Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим - Страница 84

Я с улыбкой нажал центральную клавишу на главном передатчике.

В ту же самую секунду, повинуясь радиосигналу, на экранах трехсот новеньких пейджеров, заранее разданных в качестве подарков всем почетным гостям в зале, вспыхнула яркая зеленая надпись:

«Приветствуем в сети ТехМаш-Телеком! Добро пожаловать в будущее! Ваш холдинг ТехМаш».

Аппараты в руках гостей мелодично, синхронно запищали. Зал буквально взорвался диким, радостным и восторженным ревом! Эпоха проводных, вечно занятых телефонов ушла в прошлое.

— Боже мой, это же настоящая фантастика! — кричал главный врач областной больницы, как ребенок разглядывая компактный прибор на своей ладони. — Теперь я могу срочно вызвать дежурного хирурга прямо из дома за три секунды, без всяких телефонисток!

— Нам для всех инкассаторских машин и службы безопасности пятьдесят таких пейджеров! Прямо сейчас заворачивайте! — выкрикнул сияющий банкир Сидоров, размахивая чековой книжкой.

— Куда платить за подключение фирмы, директор⁈ Дайте два контракта!

В первый же день работы «ТехМаша-Телеком» наша коммерческая служба, работая на износ, продала более двух тысяч пейджеров и заключила сотни высокомаржинальных договоров на ежемесячное абонентское обслуживание! Чистый доход холдинга от нового телекоммуникационного сектора мгновенно составил сотни миллионов рублей и десятки тысяч долларов наличной валютой. Мы открыли настоящую золотую жилу.

А бандитская группировка Седого, так и не дождавшись адвокатов, в полном составе отправилась под суровый, беспощадный суд Военного трибунала. Этот показательный разгром навсегда, на долгие годы отбил охоту у любых криминальных элементов в регионе даже смотреть в сторону объектов «ТехМаша».

К восьми часам вечера шумный, триумфальный праздничный прием во Дворце Культуры окончательно завершился.

Мы с Еленой Романовой, оставив замов праздновать успех, поднялись на открытую смотровую площадку центральной башни нашего заводоуправления.

За окном мягко мела тихая, прозрачная осенняя прохлада. Над засыпающим, успокаивающимся после суеты Новосибирском, словно россыпь бриллиантов, горели миллионы городских огней. А высоко над нами, на самой вершине нашей стальной мачты, ярко, ритмично перемигивался рубиновый маяк цифрового ретранслятора. Он уверенно разносил по всему огромному региону невидимые, чистые сигналы нашей новой связи. Нашей связи.

Я стоял у каменного парапета в расстегнутом пиджаке, с удовольствием затягиваясь сигаретой «Кэмел» и держа в руке тонкий бокал с ледяным французским шампанским.

Елена неслышно, плавно подошла ко мне со спины. Она мягко опустила свои тонкие руки на мои плечи и доверчиво прижалась теплой щекой к моей спине, прячась от ветра.

— Вы провели абсолютно гениальную, ювелирную спецоперацию, Виктор… — восхищенно, почти благоговейно тихо шепнула она, глядя на сияющий внизу город. — Вы изящно разгромили отмороженных рэкетиров чужими руками. Запустили первую цифровую сеть в Сибири. И играючи забрали весь телекоммуникационный рынок региона, не сделав ни единого шага назад.

— Запомни, Леночка, — с озорной, победной улыбкой ответил я. Я повернулся к ней, мягко обнял ее за стройную талию и посмотрел в ее бездонные глаза. — Тот, кто владеет информацией и связью в этом мире, — тот владеет всем миром. Мы забрали этот эфир. И мы никому его не отдадим.

Я наклонился и коснулся ее прохладных, чувственных губ долгим, глубоким поцелуем. А над нами, под ласковый шум осеннего ветра, ровно и мощно гудел наш собственный, чистый цифровой эфир. Империя сделала еще один шаг к своему абсолютному величию.

Глава 28

Октябрьский шторм в Москве

Третье октября одна тысяча девятьсот девяносто третьего года навсегда вписалось в историю столицы гулким, раскатистым эхом автоматных очередей и глухим грохотом танковых орудий.

