Как я строил ТехМаш (СИ) - Симович Сим - Страница 14

Рядом с профессором плотной стайкой сгрудилась его команда — пятеро молодых ребят, свежих выпускников физфака НГУ. Нечесаные, с кругами под глазами, в растянутых свитерах крупной вязки, но с взглядами, в которых горел фанатичный огонь голодных техно-гиков.

— Виктор Сергеевич! — Штейн метнулся ко мне, едва я переступил порог цеха. В руках профессор благоговейно сжимал массивный медный радиатор охлаждения. — Помещение — просто чудо! Потолки высокие, приточную вентиляцию Потапов обещал к вечеру наладить. Но у нас катастрофа! Полнейший производственный тупик! Срыв всех графиков!

— Аркадий Лазаревич, вы же академический ученый, — я оперся на свежевыкрашенный верстак, одарив профессора спокойной, открытой улыбкой уверенного инвестора. — В науке и бизнесе нет тупиков. Есть временные логистические сбои и отрицательные результаты, требующие корректировки сметы. Что стряслось?

— Компонентная база! Элементы! — профессор всплеснул руками, едва не уронив радиатор на бетон. — Для топологии нашей новой звуковой платы и импульсного блока критически необходимы специализированные микросхемы! Малошумящие операционные усилители серии К157УД2, полевые транзисторы и, главное, высококачественные электролитические конденсаторы! Советский ширпотреб «К50−6» сохнут за полгода и фонят, как пробитый трансформатор! Нам для прототипа жизненно нужны японские Nichicon или хотя бы рижские аналоги с завода «Альфа»!

— А гордые рижане что нам говорят? — прищурился я, мгновенно вычленяя суть проблемы.

— А рижане нас прямым текстом послали по известному адресу! — звонко подала голос единственная девушка в команде Штейна — Катя, девчонка лет двадцать двух в огромных роговых очках и с забавным тугим хвостом на затылке. — Мы сегодня ночью через междугородку связывались с отделом сбыта рижского ПО Radiotehnika. Они заявили, что с первых чисел мая все плановые фондовые поставки в РСФСР заморожены! Латвия отделяется. Требуют валюту, твердые аккредитивы или западный бартер! В общем, встали в глухую позу суверенитета!

Я неторопливо достал из кармана финского пиджака пачку «Кэмела», вытащил сигарету и с сочным лязгом щелкнул массивной золотой зажигалкой Ronson. Сизый ароматный дым плавно поплыл к высоким сводам цеха.

— Прибалтика, значит, независимость празднует и твердую валюту просит, — с легким, ироничным озорством выдохнул я. — Что ж, их можно понять — капитализм на марше. Но у нас жесткий дедлайн, и производственный цикл ждать не будет. Катенька, а скажи-ка мне как ведущий логист: в Новосибирске или области есть альтернативные запасы нужной нам номенклатуры? В закрытых ведомствах?

Девушка нервно поправила очки на переносице и вытащила из потертого кожаного портфеля испещренную карандашными пометками общую тетрадь:

— По закрытой номенклатуре ГРАУ… Есть. В Бердске. На секретном складе гарнизона неподалеку от завода «Вега». Там заложен стратегический резерв военной приемки для нужд ПВО. Около десяти тысяч импортных конденсаторов, перехваченных в свое время по линии Внешторга, и полные кассеты рижских чипов первой, военной категории. Но туда даже директора номерных НИИ по блату попасть не могут! Там базу держит полковник Воронов. Зверь, а не человек. Никакие бумажки из Горисполкома и звонки из Обкома на него не действуют. Служака.

— Зверь, говоришь? — я холодно усмехнулся, отправляя спичку в урну. — Отличный профиль клиента. Звери — они предельно простые и понятные существа. У них есть базовые потребности по пирамиде Маслоу: голод, инстинкт самосохранения и любовь к комфортной жизни в стае. Семен Игоревич!

Потапов мгновенно материализовался рядом, вытирая перемазанные мазутом руки суровой ветошью.

— Я здесь, Виктор Сергеевич!

— Выделяй мне закрытый бортовой ЗИЛ-130 с самым молчаливым и проверенным шофером. И подготовь две коробки из нашего особого фонда.

— Из какого еще фонда? — искренне не понял старый инженер.

— Из того самого, куда мы вчера сгрузили первую партию копченого балыка, армянского коньяка «Ани» и чешского хрусталя, выменянного у начальника областного горторга на наши неучтенные электродвигатели. И два новеньких импортных кинескопа для телевизоров захвати из сейфа. Лидочка!

