Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим - Страница 85

— Мы никуда не бежим, Володя, — с чарующей, неотразимой хищной улыбкой ответил я, поворачиваясь к своей команде. — Пока вся эта московская тусовка в панике сжигает свои учредительные документы и сует последние рубли таксистам, мы с вами останемся здесь. И проведем самую главную, самую масштабную арбитражную операцию в истории нашего холдинга.

Четвертого октября. Восемь часов утра.

Под звуки первых глухих, отдающихся в груди танковых залпов, доносившихся со стороны Краснопресненской набережной — там армейские «Т-80» в упор, болванками расстреливали верхние этажи Дома Советов — в нашем номере пронзительно зазвонил специальный правительственный аппарат ВЧ-связи.

Звонили из далекого, мирного Новосибирска. Через наш собственный спутниковый ретранслятор сети «ТехМаш-Телеком» на защищенную связь пробился Главный штаб заводоуправления.

— Виктор Сергеевич! Командир! Слава богу, вы живы! — в динамике прорезался сорванный от ужаса и бессонницы голос зама по снабжению Николая Петровича Шевцова. — Тут по радио такое передают! В Москве настоящая гражданская война! Танки стреляют! Нам из Горисполкома обрывают телефоны, предлагают срочно инкассировать и эвакуировать кассу! Что нам делать⁈ Заводы останавливать⁈ Консервировать⁈

— Прекратить истерику в эфире, Николай Петрович, — ровным, чеканным баритоном отрезал я, гася его панику за одну секунду, словно вылив ушат ледяной воды. — Никакой гражданской войны в стране нет и не будет. Идет обычный, жесткий силовой передел столичной власти. Нас это не касается. Гигантские заводы «ТехМаш», «СибСталь» и Химкомбинат работают строго по утвержденному плану. Конвейеры не глушить. Все павильоны открыты, охране ВОХР — режим усиленного дежурства по периметру.

— А как же вы там, в самом пекле⁈ — перехватил трубку главный инженер Потапов.

— А мы находимся в самом центре инвестиционных событий, Семён Игоревич, — озорно улыбнулся я. — Формируем будущее нашей национальной коммерческой сети. Передайте профессорскому КБ Штейна мой личный приказ: пусть немедленно запускают в серию вторую партию цифровых передатчиков. В двойном объеме. Денег не жалеть. Очень скоро нам потребуется покрыть стабильной связью не только Сибирь, но и всю Европейскую часть страны. Отбой связи.

Пока столица тонула в пороховом дыму и пламени, а федеральные министерства в страхе бросили свои кабинеты на произвол судьбы, наш сибирский холдинг оставался единственным промышленным гигантом России, сохранявшим бесперебойное управление, стопроцентную финансовую устойчивость и железный порядок.

В десять утра к массивным дубовым дверям нашего люкса в «Метрополе» выстроилась первая, ошарашенная и очень специфическая очередь.

Это были не бандиты и не революционеры. В номер осторожно, озираясь по сторонам, стучались высшие федеральные чиновники: заместители министров связи, влиятельные члены Государственного комитета по радиочастотам, зампреды Имущественного фонда и крупные столичные медиа-дельцы. Те самые люди, к которым еще месяц назад нужно было записываться на прием за полгода.

Эти господа, еще вчера считавшие себя неприкосновенными вершителями судеб в уютных кабинетах на Старой площади, сегодня сидели в креслах отеля с перепуганными, бледными, осунувшимися лицами. Их министерские корочки в условиях танковых залпов внезапно потеряли всякий смысл, миллионы государственных рублей на глазах сгорели в инфляции, а все столичные банки наглухо заблокировали выдачу спасительной валюты. Им, как воздух, до смерти нужны были живые, чистые американские доллары, бронированный транспорт и твердая гарантия безопасности для их семей, чтобы переждать или сбежать от этой октябрьской зачистки. А у меня всё это было.

Я вальяжно сидел в глубоком кресле во главе гостиной. На столе, прямо перед невозмутимой Еленой Романовой, лежал раскрытый пухлый дипломат из крокодиловой кожи, доверху, пачка к пачке, набитый новенькими стодолларовыми купюрами. Это были те самые неприкосновенные резервы из сейфов нашего банка «ТехМаш-Финанс».

