве домов, плюс спальни, сколько их, я не считал. Ну и пара штук ванных — в одной из них мы по очереди приняли душ.

— А откуда у тебя тут вода, — поинтересовался я у Чака, — посреди пустыни?

— Ты название на входе прочитал? — отвечал он, — в сезон дождей тут небольшой ручей даже течёт… вон там, за теми холмами. А сейчас, когда не сезон, из артезианской скважины беру, тут водяная жила недалеко от поверхности.

— А где коровы с баранами? — продолжил свои расспросы я, — загоны-то почему пустые?

— Ковбои погнали на пастбище, до него двадцать миль, как раз к вечеру и вернутся, увидишь и коров, и баранов. Но что это мы всё про меня — расскажи уже про свои приключения. Ты же на них сейчас намекал, верно?

Мы уже помытые сидели в столовой с стаканами местной самогонки в руках (Аллочке лимонад, конечно, налили), с кусочками льда и веточками можжевельника. Классная штука (сам делаешь? Ну а кто же, конечно сам). Я отхлебнул глоточек и начал свой горестный рассказ про Лас-Вегас и продавца японских автомобилей.

— И зачем вы вообще туда зарулили? — спросил Чак, выслушав мою сагу, — с этим Лас-Вегасом всю дорогу одни неприятности.

— Сам не знаю, — ответил я, — на автомате получилось. Да, это ж ещё не всё — окончание этой истории Инна расскажет.