Секретарша, скромно дежурившая у входа в цех с папкой на подпись, резво подбежала ко мне, цокая каблучками по бетону.

— На связи, Виктор Сергеевич!

— Звони на коммутатор в Бердск, связывай меня с управлением комендатуры гарнизона. Скажи дежурному: генеральный директор Новосибирского «ТехМаша» Крылов экстренно выезжает для согласования вопроса гуманитарной шефской помощи Бердскому полку.

— Сделаю в лучшем виде, шеф! — пискнула Лидочка и птицей полетела к междугороднему аппарату в прорабскую.

Профессор Штейн посмотрел на меня с крайним, академическим недоверием:

— Виктор Сергеевич… Вы правда хотите «взломать» военный резерв Главного ракетно-артиллерийского управления за пару коробок продуктового дефицита? Воронов — суровый, отбитый армейский сухарь, его за взятки дважды под трибунал пытались подвести, а он всех проверяющих с лестницы спускал!

— Аркадий Лазаревич, банальные взятки дают жалкие дилетанты, — я покровительственно похлопал профессора по плечу синего халата. — А мы предложим боевому полковнику жесткую сделку, от которой физически не сможет отказаться ни один советский командир на пороге развала великой страны. Готовьте рабочие места. Через четыре часа кремний будет здесь.

Трасса на Бердск змеилась сквозь хвойные сибирские просеки и серое, холодное зеркало Обского моря. Прохладный весенний ветер продувал кабину грузовика, но в салоне моей служебной «Волги», шедшей в авангарде, царил уют и тонкий аромат дорогого табака.

Бердский электромеханический завод и прилегающие к нему секретные склады резерва выглядели как неприступный феодальный замок. Высокий глухой бетонный забор с витками «Егозы» поверху, сторожевые вышки с прожекторами и хмурые, невыспавшиеся часовые в выцветших шинелях, с автоматами АК-74 на груди.

Наша «Волга» плавно затормозила перед массивными, выкрашенными суриком железными воротами КПП.

Из караульного помещения неторопливо, чеканя шаг хромовыми сапогами, вышел сам хозяин объекта — полковник Александр Иванович Воронов. Мужчина лет пятидесяти пяти, с идеальной выправкой старого строевика, лицом, словно грубо вырубленным из сибирского гранита, и суровыми, въедливыми глазами из-под густых седых бровей. На груди выцветшей повседневной формы поблескивали планки орденов Красной Звезды и «За службу Родине». Серьезный мужик.

Я вышел из машины, неспешно расправил широкие плечи и привычным жестом застегнул среднюю пуговицу темно-графитового пиджака.

— Полковник Воронов? — спокойно, без заискивания спросил я, первым протягивая руку. — Виктор Сергеевич Крылов. Генеральный директор завода «ТехМаш».

Воронов смерил меня с головы до ног ледяным, строевым презрением. Мой холеный вид, безупречный импортный костюм и легкая, обаятельная улыбка сытого хищника явно ассоциировались у него с «маменькиными сынками» из райкомов комсомола, которых старый вояка органически не переваривал.

— Гражданин Крылов, — сухо, проигнорировав протянутую руку, произнес полковник. Голос у него был металлический, раскатистый. — Мне звонили из штаба округа. Но я вас сразу, на берегу предупреждаю: если вы приехали клянчить радиодетали из резерва ГРАУ под очередные филькины грамоты вашего Обкома — можете разворачивать свой пепелац. Настоящие офицеры стратегическим государственным имуществом не торгуют. Тем более в такое смутное, паршивое время.

— Полковник, вы меня глубоко обижаете, — ничуть не смутившись, парировал я, опуская руку и неторопливо доставая сигарету. — Я приехал сюда не просить, не вымогать и не махать корочками. Я приехал с коммерческим предложением. Спасать ваш гарнизон от голодного пайка и технического дефолта.

Воронов прищурился, заложив жилистые руки за спину:

— Это как же, интересно, понимать?

— А так, Александр Иванович, — я глубоко затянулся и выдохнул сизый дым в сторону бердского соснового бора. — Аудит не врет. Ваши срочники в казармах третий месяц сидят на пустой сечке и гнилой перемороженной капусте. Окружное продовольственное снабжение свернулось на сорок процентов. Автопарк вашего батальона охраны стоит у забора без новых аккумуляторов и свечей зажигания, а в гарнизонном клубе крутят затертые фильмокопии на дышащем на ладан проекторе. Я прав? Можете не отвечать, я знаю, что прав.