К вечеру воскресенья Москва окончательно провалилась в пучину кровавого, прямого вооруженного противостояния. Многотысячные толпы сторонников Верховного Совета прорвали хлипкое милицейское оцепление у Белого дома, штурмом взяли высотное стеклянное здание мэрии на Новом Арбате и двинулись на захваченных грузовиках к телецентру «Останкино». Эфир центрального телевидения мгновенно погас, сменившись белым шумом и погрузив всю страну в оцепенелый, леденящий ужас неопределенности. В городе экстренно ввели комендантский час, по пустым улицам тяжело лязгали гусеницами армейские БТРы, а над Пресней поднимались густые, жирные черные столбы дыма от горящих покрышек и баррикад.

Государство трещало по швам и распадалось на части.

Но в люксовом трехкомнатном номере знаменитого отеля «Метрополь», расположенного в самом сердце замершей в животном страхе столицы, царила атмосфера абсолютной, неестественной ледяной выдержки.

Я спокойно стоял у панорамного окна, распахнув тяжелую шелковую штору. На мне был тёмно-серый трехпредметный костюм из тончайшей миланской шерсти, сидевший как влитой, белоснежная сорочка с идеальным вишнёвым галстуком и начищенные до блеска туфли. В правой руке покоился тяжелый хрустальный рокс с десятилетним французским коньяком, а в левой привычно поблескивала зажженная сигарета «Кэмел».

За окном, на темной Тверской и Театральной площади, происходило настоящее историческое безумие: истошно визжали сирены скорой помощи, с мигалками пролетали набитые милицейским спецназом «УАЗики», а редкие прохожие судорожно жались к гранитным фасадам зданий, спасаясь от нервных патрулей и шальных пуль.

— В Останкино опять началась стрельба, Виктор, — тихо, без малейшей дрожи в голосе произнесла вице-президент по правовым вопросам Елена Станиславовна Романова, отходя от служебного радиоприемника-сканера, настроенного на милицейскую волну.

В своем строгом, изумрудно-бархатном костюме Елена смотрелась как истинная аристократка, сохранившая ослепительное, холодное спокойствие посреди рушащегося в тартарары мира.

— По закрытым каналам передают, что спецназ «Витязь» только что отбил телецентр, — продолжала она, изящно опершись подбородком на сцепленные пальцы. — Завтра рано утром Ельцин подтягивает к Краснопресненской набережной танки Кантемировской и Таманской дивизий. Будет жесткая зачистка. Прямой штурм Белого дома из танковых орудий на поражение. Точка невозврата пройдена.

За моей спиной, у массивных входных дверей номера, молчаливым, пугающим монолитом застыл начальник службы безопасности Владимир Губанов. Под его расстегнутым пиджаком явно угадывалась кобура, на плече висел неприметный чехол от укороченного автомата, а волевое, мрачное лицо выражало готовность стереть в пыль любого, кто осмелится переступить порог нашего номера без стука.

В нижнем вестибюле дорогого «Метрополя» в этот самый момент царила дикая, неуправляемая паника. Иностранные бизнесмены, западные дипломаты, заезжие банкиры и богатые столичные коммерсанты, намертво застрявшие в Москве из-за полного закрытия аэропортов, истерично штурмовали стойку администратора. Вчерашние хозяева жизни плакали, совали портье толстые пачки долларов за иллюзорную возможность выехать на машине в сторону Шереметьево, бросали в номерах вещи и скупали за любые безумные деньги билеты на проходящие транзитные поезда. Элита бежала.

— Виктор Сергеевич, — глухо пробасил Губа, отрываясь от портативной рации и глянув на командирские часы. — Наш подмосковный филиал и московское представительство полностью забаррикадированы. Мои парни выставили усиленные посты, оружие наизготовку. Но в городе начинает твориться полный беспредел — мародеры бьют витрины, по слухам, сбежали зэки, а патрули на нервах стреляют поверх голов. Командир, может, все-таки организуем вам бронированный коридор за МКАД? У нас есть ресурсы.

Я неторопливо сделал мелкий глоток обжигающего коньяка, выпустив сизый дым к изящному лепному потолку.

В моей прошлой жизни опытного реструктуризатора из двухтысячных годов, кровавый октябрь девяносто третьего всегда считался фундаментальной, поворотной точкой всей современной истории России. Я прекрасно знал это правило большой игры: когда со скрежетом рушится старый порядок, а новый еще не успел написать и оформить свои законы — наступают те самые идеальные сорок восемь часов абсолютного, звенящего правового вакуума. Это время, когда трусы теряют всё, а дерзкие, холодные игроки забирают себе целые отрасли и строят новые империи.