— Ну что, господа федеральные руководители? — с лёгким, презрительным ироничным прищуром произнес я, прикуривая «Кэмел». — Смотрю, престижная столичная прописка сегодня не гарантирует спокойного сна? Заходите. Присаживайтесь. Поговорим о будущем цифрового эфира России.

Первым, оттеснив конкурентов, порог нашего номера переступил первый зампред Государственного Комитета по радиочастотам и связи РСФСР Анатолий Борисович Козлов.

Пятидесятилетний, некогда вальяжный чиновник сегодня был в измятом пиджаке, с бегающими, покрасневшими от недосыпа глазами. Он поминутно оглядывался на закрытые Губой двери, судорожно сглатывал пересохшую слюну и нервно сжимал в потных руках потертую кожаную папку с гербовыми бланками.

— Виктор Сергеевич… — заикаясь, заговорщически шептал Козлов, садясь на краешек стула. — В министерстве абсолютная паника… Руководство разбежалось! Документы прямо сейчас жгут во дворе в бочках! Завтра утром в здание заступят новые чиновники из лояльной президентской команды, они все старые лицензии аннулируют! Начнутся посадки! Мне прямо сегодня нужно срочно вывезти семью в Германию через Брест! Мне нужны пятьдесят тысяч долларов наличными! Умоляю!

— Пятьдесят тысяч долларов кэшем — это очень серьезные деньги, Анатолий Борисович, — спокойно, растягивая слова, ответил я, выпуская сизый дым в его сторону. — Особенно сегодня, когда из Москвы не летает ни один гражданский самолет, а на дорогах стоят блокпосты ОМОНа. Но, к вашему счастью, у меня во внутреннем дворе отеля стоят два тяжелых бронированных «КамАЗа» нашего холдинга с военными спецпропусками и моей вооруженной охраной. Мои парни довезут вашу семью в целости и сохранности до самой белорусской границы.

Козлов от неожиданности и нахлынувшего облегчения аж слезы вытер трясущейся рукой:

— Господи! Спасибо! Спасите, Виктор Сергеевич! Спрашивайте что хотите, любую услугу!

— Мне не нужно «что хотите», Анатолий Борисович, — мягко, но с металлом в голосе вступила в разговор Елена Романова. Она профессионально, как крупье, выложила на стол заранее разработанные ею идеальные юридические бланки. — Нам нужны Генеральные лицензии Министерства связи РСФСР на эксклюзивное, монопольное использование первой национальной цифровой частотной сетки в диапазоне четыреста мегагерц. На всю территорию Российской Федерации! Бессрочно.

Чиновник обомлел и вжался в кресло:

— На всю Россию⁈ Да вы с ума сошли! Но эти золотые частоты годами берегли для создаваемого президентского государственного телеком-концерна!

— Ваш хваленый государственный телеком-концерн, Анатолий Борисович, сгорел сегодня утром вместе с верхними этажами Белого дома, — чеканно отрезал я, властно опершись локтями о стол и глядя ему прямо в глаза. — А холдинг «ТехМаш» прямо сейчас готов выплатить вам не пятьдесят, а сто тысяч долларов живой наличной валютой. И выделить личный военный конвой до Бреста. Ваш выбор: спасать семью или мифический концерн? Время пошло.

Козлов судорожно, облизав пересохшие губы, взглянул на тугие пачки стодолларовых купюр в дипломате. Потом на окна, за которыми глухо ухали танковые пушки. Потом на выложенные гербовые бланки.

Он дрожащими пальцами достал из внутреннего кармана пиджака массивную металлическую печать Государственного комитета — символ власти, который он в панике унес с собой.

За тридцать минут сломленный чиновник официально оформил, подписал и зарегистрировал в нашем присутствии ВСЕ ВЕСОМЫЕ ГЕНЕРАЛЬНЫЕ ЛИЦЕНЗИИ на цифровое вещание, пейджинг и радиотелефонную связь «ТехМаш-Телеком» на тридцать крупнейших регионов страны!

Вторым гостем стал зампред Москомимущества Власов.

До смерти перепуганный столичный управленец, обоснованно опасавшийся немедленного ареста за свои прежние подписи, за восемьдесят тысяч долларов наличными и бронированный пропуск до безопасной Сибири официально переоформил на наш холдинг роскошный трехэтажный особняк XIX века на Тверской улице! Бывшая купеческая усадьба с закрытым двором и капитальными подвалами мгновенно, по всем государственным документам стала главной, официальной московской штаб-квартирой «ТехМаша».